WWW.NET.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Интернет ресурсы
 

Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 7 |

«ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ ЭКСТРЕМИСТСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ (ЭКСТРЕМИЗМУ) В РОССИИ (СОЦИАЛЬНО-ПРАВОВОЕ И КРИМИНОЛОГИЧЕСКОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ) ...»

-- [ Страница 2 ] --

Возможности идеологических и политических репрессий расширились с дополнением ст. 57 УК РСФСР 1922 г. в 1923 г. новой частью, предусмотревшей, что «контр-революционным признается также и такое действие, которое… заведомо для совершившего деяние, содержит в себе покушение на основные политические или хозяйственные завоевания пролетарской революции» (постановление ВЦИК от 10 июля 1923 г.62). Поэтому неслучайно в отношении слов героя романа М.А. Булгакова «Собачье сердце» профессора Ф.Ф. Преображенского доктор И.А. Борменталь замечает «Контрреволюционные вещи вы говорите, Филипп Филиппович, …не дай Бог вас кто-нибудь услышит…», на что первый совершенно справедливо возражает: «Никакой контрреволюции. Кстати, вот еще слово, которое я совершенно не выношу.

Абсолютно неизвестно – что под ним скрывается? Черт его знает!». А ведь формально в его действиях действительно можно было бы усмотреть состав преступления, предусмотренный ст. 70 УК РСФСР 1922 г.

УК РСФСР 1926 г.63 почти дословно, лишь с редакционными изменениями, воспринял редакцию соответствующих норм 1923 г. Только 6 июня 1927 г., в связи с принятием ЦИК СССР Положения о государственных преступлениях (контрреволюционных и особо для Союза ССР опасных преступлениях против порядка управления)64 от 25 февраля 1927 г., были внесены изменения в УК РСФСР65. Положение о преступлениях государственных, подытожив практический опыт, внесло определенную ясность в вопрос о борьбе с «контрреволюцией».

В понятие контрреволюционного преступления впервые было введено указание об ответственности за действия, направленные к подрыву или ослаблению национальных завоеваний пролетарской революции.



То есть, с одной стороны, это позволило охранять средствами уголовного закона равенство граждан, независимо от национальной и расовой принадлежности, национальный мир, содружество и братство народов СССР. С другой стороны, по справедливому замечанию В.Н. Кудрявцева, «термины “подрыв” и “ослабление” существенно расширяли ответственность, а в силу своей неопределенности могли толковаться и на деле толковались совершенно произвольно»66.

СУ РСФСР. 1923. № 48. Ст. 479.

СУ РСФСР. 1926. № 80. Ст. 600.

СЗ СССР. 1927. № 12. Ст. 123.

СУ РСФСР. 1927. № 49. Ст. 330.

Кудрявцев В.Н., Трусов А.И. Политическая юстиция в СССР // Кудрявцев В.Н. Избранные труды по социальным наукам. Т. 3. М., 2002. С. 152.

Необходимо отметить, что в это же время усилились националистические течения в союзных республиках. Так, в Среднеазиатских республиках потребовалось создание специальных комиссий ТуркЦИК и Кирг(Каз) ЦИК для регулирования пограничных туркмено-киргизских (казахских) отношений. В специальном постановлении говорилось, что «межреспубликанская комиссия ТуркЦИКа и КирЦИКа создается для ликвидации столкновений между туркменами и киргизами…»67. Комиссия обладала широкими полномочиями вплоть до права отстранения от должности лиц, замеченных в разжигании национальной вражды и розни. Комиссия полномочна была возбуждать ходатайства в административном порядке перед соответствующими организациями о высылке в административном порядке.

При этом необходимо отметить отсутствие четкого определения понятия «националистическая контрреволюция». «Объяснялось это не тем обстоятельством, что не было сопротивления этой контрреволюции советской власти, а общим уровнем развития уголовного законодательства этого периода, когда господствовал принцип революционной совести и революционного правосознания, базировавшегося на отдельных декретах Советского правительства»68.





Положение о государственных преступлениях 1927 г. расширило также рамки ответственности за возбуждение межнациональной вражды и розни и отнесло это деяние к категории особо опасных для Союза ССР преступлений.

Статья 21 Положения предусматривала ответственность за пропаганду или агитацию, направленную к возбуждению национальной или религиозной вражды или розни, а равно распространение или изготовление и хранение литературы того же характера; квалифицированный состав преступления предполагал ответственность за те же действия в военной обстановке или при массовых волнениях. В отличие от ст. 83 УК РСФСР 1922 г., данная норма предусматривает и простой, и квалифицированный состав преступлеЦАОР СССР ф. 5, оп. 3, д. 2, д. 57.

Тишков В.А. Этничность и власть в полиэтничных государствах. Права человека и межнациональные отношения. М., 1994. С. 137.

ния, добавляя, кроме того, к способам совершения преступления изготовление, хранение и распространение литературных произведений, могущих вызвать национальную вражду и рознь. Данный вид возбуждения национальной вражды и розни не был известен УК РСФСР 1922 г. В редакции ст. 21 Положения о государственных преступлениях данная статья была перенесена в уголовные кодексы всех союзных республик. В УК РСФСР 1926 г. она стала ст. 597, помещенной в раздел «Особо для Союза ССР опасные преступления против порядка управления».

Помимо ст. 597, УК РСФСР 1926 г. также содержал норму, предусматривающую наказание за межплеменную вражду. На основании ст. 201 наказывались организаторы и руководители нападений на личность, семью, род или племя, на жилище или места обитания, совершенных при участии большого числа сородичей или соплеменников по мотивам родовой или племенной вражды.

Однако, как уже отмечалось выше, наряду с созданием основы для борьбы с реальными экстремистскими проявлениями, УК РСФСР 1926 г.

вследствие неопределенности своих формулировок продолжил создавать основы для массовых репрессий последующих десятилетий, когда критические высказывания о существующем политическом, общественном и социальном строе превращались в контрреволюционное преступление. В этом отношении особо заслуживают упоминания ст. 584 кодекса («оказание каким бы то ни было способом помощи той части международной буржуазии, которая, не признавая равноправия коммунистической системы, приходящей на смену капиталистической системе, стремится к ее свержению, а равно находящимся под влиянием или непосредственно организованным этой буржуазией общественным группам и организациям, в осуществлении враждебной против Союза ССР деятельности»), ст. 5810 («пропаганда или агитация, содержащие призыв к свержению, подрыву или ослаблению Советской власти или к совершению отдельных контрреволюционных преступлений (ст.ст. 582–589 настоящего Кодекса), а равно распространение или изготовление или хранение литературы того же содержания»).

Несколько примеров из практики применения ст. 5810 УК РСФСР 1926 г. могут проиллюстрировать то, как направленное внешне на борьбу с экстремистскими проявлениями законодательство в реальности использовалось для политических репрессий.

«К. признан виновным в том, что, будучи враждебно настроенным к советской власти, в феврале–мае 1935 года среди служащих конторы Сосновского свеклосовхоза систематически рассказывал контрреволюционные анекдоты, в которых высмеивались члены правительства, руководители советской власти и партии. …В материалах уголовного дела не содержится доказательств наличия у осужденного К. контрреволюционного умысла, направленного на пропаганду или агитацию, содержащую призыв к свержению, подрыву и ослаблению советской власти. Высказывания К. в адрес членов правительства отражают его личную точку зрения на условия жизни в тот период. В связи с этим осуждение К. по ст. 58-10 УК РСФСР является необоснованным…» (постановление Президиума Верховного Суда РФ от 20 марта 2002 г. № 14п02пр)69.

«…Будучи враждебно настроенным по отношению к существующему в СССР строю, при распространении облигаций государственного займа СССР 1940 года проводил контрреволюционную агитацию, направленную на срыв указанных мероприятий. В июне 1941 года высказывал контрреволюционные измышления в отношении советского правосудия. Находясь в изоляторе, порвал и выкинул в уборную учебник “Краткий курс истории ВКП(б)”. …Без достаточных оснований суд усмотрел в действиях К. состав преступления, предусмотренный ч. 1 ст. 58-10 УК РСФСР, поскольку в деле нет доказательств проведения им пропаганды или агитации, содержащей призыв к свержению, подрыву или ослаблению Советской власти или к совершению СПС «КонсультантПлюс».

отдельных контрреволюционных преступлений» (постановление Президиума Верховного Суда РФ от 20 марта 2002 г. № 136п2002пр)70.

«Х. признан виновным в том, что, будучи враждебно настроенным к советской власти, проводил среди колхозников антисоветскую агитацию, угрожал убийством сельскому активу.

Так, в сентябре 1939 года в канцелярии сельсовета в присутствии Д. и А. Х. высказывал клеветнические измышления в адрес советской власти... В апреле 1940 года на общем собрании колхозников осужденный выступал против политики партии и правительства, высказывал контрреволюционные клеветнические измышления. 1 ноября 1940 года в правлении колхоза выражал недовольство советской властью… В материалах уголовного дела не содержится доказательств наличия у осужденного Х.

контрреволюционного умысла, направленного на пропаганду или агитацию, содержащих призыв к свержению, подрыву или ослаблению советской власти. Высказывания Х. по вопросам политики отражали недовольство жизнью. В связи с этим осуждение Х. ч. 1 ст. 58-10 УК РСФСР является необоснованным…» (постановление Президиума Верховного Суда РФ от 21 ноября 2001 г. № 47пс2001пр)71.

Как указывает В.Н. Кудрявцев, «если “антисоветские” разговоры вели совместно несколько человек, то следствием, а затем и судом констатировалось создание контрреволюционной организации, участие в которой квалифицировалось по ст. 58-11 УК РСФСР и означало возможность осуждения к высшей мере наказания»72.

Таким образом, анти-экстремистское уголовное законодательство 1920–1950-х гг. наряду с преследованием реальных проявлений экстремизма создавало почву для массовых репрессий, когда вследствие неопределенности («каучуковости») соответствующих норм уголовного закона экстремистские проявления усматривались без достаточных к тому оснований.

СПС «КонсультантПлюс».

СПС «КонсультантПлюс».

Кудрявцев В.Н., Трусов А.И. Указ. соч. С. 168.

3. Следующий период, или период подавления инакомыслия (с 1958 г.

по конец 1980-х гг.), характеризуется, с одной стороны, развитием уголовного законодательства, направленного на предотвращение экстремистских проявлений; но, с другой стороны, сохранением возможностей применения антиэкстремистских по их направленности норм всего лишь к инакомыслящим (в широком смысле этого слова) гражданам.

25 декабря 1958 г. был принят Закон СССР «Об уголовной ответственности за государственные преступления»73, который в ст. 11 сформулировал состав нарушения национального и расового равноправия следующим образом: пропаганда или агитация с целью возбуждения расовой или национальной вражды или розни, а равно прямое или косвенное ограничение прав или установление прямых или косвенных преимуществ граждан в зависимости от их расовой или национальной принадлежности. Статья 7 закона формулировала состав антисоветской агитации и пропаганды.

Эти составы были включены в УК РСФСР 1960 г. в первоначальной его редакции74. В соответствии со ст. 74 кодекса наказывались «пропаганда или агитация с целью возбуждения расовой или национальной вражды или розни, а равно прямое или косвенное ограничение прав или установление прямых или косвенных преимуществ граждан в зависимости от их расовой или национальной принадлежности». Таким образом, по сравнению с предшествующим периодом, с одной стороны, был расширен круг уголовно наказуемых деяний за счет включения в диспозицию статьи прямого или косвенного ограничения прав или установления прямых или косвенных преимуществ граждан в зависимости от их расовой или национальной принадлежности. С другой стороны, распространение, изготовление или хранение литературы с этой целью было декриминализировано (при определенных условиях это могло бы составить приготовление к преступлению); исчез и квалифицированный состав преступления.

Ведомости Верховного Совета СССР. 1959. № 1. Ст. 8.

Ведомости Верховного Совета РСФСР. 1960. № 40. Ст. 591.

Средством к подавлению идеологического и политического многообразия служила печально известная ст. 70 кодекса, устанавливавшая ответственность за антисоветскую агитацию и пропаганду, проводимую «в целях подрыва или ослабления Советской власти либо совершения отдельных особо опасных государственных преступлений, распространение в тех же целях клеветнических измышлений, порочащих советский государственный и общественный строй, а равно распространение либо изготовление или хранение в тех же целях литературы такого же содержания». Квалифицированный состав преступления предполагал ответственность за совершение этих действий лицом, ранее осужденным за особо опасные государственные преступления (т.е., допустим, ране осуждавшимся по ст. 70 УК РСФСР), а равно совершенные в военное время. По оценкам В.Н. Кудрявцева, «после смерти Сталина, когда обвинения в антипартийной деятельности, заговорах и актах террора практически прекратились, инакомыслие оказалось основной, если не единственной разновидностью преследуемой государством политической деятельности»75.

Статья 72 кодекса устанавливала ответственность за организационную деятельность, направленную к подготовке или совершению особо опасных государственных преступлений, к созданию организации, имеющей целью совершить такие преступления, а равно участие в антисоветской организации, и может быть рассматриваема как прообраз ныне действующей ст. 2821 УК РФ.

4. Период становления законодательства об ответственности за экстремистские проявления (с конца 1980-х гг. по 2002 г.). В годы существования СССР общепринятым мнением считалось, что в стране полностью ликвидировано политическое, социальное и экономическое неравенство всех наций и народностей. Совершение преступлений, посягающих на национальное равноправие, по официальным данным являлось исключительным, редким случаем. Последующий процесс национального возрождения народов Кудрявцев В.Н., Трусов А.И. Указ. соч. С. 136.

совпал с высоким уровнем социальной напряженности в обществе и приобрел в ряде регионов ярко выраженную националистическую и сепаратистскую направленность. Всё это привело к тому, что возникло обострение межнациональных отношений на территории бывшего СССР, а это привело к росту преступности на межнациональной почве. В связи с этим, возникла необходимость реформирования и усиления уголовной ответственности за преступления, совершенные на почве разжигания национальной, расовой или религиозной вражды, неприязни, ненависти, что стало началом нового периода в истории развития анти-экстремистского законодательства в России.

Уже первые межнациональные конфликты в Азербайджане, Армении показали, что имеющихся правовых средств для эффективной борьбы с преступностью на почве межнациональной вражды и розни явно недостаточно.

Поэтому, исходя из необходимости усиления защиты прав и свобод граждан, решительного пресечения деятельности различных националистических объединений, направленных на дискриминацию граждан в связи с их национальной принадлежностью, языком, вероисповеданием, на разжигание межнациональной вражды и розни, органы государственной власти бывшего СССР, РСФСР (Российской Федерации) приняли ряд законодательных мер.

Первые шаги в этом направлении были предприняты указом Президиума Верховного Совета РСФСР от 8 апреля 1989 г. «О внесении изменений и дополнений в Уголовный и Уголовно-процессуальный кодексы РСФСР»76, который переформулировал ст. 70 УК РСФСР, установив уголовную ответственность за призывы к свержению или изменению советского государственного и общественного строя, и расширил диспозицию ст. 74 УК РСФСР, включив впервые в число наказуемых «умышленные действия, направленные на возбуждение национальной или расовой вражды или розни, на унижение национальной чести и достоинства»; была также сохранена ответственность за «прямое или косвенное ограничение прав или установление прямых или Ведомости Верховного Совета РСФСР. 1989. № 16. Ст. 397.

косвенных преимуществ граждан в зависимости от их расовой или национальной принадлежности».

Менее чем через полгода этот указ Президиума Верховного Совета РСФСР был изложен в новой редакции указом Президиума Верховного Совета РСФСР от 11 сентября 1989 г. «О внесении изменений в указ Президиума Верховного Совета РСФСР от 8 апреля 1989 г. «О внесении изменений и дополнений в Уголовный и Уголовно-процессуальный кодексы РСФСР» и изложении его в новой редакции»77; ст. 74 УК РСФСР при этом не изменилась, однако были предприняты шаги по реформированию ст. 70 УК РСФСР в сторону ее дальнейшей трансформации из «антисоветской» в «антигосударственую» статью. В редакции указа устанавливалась ответственность за «публичные призывы к насильственным свержению или изменению советского государственного и общественного строя, закрепленного Конституцией СССР, а также распространение с этой целью материалов такого содержания». Квалифицированные составы предполагали повторность деяния, его совершение организованной группой (ч. 2) или по заданию иностранных организаций или их представителей (ч. 3).

Законом СССР от 2 апреля 1990 г. № 1403-1 «Об усилении ответственности за посягательства на национальное равноправие граждан и насильственное нарушение единства территории Союза ССР»78 совершение преступления на почве национальной или расовой вражды или пренебрежения вполне обоснованно было отнесено к обстоятельствам, отягчающим ответственность. Этим же законом впервые запрещалась экстремистская по сути своей деятельность, т.е. «деятельность любых объединений граждан, в том числе политических партий, общественных организаций и массовых движений, направленная на возбуждение национальной или расовой вражды, розни или пренебрежения, применение насилия на национальной, расовой, религиозной основе, а также их деятельность, непосредственно направленная на насильстВедомости Верховного Совета РСФСР. 1989. № 37. Ст. 1074.

Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР. 1990.

№ 15. Ст. 247.

венное нарушение закрепленного Конституцией СССР единства территории Союза ССР, союзных и автономных республик, автономных областей и округов». Запрет такой деятельности осуществлялся по решению суда. Объединение граждан, деятельность которого запрещалась судом, распускалось, а его имущество переходило государству. За действия по созданию таких объединений граждан, а также за активное участие в их деятельности устанавливалась пока еще административная ответственность.

Первые шаги постсоветской России по направлению провозглашения и защиты прав и свобод человека как общепланетарной ценности были сделаны в 1991 г., когда Верховный Совет РСФСР принял Декларацию прав и свобод человека и гражданина79 и Концепцию судебной реформы в РСФСР80.

Эти документы, подготовленные правозащитниками на волне неприятия действующей Конституции РСФСР, и повторяющие основные положения Декларации, стали базой, основой концепции государства в области прав и свобод человека. Именно Декларация провозгласила неотчуждаемость основных прав и свобод человека и приоритет международных норм о правах человека над законами Российской Федерации. Президентом РФ и Правительством РФ в последующие годы было принято множество законов и подзаконных актов регулирующих данную сферу общественных отношений. Важным этапом формирования уголовной политики Российской Федерации в противодействии экстремизму в различных его проявлениях стало изменение уголовного законодательства в этой сфере, осуществлявшееся, впрочем, часто достаточно поспешно и несистемно.

Законом РФ от 9 октября 1992 г. № 3618-1 «О защите конституционных органов власти»81 Верховный Совет РФ внес целый ряд изменений и дополнений в УК РСФСР. Была введена ст. 791 УК РСФСР, предусматривавшая уголовную ответственность за «воспрепятствование деятельности конституДекларация прав и свобод человека. М., 1991.

Концепция судебной реформы в РСФСР. 1991.

Ведомости Съезда народных депутатов РФ и Верховного Совета РФ. 1992. № 44.

Ст. 2470.

ционных органов власти», т.е. за «насильственные действия, направленные на воспрепятствование законной деятельности конституционных органов власти, а равно неисполнение в установленный срок постановлений Верховного Совета Российской Федерации, Верховных Советов республик в ее составе, решений краевых, областных Советов народных депутатов, Советов народных депутатов автономной области, автономных округов, городов Москвы и Санкт-Петербурга о роспуске структур власти, созданных вне порядка, предусмотренного Конституцией Российской Федерации и Конституциями республик в составе Российской Федерации». Эта статья фактически вводила в уголовный кодекс понятие мятежа как попытки свержения законной власти.

Этим же законом были внесены поправки в ст. 70 УК РСФСР, которая окончательно лишилась советского наследия и стала называться «Призывы к насильственному изменению конституционного строя», а диспозиция ее ч. 1 была представлена следующим образом: призывы к «Публичные насильственному изменению конституционного строя, захвату власти, а равно массовое распространение материалов, содержащих такие призывы».

Внесение изменений в ст. 70 УК РСФСР стало важным шагом в формировании законодательства, направленного на установление уголовной ответственности за совершение преступлений экстремистской направленности и создавало юридическую базу для уголовного преследования за экстремистские формы оппозиционной деятельности.

Законом РФ от 29 апреля 1993 г. № 4901-1 «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс РСФСР, Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР и Исправительно-трудовой кодекс РСФСР»82 ст. 102 УК РСФСР, предусматривавшая ответственность за умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах, была дополнена таким квалифицирующим признаком, Ведомости Съезда народных депутатов РФ и Верховного Совета РФ. 1993. № 22.

Ст. 789.

как убийство, «совершенное на почве национальной или расовой вражды или розни».

Законом РФ от 27 августа 1993 г. № 5668-1 «О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс РСФСР, Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР и Кодекс РСФСР об административных правонарушениях»83 была изменена редакция ст. 74 УК РСФСР. Произошло расширение круга уголовно наказуемых деяний за счет включения в диспозицию религиозной розни, а также ряда новых действий, таких как «пропаганда исключительности либо неполноценности граждан по признаку отношения к религии, национальной или расовой принадлежности». Изменение редакции ст. 74 УК РСФСР представляется вполне обоснованным и обусловленным резким осложнением ситуации в сфере межнациональных и межрелигиозных отношений.

Этим же законом было криминализировано и такое деяние, как «организация объединения, посягающего на личность и права граждан» (ст. 1431 УК РСФСР) (статья в целом схожа с ныне действующей редакцией ст. 239 УК РФ). Диспозиция данной нормы в принципе содержала положения, которые возможно было использовать при противодействии экстремизму в различных его проявлениях, но вместе с тем за всё время ее существования правоприменителю не удалось привлечь к уголовной ответственности организаторов или активных участников организаций экстремистской направленности. Полагаем, что неприменение этой нормы связано было в первую очередь с отсутствием политической воли государства и руководителей правоохранительных органов.

Следующим шагом в развитии анти-экстремистского законодательства стало принятие Конституции РФ 12 декабря 1993 г. Конституция содержит ряд принципиальных положений, препятствующих появлению организаций экстремистской направленности и проявлениям экстремизма. В ее преамбуле провозглашаются концептуальные идеи построения общества, принципиальВедомости Съезда народных депутатов РФ и Верховного Совета РФ. 1993. № 37.

Ст. 1466.

но противоречащие радикальным взглядам экстремистов: неуклонное соблюдение прав и свобод человека, принципы равноправия и самоопределения народов; незыблемость демократической основы государственности России и т.д. Частью 5 ст. 13 Конституции «запрещается создание и деятельность общественных объединений, цели или действия которых направлены на насильственное изменение основ конституционного строя и нарушение целостности Российской Федерации, подрыв безопасности государства, создание вооруженных формирований, разжигание социальной, расовой, национальной и религиозной розни».

Однако в тот период законодатель еще не ввел в уголовно-правовое поле само понятие «экстремизм». Следует согласиться с Д.Н. Саркисовым в том, что «потребность в объединяющем термине возникает только тогда, когда возникает уголовно-политическая необходимость обособить (выделить) группу явлений, имеющих одинаковые существенные признаки»84.

Впервые упоминание об экстремистских проявлениях в нормативном поле произошло в 1989 г., когда в постановлении Съезда народных депутатов СССР от 9 июня 1989 г. «Об основных направлениях внутренней и внешней политики СССР»85 было упомянуто, что «демократическое развитие может быть подорвано как административным произволом, ограничением свободы волеизъявления народа, так и подменой такого волеизъявления насилием и произволом экстремистов». В дальнейшем органы власти Союза ССР широко использовали термин «экстремизм», не раскрывая его содержание, в связи с событиями в национальных республиках Союза.

В указе Президента РФ от 28 октября 1992 г. № 1308 «О мерах по защите конституционного строя Российской Федерации»86 также используется это понятие, но без его определения, поскольку, как можно предположить, на тот момент понятие «экстремизм» не имело общепринятого значения. В укаСаркисов Д.Н. Указ. дис. С. 32.

Ведомости Съезда народных депутатов СССР и Верховного Совета СССР. 1989.

№ 3. Ст. 52.

Ведомости Съезда народных депутатов РФ и Верховного Совета РФ. 1992. № 44.

Ст. 2518.

зе говорилось об «экстремистских целях» неких организаций, а главам региональной исполнительной власти предлагалось «принять строжайшие меры к пресечению деятельности экстремистских элементов». Вместе с тем изза слабой проработанности документа в ситуации, когда в стране в этот период наблюдалась, с одной стороны, законодательная неурегулированность, а с другой – широкомасштабное политическое противостояние, этот указ был простой декларацией.

Попытка раскрыть понятие «экстремизм» наблюдается в указе Президента РФ от 23 марта 1995 г. № 310 «О мерах по обеспечению согласованных действий органов государственной власти в борьбе с проявлениями фашизма и иных форм политического экстремизма в Российской Федерации»87, где говорится: «В Российской Федерации участились случаи разжигания социальной, расовой, национальной и религиозной розни, распространения идей фашизма. Антиконституционная деятельность экстремистски настроенных лиц и объединений приобретает всё более широкие масштабы и дерзкий характер; создаются незаконные вооруженные и военизированные формирования;

нарастает угроза сращивания последних с некоторыми профсоюзными, коммерческими, финансовыми, а также криминальными структурами. Эти крайне опасные явления в жизни нашего общества создают угрозу основам конституционного строя, ведут к попранию конституционных прав и свобод человека и гражданина, подрывают общественную безопасность и государственную целостность Российской Федерации».

В указе речь идет только о политическом экстремизме как форме проявления фашизма. Представляет интерес п. 7 этого документа: «Государственно-правовому управлению Президента Российской Федерации совместно с Министерством внутренних дел Российской Федерации и Министерством юстиции Российской Федерации до 1 мая 1995 г. подготовить и представить Президенту Российской Федерации проекты законов о внесении изменений и дополнений, направленных на установление ответственности за проявления Собрание законодательства РФ. 1995. № 13. Ст. 1127.

фашизма и иных форм политического экстремизма, в уголовное законодательство Российской Федерации, законодательство Российской Федерации об административных правонарушениях, о средствах массовой информации и об общественных объединениях для их внесения в установленном порядке в качестве неотложной законодательной инициативы Президента Российской Федерации».

В соответствии с этим поручением проект закона был подготовлен, и Президентом РФ 7 июня 1995 г. был внесен законопроект88, согласно которому предлагалось включить в уголовное законодательство такие новые составы преступлений, как мятеж, пропаганда фашизма и организация фашистских объединений и групп; в КоАП РСФСР предлагалась норма о демонстрировании фашистской атрибутики и символики; предлагались также дополнения к статье УК РСФСР о надругательстве над памятником или могилой и к законодательству о средствах массовой информации.

Так, ст. 742 «Организация фашистских объединений и групп» формулировалась следующим образом:

«Организация общественного объединения или группы лиц, деятельность которых основана на теории и практике фашизма и направлена на создание тоталитарного государственного или мирового порядка путем утверждения превосходства и исключительности определенной расы или нации, нетерпимости, ограничения и преследования личности в связи с ее социальной, расовой, национальной или религиозной принадлежностью, либо активное участие в деятельности этих объединений и групп – наказываются… Те же действия, совершенные повторно или должностным лицом с использованием служебного положения, – наказываются…».

Предлагаемая норма, безусловно, являлась новеллой законодательства в регламентации уголовной ответственности за совершение преступлений экстремистской направленности, однако никоим образом не определяла осБез названия. Документ № Пр-775, 1995. 7 июня. Рабочий архив Комитета по делам общественных объединений и религиозных организаций Государственной Думы на 22 января 2002 г.

новных понятий, использованных в статье. Так, не вполне ясно, что законодатель понимал под фашизмом. Не совсем понятным для использования официальными правоприменительными органами представляется и термин «тоталитарный порядок».

Сложной для применения, а по сути декларативной, представляется предлагавшаяся ст. 743 «Пропаганда фашизма». Данная норма также не определяла понятие «фашизм».

Статья 229 УК РСФСР после дополнения приняла бы более определенный вид, поскольку проектом предлагалась следующая редакция: «Осквернение фашистской символикой и атрибутикой скульптурного, архитектурного сооружения, посвященного борьбе с фашизмом или жертвам фашизма, могил участников борьбы с фашизмом». Часть формулировки впоследствии почти дословно вошла в УК РФ, принятый в 1996 г. Что касается практики применения данной нормы, то она использовалась правоприменителями довольно редко.

Понятия «атрибутика и символика» должны были быть внесены и в Кодекс РСФСР об административных правонарушениях в виде ст. 1933 «Демонстрирование фашистской атрибутики и символики». Эта статья позднее всё-таки вошла в новый КоАП РФ в виде ст. 20.3.

На основе сложившейся к середине 1990-х гг. нормативной базы принятый в 1996 г. действующий Уголовный кодекс РФ криминализировал ряд проявлений экстремизма, не используя, впрочем, этот термин в своем тексте.

Сохраняя преемственность с ранее действовавшим законодательством, на борьбу с проявлениями экстремизма были нацелены ст. 280 УК РФ, устанавливавшая ответственность за «публичные призывы к насильственному захвату власти, насильственному удержанию власти или насильственному изменению конституционного строя Российской Федерации», и ст. 282 УК РФ, устанавливавшая ответственность за «действия, направленные на возбуждение национальной, расовой или религиозной вражды, унижение национального достоинства, а равно пропаганда исключительности, превосходства либо неполноценности граждан по признаку их отношения к религии, национальной или расовой принадлежности, если эти деяния совершены публично или с использованием средств массовой информации».

Особо следует на этом этапе выделить усилия Московской городской думы в формировании уголовной политики Российской Федерации по противодействию экстремизму в различных его проявлениях. Данный законодательный орган уделял проблемам распространению экстремизма и его противодействию различными способами значительное внимание, что выразилось в проведении активной работы, направленной на создании ряда законопроектов. Следует отметить, что большинство предложений, направленных на формирование законодательства, в том числе и уголовного, по противодействию экстремистских проявлений, стало основой дальнейшего развития российского законодательства об ответственности за экстремизм.

Представляется интересным законопроект В. Зоркальцева, который получил рабочее название «О запрещении пропаганды фашизма в Российской Федерации». В первом же варианте текста89, внесенном в 1995 г., предпринималась попытка дать определение фашизму. Под фашизмом понималась идеология и практика господства одних наций и рас и подавления других, выражающиеся в посягательствах на права и свободы граждан, культе жестокости и насилия. Далее добавлялось: «Под пропагандой фашизма подразумевается публичное оправдание и распространение идеологии и практики фашизма средствами массовой информации, путем проведения публичных шествий, пикетирования, собраний, митингов, публичного использования фашистской символики и атрибутики, печатных, изобразительных, видео- и аудиоматериалов, прославляющих фашизм». Статья 4 проекта прямо запрещала пропаганду фашизма. Полагаем, что данное определение фашизма нельзя назвать удачным, поскольку, по нашему мнению, под эту дефиницию можно подвести как национализм, так и расизм; сами же термины четко не были опПроект «Федеральный Закон. О запрещении пропаганды фашизма в Российской Федерации». Рабочий архив Комитета по делам общественных объединений и религиозных организаций Государственной Думы.

ределены. Однако в качестве положительного момента следует отметить сам факт предлагаемого нормативного правового акта, запрещающего пропаганду национализма.

Следует указать, что эксперты Конституционного Суда РФ заявили, что этот закон вообще не нужен: гораздо полезнее конкретные поправки в другие законы (в данном случае – в КоАП РФ), а также сочли нужным добавить, что цель проекта – «отвести внимание от других, не менее, если не более опасных его проявлений, прежде всего ленинизма-сталинизма. Следовало бы запретить пропаганду всякого тоталитаризма…».

По инициативе депутата Московской городской думы Е. Прошечкина на рассмотрение законодательной власти и общественности был внесен достаточно весомый законопроект о противодействии экстремизму. Законопроект Московской городской думы «О запрещении деятельности экстремистских общественных объединений» был принят постановлением Мосгордумы от 24 мая 1995 г. № 38 и позже внесен в Государственную Думу90. Данный законопроект был опубликован в монографической литературе, посвященной исследованию экстремизма в Российской Федерации91. В данном законопроекте предлагалось ввести ограничения в деятельность общественных организаций и средств массовой информации, приостанавливать в соответствии с решением суда деятельность организаций и средств массовой информации, деятельность которых признана экстремистской.

В соответствии с данным законом к экстремистским общественным объединениям относятся общественные объединения, которые совершают любое из следующих действий:

1) публично призывают к установлению в России диктатуры, т.е. строя, ликвидирующего политические и гражданские права граждан России;

2) публично призывают к насильственному свержению конституционБез названия. Документ № 8-22-2836/5. Рабочий архив Комитета по делам общественных объединений и религиозных организаций Государственной Думы. 1995. 15 июня.

См.: Верховский А.М., Папп А.А., Прибыловский В.В. Политический экстремизм в России. М., 1996. С. 82–83.

ного строя или захвату власти;

3) создают вооруженные формирования;

4) ведут пропаганду войны в какой бы то ни было форме;

5) публично выражают намерения ограничить права граждан Российской Федерации по признакам социальной, расовой, национальной, языковой или религиозной принадлежности; разжигают социальную, расовую, национальную, языковую или религиозную рознь.

Этим же законопроектом предлагалось ввести в УК РСФСР норму ставшую прообразом существующей сегодня ст. 2821 УК РФ. Итак, законопроект предлагал в ст. 721 установить уголовную ответственность за «организацию экстремистского общественного объединения, а также руководство таким объединением»92.

Следует отметить, что законопроект Московской городской думы был первой реальной попыткой воплотить в законодательстве предусмотренный ст. 4 Международной конвенции о ликвидации всех форм расовой дискриминации 1965 г. запрет организованной и пропагандистской деятельности, поощряющей расовую дискриминацию и подстрекающей к ней. Это направление было в дальнейшем развито в других законопроектах.

Мосгордума 24 мая 1996 г. приняла постановление № 46 о внесении новой нормы в уголовное законодательство, ст.

741, «Оправдание преступлений национал-социалистического, фашистского и иных режимов, совершавших акты геноцида и другие действия, признаваемые преступными международным уголовным правом», которая гласила:

«Публичное оправдание, одобрение, восхваление либо отрицание или грубое преуменьшение преступлений национал-социалистического, фашистского и иных режимов, которые совершали акты геноцида, преступления против мира, военные преступления и преступления против человечности, а равно публичное восхваление либо попытки оправдания деятелей этих реПроект. О внесении изменений и дополнений в Уголовный кодекс Российской Федерации (см.: Верховский А.М., Папп А.А., Прибыловский В.В. Указ. соч. С. 83).

жимов, признанных преступниками по решениям международных трибуналов, – наказываются… Те же действия, совершенные с использованием средств массовой информации, а равно изготовления и (или) распространения печатной, кино-, фото-, аудио- и видеоматериалов такого же содержания, – наказываются…»93.

Мосгордума 15 октября 1997 г. своим постановлением94 еще раз вышла с подобной инициативой. На этот раз о дополнении УК РФ ст.

2822 «Об уголовной ответственности за использование в любой форме нацистской символики в Российской Федерации»:

«Публичное использование (то есть демонстрация на улицах и в других общественных местах, а равно на предприятиях, в учреждениях и организациях) нацистской символики (то есть изображений, свастики, фасций, знамен, значков, униформы или ее атрибутов, приветственных жестов и т.п., представляющих собой воспроизведение в любой форме соответствующей символики, использовавшейся Национал-социалистической партией Германии и Фашистской партией Италии), – наказывается… Те же действия, совершенные с использованием средств массовой информации, а равно изготовление и (или) распространение печатной продукции, кино-, фото-, аудио- и видеоматериалов такого же содержания, – наказываются… Действия, предусмотренные частью первой или второй настоящей статьи, совершенные лицом с использованием служебного положения либо повторно, – наказываются… Примечание. Не считаются преступлением действия, предусмотренные настоящей статьей, если использование нацистской символики имеет место при проведении антифашистских публичных мероприятий (собраний, митинДокумент № 1.1-4292. Рабочий архив Комитета по делам общественных объединений и религиозных организаций Государственной Думы. 1996. 13 июня.

Постановление Московской городской Думы от 15 октября 1997 г. № 73 // Ведомости Московской Думы. 1998. № 1. С. 152–154.

гов, выставок и т.п.), а также в рамках художественных или научных публикаций, в фильмах и других материалах, осуждающих фашизм либо освещающих исторические реалии и не направленных на пропаганду фашизма».

Специалисты, привлеченные в качестве экспертов, дали в основном положительное заключение по указанному законопроекту95. В заключении отмечалось, что законопроект устраняет пробел в законодательстве, связанный с запретом нацистской символики в Федеральном законе от 19 мая 1995 г. № 80-ФЗ «Об увековечении Победы советского народа в Великой Отечественной войне 1941–1945 годов»96. Вместе с тем, было выражено сомнение в том, что все описанные в проекте действия должны квалифицироваться именно как уголовное преступление, а не как административное правонарушение, тем более что 20 июля 1997 г. новый Кодекс РФ об административных правонарушениях, содержавший соответствующую статью, был уже принят в первом чтении (правда, окончательно он был принят только 30 декабря 2001 г.). После этого законопроект перешел в ведение Комитета по законодательству, и был окончательно отклонен Государственной Думой в 2004 г. в связи с тем, что на тот момент уже был принят Федеральный закон «О противодействии экстремистской деятельности».

27 октября 1997 г. Президентом РФ был издан указ № 1143 «О Комиссии при Президенте Российской Федерации по противодействию политическому экстремизму в Российской Федерации»97. Этот документ фактически признавал, что для «обеспечения взаимодействия органов государственной власти в борьбе с проявлениями фашизма и других форм политического экстремизма» требуется предварительное исследование ситуации и выработка более эффективного плана, чем разрозненный набор указаний ведомствам, содержавшийся в указе от 23 марта 1995 г. № 310. Для этой цели и была создана Комиссия, которая должна была заниматься анализом проблемы, участЗаключение. Документ № 2.2-15/2878. Рабочий архив Комитета по делам общественных объединений и религиозных организаций Государственной Думы. 1998. 26 фев.

Собрание законодательства РФ. 1995. № 21. Ст. 1928.

Собрание законодательства РФ. 1997. № 44. Ст. 5057.

вовать в подготовке законопроектов, указов и т.д.

Доклад Фонда ИНДЕМ, представленный в конце 1998 г., стал самой серьезной концептуальной разработкой проблемы борьбы с экстремистскими проявлениями того времени и во многом повлиял на дальнейшую государственную политику, в том числе и уголовную политику Российской Федерации по противодействию экстремизму. В целом доклад был направлен на максимальную мобилизацию государственных ресурсов против угрозы экстремизма.

В докладе под экстремизмом понимались не только насильственные политические действия, но и их идеологическое обеспечение. Целью доклада было описать именно феномен идеологического экстремизма, именуемого в докладе «политическим экстремизмом», и меры противодействия ему98. При этом авторы доклада стремились дать достаточно широкое и систематическое, но при этом ясное и операциональное описание объекта государственного противодействия – в отличие от обсуждавшихся в этот период законопроектов В. Зоркальцева и о запрете нацистской символики99. Под политическим экстремизмом в докладе понимаются мировоззренческие постулаты, которые содержатся в тех политических и политико-религиозных течениях (фашизм, нацизм, расизм, большевизм, отдельные разновидности религиозного фундаментализма и т.д.), которые направлены на ликвидацию самой возможности легального плюрализма – как идейного, так и политического – и несущих в себе в качестве неотъемлемой части соответствующего учения идеологию нетерпимости, монопольного властвования и насилия к оппонентам. Другими словами, речь идет об организациях, исповедующих в том или ином виде идеологию тоталитаризма100.

В докладе также указывалось, что необходимо разграничивать, с одной стороны, насилие, мотивируемое экстремистскими идеями, и, с другой стороны, а) распространение экстремистских идей; б) призывы к насилию незаИНДЕМ-1. С. 9.

ИНДЕМ-2. С. 6–7.

ИНДЕМ-2. С. 8.

висимо от политической или религиозной приверженности их распространителей101. Основными причинами недостаточной активности борьбы органов государственной власти с экстремизмом авторы доклада называли в первую очередь недооценку значимости этого феномена, сочувствие ему части чиновников и судей, а также распространенные среди них опасения быть обвиненными в преследованиях инакомыслящих, однако мнение о недостаточности правовой базы авторами категорически отвергалось.

Данный доклад стал базой для написания законопроекта, который был скорректирован в части основных определений, и 17 марта 1999 г. в Правовое управление Государственной Думы был отправлен проект уже с новыми определениями (они в дальнейшем не менялись до конца 2001 г.). Правовое управление дало заключение по данному законопроекту, в котором в целом была обозначена его негативная оценка102. Кроме технических замечаний и напоминаний о замечаниях, не учтенных ранее, были высказаны также замечания к определению фашизма.

Рассмотрев данный законопроект, Правовое управление Совета Федерации добавило103, что пропаганда фашизма является частным случаем действий, предусмотренных уже статьями уголовного кодекса и поэтому за нее не может устанавливаться административная ответственность.

Представляется интересным законопроект, внесенный постановлением Народного Собрания Республики Дагестан от 25 мая 2000 г.104 Следует указать, что в Дагестане к этому времени действовал Закон «О запрете ваххабитской и иной экстремистской деятельности на территории Республики Дагестан», и члены Народного Собрания Республики предложили распространить свой опыт на всю страну. Для этого предлагались две поправки к Федеральному закону от 26 сентября 1997 г. № 125-ФЗ «О свободе совести и о религиИНДЕМ-2. С. 10.

Заключение. Документ № 2.2-15/487. Рабочий архив Комитета по делам общественных объединений и религиозных организаций Государственной Думы. 1999. 13 апр.

Документ № 5.1-1656. Рабочий архив Комитета по делам общественных объединений и религиозных организаций Государственной Думы. 1999. 14 мая.

Документ № 1.1-5088. 2000. 5 июня.

озных объединениях»105. Первая поправка обязывала религиозные группы, т.е. такие объединения, которые не имеют статуса юридического лица, ежегодно информировать местные власти о своей деятельности, а в случае трехлетнего отсутствия отчетов эти власти могли подать в суд иск «о признании религиозной группы прекратившей свою деятельность». Эта поправка была направлена против нелегально действующих религиозных групп, но практического действия она, по нашему мнению, не могла иметь в связи с тем, что всегда существует реальная возможность возобновить деятельность экстремистской группы, не нуждающейся в регистрации.

Вторая поправка предлагала ввести в закон ст. 141 «Запрет ваххабитской и иной экстремистской деятельности»:

«На территории Российской Федерации запрещается: создание и функционирование ваххабитских и других экстремистских объединений (организаций), религиозных групп, деятельность которых направлена на насильственное изменение конституционного строя, подрыв безопасности государства, нарушение общественной безопасности и общественного порядка, создание вооруженных формирований, пропаганду войны, разжигание национальной, расовой и религиозной розни, посягательство на права и свободы граждан, побуждение граждан к отказу от исполнения установленных законом гражданских обязанностей и совершению иных противоправных действий».

Комитет по делам общественных объединений и религиозных организаций Государственной Думы 30 ноября 2000 г. дал отрицательное заключение на законопроект, в котором было указано, что перечень запретов в предлагаемой статье уже содержится в действующем законе и в УК РФ. Если же поправка намерена регулировать антигосударственную деятельность, то это является предметом другого закона. Кроме того, сам термин «ваххабизм» не имеет устойчивого значения в религиоведении и уж точно не имеет такового в праве. Более того, по мнению Комитета, «выделение так называемого “ваххабизма” как противоправного, экстремистского начала в исламе будет ознаСобрание законодательства РФ. 1997. № 39. Ст. 4465.

чать, что государство видит в исламе, одной из традиционных российских конфессий… источник экстремизма»106.

На слушаниях по Законам «О противодействии политическому экстремизму» и «О запрещении нацистской символики и литературы», состоявшихся в Государственной Думе 9 февраля 2001 г.107, возникла дискуссия по вопросу о том, может ли считаться экстремистским в политическом смысле этого слова некое религиозное течение. Спор возник по поводу того, что в дагестанском законе само понятие «ваххабизм» используется в публицистическом значении, принятом в российской прессе и в исламском сообществе самого Дагестана, в котором, действительно, существует острое противостояние традиционных (суфийских) исламских авторитетов и фундаменталистски настроенных групп, которые их противниками и именуются «ваххабитами». Озвучивалось мнение, что группы, не признающие авторитет Центрального духовного управления мусульман Дагестана, ведут экстремистскую (в политическом смысле слова) деятельность, и в Дагестане «антиваххабитский» закон носит явно неправовой характер, а уж привнесение такой терминологии в российское право и вовсе недопустимо, так как либо создает прямую дискриминацию по признаку религиозных предпочтений, либо вводит совершенно бессодержательную норму108. Мы не можем согласиться с этой точкой зрения, так как полагаем, что ваххабизм является весьма важной составляющей экстремизма, наряду с иными формами его проявления.

В Концепции национальной безопасности, утвержденной указом Президента РФ от 17 декабря 1997 г. № 1300109, законодатель не обозначил экстремизм в качестве одной из угроз национальной безопасности Российской Федерации, и связано это, по нашему мнению, с тем, что данный закон разрабатывался в 1990-е гг., был принят в 1997 г., в 2000 г. изложен в новой реВерховский A.M. Политика государства по отношению к национал-радикальным объединениям. 1991–2001 гг. М., 2002.

Стенограмма и материалы слушаний приведены на сайте «Русский сборник»

(http://www.rusvladimir.narod.ru).

Там же.

Собрание законодательства РФ. 1997. № 52. Ст. 5909; 2000. № 2. Ст. 170.

дакции, и лишь в 2002 г. появился Федеральный закон «О противодействии экстремистской деятельности». Однако следует отметить, что в Концепции национальной безопасности всё же указаны близкие по смыслу составляющие в широком смысле понятия экстремизма, такие как «этноцентризм и шовинизм», а также сепаратизм и международный терроризм, и среди «основных направлений защиты конституционного строя» определен такой, как «совершенствование механизма, препятствующего созданию политических партий и общественных объединений, преследующих сепаратистские и антиконституционные цели, и пресечение их деятельности».

11 июля 2001 г. был подписан Федеральный закон № 95-ФЗ «О политических партиях»110. Основной целью этого закона было ограничение круга избирательных объединений и блоков на выборах. Эта цель достигалась различными способами, например, требовалось, чтобы избирательные объединения были непременно партиями, а блоки – непременно с участием партий (ст. 36). Весьма жесткими были требования и по минимальной численности членов партий; при этом любой гражданин Российской Федерации одновременно мог быть членом только одной партии. Были установлены требования о необходимости наличия хотя бы 10 тысяч членов по стране с отделениями не менее чем в половине субъектов федерации, которые бы насчитывали не менее 100 человек (ст. 3). Мы полагаем, что такие требования заведомо невыполнимы ни для одной организации экстремистского толка, поэтому отмеченные ограничения фактически не дают приверженцам экстремизма зарегистрировать свою общественную организацию как политическую партию.

В качестве положительного момента следует отметить, что в законе существуют и прямые запреты, влияющие на распространение экстремистских проявлений и формирующие нормативную правовую базу государственной политики в области противодействия экстремизму. Так, например, это требования, вытекающие из ст.

9 «Ограничения на создание и деятельность политических партий»:

Собрание законодательства РФ. 2001. № 29. Ст. 2950.

«1. Запрещаются создание и деятельность политических партий, цели или действия которых направлены на насильственное изменение основ конституционного строя и нарушение целостности Российской Федерации, подрыв безопасности государства, создание вооруженных и военизированных формирований, разжигание социальной, расовой, национальной или религиозной розни.

2. Включение в уставы и программы политических партий положений о защите идей социальной справедливости, равно как и деятельность политических партий, направленная на защиту социальной справедливости, не может рассматриваться как разжигание социальной розни.

3. Не допускается создание политических партий по признакам профессиональной, расовой, национальной или религиозной принадлежности.

Под признаками профессиональной, расовой, национальной или религиозной принадлежности в настоящем Федеральном законе понимается указание в уставе и программе политической партии целей защиты профессиональных, расовых, национальных или религиозных интересов, а также отражение указанных целей в наименовании политической партии».

Кроме того, в законе имеются и другие важные положения:

• п. 1 ст. 6: «В наименовании политической партии, как полном, так и сокращенном, не допускается использование наименований… политических партий, прекративших свою деятельность вследствие ликвидации в связи с нарушением пункта 1 статьи 9 настоящего Федерального закона»;

• п. 5 ст. 6: «Запрещается использовать наименование политической партии, оскорбляющее расовые, национальные или религиозные чувства»;

• п. 2 ст. 7: «В качестве эмблемы и иных символов политической партии не могут быть использованы эмблемы и иные символы… организаций, деятельность которых на территории Российской Федерации запрещена».

Отметим, что понятие «запрещения деятельности» общественной организации не было еще прописано в праве, а существует лишь в проектах. Действующий Федеральный закон от 19 мая 1995 г. № 82-ФЗ «Об общественных объединениях»111 без всяких разъяснений утверждает, что деятельность ликвидированной организации запрещается;

• п. 3 ст. 7: «Запрещается использовать символику, оскорбляющую или порочащую Государственный флаг Российской Федерации, Государственный герб Российской Федерации, Государственный гимн Российской Федерации, флаги, гербы, гимны субъектов Российской Федерации, муниципальных образований, иностранных государств, религиозные символы, а также символы, оскорбляющие расовые, национальные или религиозные чувства».

• ст. 8 закона содержит запрет нарушения прав и свобод граждан, а также требование внутрипартийного равноправия по национальному признаку;

• в п. 10 ст. 23 закона запрещается отказ в приеме в партию «по признакам профессиональной, социальной, расовой, национальной или религиозной принадлежности».

Согласно ст. 20 закона партии, в отличие от общественных объединений, обязаны регистрироваться. Но Министерство юстиции РФ может и отказать в регистрации (возможно, естественно, обжалование в суде), если, в частности, «положения устава политической партии противоречат Конституции Российской Федерации, федеральным конституционным законам, настоящему Федеральному закону и иным федеральным законам» или «наименование и (или) символика политической партии не соответствуют требованиям статей 6 и 7 настоящего Федерального закона».

5. Современный период в развитии законодательства о противодействии экстремистской деятельности начался с принятия 25 июля 2002 г. Федерального закона № 114-ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности», в котором законодателем были предприняты системные попытки осмысления возникшей угрозы национальной безопасности Российской Федерации и реагирования на них.

Собрание законодательства РФ. 1995. № 21. Ст. 1930.

Одновременно с этим законом был принят Федеральный закон от 25 июля 2002 г. № 112-ФЗ «О внесении изменений и дополнений в законодательные акты Российской Федерации в связи с принятием Федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности»112. Была изменена редакция ст. 280 УК РФ и введены две новые нормы – ст. 2821 УК РФ «Организация экстремистского сообщества» и ст. 2822 УК РФ «Организация деятельности экстремистской организации».

Практически одновременно с принятием указанных двух федеральных законов вступил в силу новый Кодекс об административных правонарушениях Российской Федерации. Этот нормативный правовой акт ввел давно планировавшуюся административную ответственность за использование фашистской символики и атрибутики. Так, ст.

20.3 «Пропаганда и публичное демонстрирование нацистской атрибутики или символики» предусматривает:

«Пропаганда и публичное демонстрирование нацистской атрибутики или символики либо атрибутики или символики, сходных с нацистской атрибутикой или символикой до степени смешения, – влечет наложение административного штрафа…».

Завершающим шагом в становлении современной системы антиэкстремистского законодательства стало принятие Федерального закона от 24 июля 2007 г. № 211-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с совершенствованием государственного управления в области противодействия экстремизму»113. Этим законом, во-первых, экстремистский мотив политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды, мотив ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы получил закрепление в 10 статьях Особенной части УК РФ в качестве квалифицирующего признака состава преступления (п. «л» ч. 2 ст. 105, п. «е» ч. 2 ст. 111, п. «е» ч. 2 ст. 112, п. «б» ч. 2 ст. 115, п. «б» ч. 2 ст. 116, п. «з» ч. 2 ст. 117, ч. 2 ст. 119, Собрание законодательства РФ. 2002. № 30. Ст. 3029.

Собрание законодательства РФ. 2007. № 31. Ст. 4008.

ч. 4 ст. 150, ч. 2 ст. 214, п. «б» ч. 2 ст. 244 УК РФ) и в п. «е» ч. 1 ст. 63 УК РФ в качестве обстоятельства, отягчающего наказание; во-вторых, была уточнена редакция ст. 2821 УК РФ; в-третьих, внесены существенные изменения и дополнения в Федеральный закон «О противодействии экстремистской деятельности», сконструировавшие современное значение термина «экстремизм».

Таким образом, в российском уголовном законодательстве проявляется преемственность установления ответственности за преступления экстремистского характера, сходные по объективным признакам с ранее действовавшими нормами, и история их становления имеет более чем столетний период.

Вместе с тем процесс формирования уголовной политики Российской Федерации по противодействию экстремизму имеет свою юридическую историю, процесс этот весьма сложен и до настоящего времени пока еще не завершен.

§ 3. Уголовная политика Российской Федерации в сфере противодействия экстремизму Экстремизм в различных его проявлениях, в том числе совершение преступлений экстремистской направленности, не только служит важнейшим источником опасности для личности, общества, но, что особенно важно, представляет серьезную угрозу национальной безопасности Российской Федерации.

Охрана прав и свобод человека и гражданина, общества и государства от экстремистских проявлений осуществляется различными мерами, в том числе и уголовно-правовыми. При этом уголовно-правовая охрана выражается в осуществлении государственной уголовной политики Российской Федерации, направленной на обеспечение безопасности личности, общества и государства от различных угроз, в том числе и экстремистской направленности.

Важную роль в обеспечении безопасности личности, общества и государства в борьбе с экстремистскими проявлениями играет формирование уголовной политики Российской Федерации по противодействию экстремизму в сфере обеспечения национальной безопасности государства. Уголовная политика Российской Федерации по противодействию экстремизму в современных условиях, когда существует угроза национальной безопасности, угроза безопасности личности, общества и государства, должна формироваться непременно с участием не только юристов-практиков и юристов-ученых, но и органов законодательной власти и общества в целом.

Только комплексный подход к разработке критериев противодействия экстремизму может обеспечить реализацию мер, направленных на борьбу с данным явлением, а также определить основные направления формирования уголовной политики Российской Федерации по противодействию экстремизму.

Говоря о формировании и реализации уголовной политики в сфере противодействия экстремизму, следует отметить, что разработка самого понятия уголовной политики Российской Федерации по противодействию экстремизму требует тщательного анализа и проработки, так как ни в юридической литературе, ни в литературе иного характера этот вопрос еще не разработан с достаточной полнотой. Между тем, именно «политическая концепция определяет цели и задачи уголовного права, генеральное направление реализации его предписаний»114.

В России впервые внимание к проблеме уголовной политики было уделено во второй половине XIX в. Одним из первых сформулировать понятие уголовной политики попытался Н.А. Неклюдов (1865 г.). Уголовную политику он определял как государственную мудрость, основанную на уголовной статистике, против которой бессильна всякая статистика115. По мнению М.П.

Чубинского, уголовная политика есть ветвь науки уголовного права, призванная вырабатывать указания для наилучшей постановки в данной стране дела уголовного правосудия, как путем социальных реформ, так и путем созСм.: Ковалев М.И. Понятие преступления в советском уголовном праве. Свердловск, 1987. С. 46.

См.: Бажанов С.В. Уголовно-процессуальная политика, экономика и право.

Владимир, 2003. С. 30.

дания лучшего уголовного законодательства116. Понятие уголовной политики, данное С.К. Гогелем, определяло ее как учение о существующих мерах борьбы с преступностью. При этом он отмечал относительно ограниченные возможности государственных органов в обеспечении превенции и обращал внимание на необходимость усиления общественного влияния как на предупреждение преступлений, так и на исполнение наказаний117.

В советское время было опубликовано множество работ, посвященных понятию, принципам и содержанию советской уголовной политики118. Учитывая, что большинство работ, касающихся различных сфер реализации уголовной политики было написано в советский, т.е. в предшествующий исторический период, эти исследования не в полной мере отражают специфику современной уголовной политики Российской Федерации в свете задач, направленных на обеспечение противодействия экстремизму.

В юридической литературе существует немало определений уголовной политики. В переводе с греческого «политика» (politike) означает «искусство управления государством». Политика выражает функции государства по руководству той или иной сферой общественной жизни.

В современной науке уголовную политику определяют как «часть социальной политики в области борьбы с преступностью», «направление деятельности государственных и общественных органов по охране определенных интересов от преступных посягательств», «генеральную линию в области борьбы с преступностью», «систему принципов, предписаний и норм анСм.: Чубинский М.П. Курс уголовной политики. СПб., 1909. С. 52.

См.: Гогель С.К. Курс уголовной политики в связи с уголовной социологией.

СПб., 1910; Гогель С.К. Роль общества в деле борьбы с преступностью. СПб., 1906.

См.: Беляев Н.А. Уголовно-правовая политика и пути ее реализации. Л., 1986;

Загородников Н.И. Советская уголовная политика и деятельность органов внутренних дел.

М., 1979; Исмаилов И.А. Преступность и уголовная политика. Баку, 1990; Коробеев А.И.

Советская уголовная политика: проблемы криминализации и пенализации. Владивосток, 1987; и др.

тикриминального цикла», «государственную политику в области борьбы с преступностью»119.

Следует отметить, что в настоящее время отсутствует официальный государственный документ, в котором был бы определен как сам термин, так и направления уголовной политики Российской Федерации, а также отражены тенденции изменений уголовной политики как части внутренней политики, подлежащие осуществлению на основе политических директив (концепций), аналитических и сравнительно-правовых исследований, принципов и норм международного права.

Одним из таких документов, содержащих предписания, определяющие состояние и направления уголовной политики, является Стратегия национальной безопасности Российской Федерации до 2020 г.120, в которой определены угрозы национальной безопасности и предлагается комплекс мер не только уголовно-правового характера, но и политические, экономические, социальные меры обеспечения безопасности личности, общества и государства от внешних и внутренних угроз.

Стратегия национальной безопасности Российской Федерации до 2020 г., описывая состояние и тенденции развития современного мира и России как неотъемлемой его части, указывает, что «на обеспечение национальных интересов Российской Федерации негативное влияние будут оказывать вероятные рецидивы односторонних силовых подходов в международных отношениях, противоречия между основными участниками мировой политики, угроза распространения оружия массового уничтожения и его попадания См.: Герцензон А.А. Уголовное право и социология. М., 1970. С. 178; Загородников Н.И. Советская уголовная политика и деятельность органов внутренних дел. М., 1979.

С. 10; Панченко П.Н. Уголовная политика – основа законности борьбы с преступностью.

Н. Новгород, 1991. С. 10; Босхолов С.С. Основы уголовной политики: конституционный криминологический, уголовно правовой и информационный аспекты. М., 1999. С. 32; Беляев Н.А. Уголовно-правовая политика и пути ее реализации // Беляев Н.А. Избранные труды. СПб., 2003. С. 17; Лесников Г.Ю.

Уголовная политика Российской Федерации:

проблемы теории и практики. М., 2004. С. 20; Алексеев А.И., Овчинский В.С., Побегайло Э.Ф. Российская уголовная политика: преодоление кризиса. М., 2006. С. 14.

Указ Президента РФ от 12 мая 2009 г. № 537 «О стратегии национальной безопасности Российской Федерации до 2020 года» // Собрание законодательства РФ. 2009.

№ 20. Ст. 2444.

в руки террористов, а также совершенствование форм противоправной деятельности в кибернетической и биологической областях, в сфере высоких технологий. Усилится глобальное информационное противоборство, возрастут угрозы стабильности индустриальных и развивающихся стран мира, их социально-экономическому развитию и демократическим институтам. Получат развитие националистические настроения, ксенофобия, сепаратизм и насильственный экстремизм, в том числе под лозунгами религиозного радикализма».

Что же касается непосредственно вопросов государственной и общественной безопасности, то положения Стратегии устанавливают, что Российская Федерация при обеспечении национальной безопасности в сфере государственной и общественной безопасности на долгосрочную перспективу исходит из необходимости постоянного совершенствования правоохранительных мер по выявлению, предупреждению, пресечению и раскрытию актов терроризма, экстремизма, других преступных посягательств на права и свободы человека и гражданина, собственность, общественный порядок и общественную безопасность, конституционный строй Российской Федерации. При этом основными источниками угроз национальной безопасности в сфере государственной и общественной безопасности наряду с другими выступают экстремистская деятельность националистических, религиозных, этнических и иных организаций и структур, направленная на нарушение единства и территориальной целостности Российской Федерации, дестабилизацию внутриполитической и социальной ситуации в стране. Поэтому главными направлениями государственной политики в сфере обеспечения государственной и общественной безопасности на долгосрочную перспективу, согласно Стратегии, должны стать усиление роли государства в качестве гаранта безопасности личности, прежде всего детей и подростков, совершенствование нормативного правового регулирования предупреждения и борьбы с преступностью, коррупцией, терроризмом и экстремизмом, повышение эффективности защиты прав и законных интересов российских граждан за рубежом, расширение международного сотрудничества в правоохранительной сфере.

Стратегия также определяет основные направления обеспечения государственной и общественной безопасности, среди которых особо выделено развитие системы выявления и противодействия глобальным вызовам и кризисам современности, включая международный и национальный терроризм, политический и религиозный экстремизм, национализм и этнический сепаратизм; создание механизмов предупреждения и нейтрализации социальных и межнациональных конфликтов; формирование долгосрочной концепции комплексного развития и совершенствования правоохранительных органов и спецслужб; укрепление режима безопасного функционирования предприятий, организаций и учреждений оборонно-промышленного, ядерного, химического и атомно-энергетического комплексов страны, а также объектов жизнеобеспечения населения; повышение социальной ответственности органов обеспечения государственной и общественной безопасности и т.п.

Наряду с угрозами национальной безопасности в различных сферах деятельности Российской Федерации, Стратегия отдельно выделяет угрозу безопасности в пограничной сфере, которая представляется как деятельность международных террористических и экстремистских организаций по переброске на российскую территорию своих эмиссаров, средств террора и организации диверсий.

В результате проведенного анализа юридической литературы и других источников можно констатировать, что комплексно сформулированной уголовной политики Российской Федерации по противодействию экстремизму в сфере обеспечения национальной безопасности государства на настоящий момент не представлено ни в монографических изданиях, ни на законодательном уровне. Соответственно, мы попытаемся обозначить основные составляющие такой политики.

Итак, уголовная политика – это государственная политика в области борьбы с преступностью. Речь идет о направлении деятельности государства в этой специфической сфере, определении форм, задач, содержания деятельности государства и его органов по борьбе с преступностью и тесно связанными с нею другими формами антиобщественного поведения.

По нашему мнению, уголовная политика Российской Федерации по противодействию экстремизму в сфере обеспечения национальной безопасности России представляет собой единую стратегию по противодействию экстремистской деятельности, обеспечиваемую комплексом экономических, социальных, правовых, организационных, политических и иных мер.

Целью уголовной политики в противодействии экстремизму в сфере обеспечения национальной безопасности Российской Федерации является поддержание законности и правопорядка, а также защищенности основ существования Российской Федерации от внешних и внутренних угроз экстремистской направленности.

Представляется, что необходимо законодательное закрепление понятия уголовной политики по противодействию экстремизму в сфере обеспечения национальной безопасности Российской Федерации.

В связи с этим мы можем предложить следующее определение:

Уголовная политика по противодействию экстремизму в сфере обеспечения национальной безопасности Российской Федерации – это единая стратегия по противодействию экстремистской деятельности, обеспечиваемая мерами политического, правового, социального характера, целью которой является поддержание законности и правопорядка, а также защищенности основ существования Российской Федерации от внешних и внутренних угроз экстремистской направленности.

Соответственно, противодействие экстремизму в целях обеспечения национальной безопасности Российской Федерации следует рассматривать в качестве нового направления уголовной политики.

Основополагающими составляющими уголовной политики в противодействии экстремизму в целях обеспечения национальной безопасности Российской Федерации являются принципы противодействия экстремистской деятельности.

Статья 2 Федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности» определяет следующие основные принципы противодействия экстремистской деятельности:

• законность;

• признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина, а равно законных интересов организаций;

• гласность;

• приоритет обеспечения безопасности Российской Федерации;

• приоритет мер, направленных на предупреждение экстремистской деятельности;

• сотрудничество государства с общественными и религиозными объединениями, иными организациями, гражданами в противодействии экстремистской деятельности;

• неотвратимость наказания.

В то же время в ст. 2 Федерального закона от 28 декабря 2010 г.

№ 390ФЗ «О безопасности»121 основными принципами обеспечения безопасности названы:

• соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина;

• законность;

• системность и комплексность применения федеральными органами государственной власти, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, другими государственными органами, органами местного самоуправления политических, организационных, социальноэкономических, информационных, правовых и иных мер обеспечения безопасности;

Собрание законодательства РФ. 2011. № 1. Ст. 2.

• приоритет предупредительных мер в целях обеспечения безопасности;

• взаимодействие федеральных органов государственной власти, органов государственной власти субъектов Российской Федерации, других государственных органов с общественными объединениями, международными организациями и гражданами в целях обеспечения безопасности.

Представляется, что основные принципы обеспечения безопасности и противодействия экстремистской деятельности в комплексе должны стать определяющими при формировании принципов уголовной политики по противодействию экстремизму в целях обеспечения национальной безопасности Российской Федерации, однако необходима их специальная уголовноправовая корректировка.

Исследованию принципов уголовной политики в уголовно-правовой науке посвящены многочисленные работы122. Поскольку уголовная политика в противодействии экстремизму является частью общей уголовной политики, постольку она подчинена всем ее принципам. Вместе с тем, здесь имеется и ряд особых частных принципов, определяющих направления противодействия экстремистской деятельности.

Попытки их определения предпринимаются, прежде всего, на теоретическом уровне. Так, например, А.Г. Хлебушкин, непосредственно не выделяет принципы уголовной политики в противодействии экстремистской деятельности, однако в его монографическом исследовании, посвященном уголовно-правовому и уголовно-политическому анализу экстремизма, представлена следующая система принципов криминализации экстремизма:

- принцип достаточной общественной опасности;

- принцип относительной распространенности криминализируемых См.: Келина С.Г., Кудрявцев В.Н. Принципы советского уголовного права. М., 1988; Мальцев В.В. Принципы уголовного права. Волгоград, 2001; Филимонов О.В. Принципы уголовного права. М., 2002; Пудовочкин Ю.Е., Пирвагидов С.С. Понятие, принципы и источники уголовного права: сравнительно-правовой анализ законодательства России и стран Содружества Независимых Государств. СПб., 2003; и др.

деяний;

- принцип возможности позитивного воздействия уголовно-правовой нормы на общественно опасное поведение;

- принцип преобладания позитивных последствий в криминализации;

- принцип неизбыточности уголовно-правового запрета;

- принцип своевременности криминализации123.

Представляется, что названный автор достаточно односторонне понимает основные принципы криминализации экстремизма, не соотнося их с уголовной политикой государства в этом направлении и не учитывая общие принципы реализации уголовной политики Российской Федерации в целом.

По нашему мнению, совокупность принципов уголовной политики в противодействии экстремизму в целях обеспечения национальной безопасности России может быть представлена следующим образом:

• принцип законности, представляющий собой двуединую составляющую: обязанность исполнения предписаний законов и подзаконных правовых актов государственными органами, должностными лицами, гражданами и их объединениями, а также наличие научно обоснованных и системно согласованных между собой законодательных актов по противодействию экстремизму;

• принцип приоритета обеспечения национальной безопасности Российской Федерации при предупреждении экстремистской деятельности;

• принцип неотвратимости наказания;

• принцип толерантности;

• принцип гуманизма, означающий приоритет соблюдения и защиты прав, свобод и законных интересов человека и гражданина, организаций, общества;

Хлебушкин А.Г. Экстремизм: уголовно-правовой и уголовно-политический анализ. С. 117.

• принцип справедливости, представляющий собой как равенство всех перед законом при реализации уголовной политики по противодействию экстремизму, так и соразмерность наказания содеянному;

• принцип системности и комплексности применения федеральными органами государственной власти, органами государственной власти субъектов Российской Федерации, другими государственными органами, органами местного самоуправления политических, организационных, социально-экономических, информационных, правовых и иных мер противодействия экстремистской деятельности;

• принцип приоритета предупредительных мер в целях противодействия экстремистской деятельности.

На основе понятия и принципов уголовной политики уголовной политики в противодействии экстремизму в целях обеспечения национальной безопасности России представляется возможным сформулировать следующие мероприятия в реализации указанной уголовной политики:

• приведение уголовного законодательства Российской Федерации с учетом международных стандартов в области противодействия экстремистской деятельности в соответствие с потребностями правоприменительной практики;

• выявление факторов, детерминирующих осуществление экстремистской деятельности;

• устранение причин и условий, способствующих осуществлению экстремистской деятельности;

• выявление и пресечение экстремистской деятельности общественных и религиозных объединений, иных организаций, физических лиц;

• выработка, законодательное закрепление и реализация научно и практически обоснованных предложений, направленных на противодействие экстремистской деятельности;

• реализация комплекса мер, направленных на профилактику экстремистской деятельности;

• противодействие совершению преступлений экстремистской направленности путем применения норм уголовного законодательства.

Представляется необходимым разработать Федеральную государственную программу противодействия экстремистской деятельности. В настоящее время в ряде субъектов Российской Федерации уже разработаны региональные программы противодействия экстремизму, комплексные программы противодействия экстремизму и терроризму (извлечения из примеров таких программ приведены в приложении), и региональный опыт вполне мог бы быть учтен на федеральном уровне.

В ходе реализации федеральной программы будет необходимо добиться решения следующих задач:

• выявить факторы, детерминирующие осуществление экстремистской деятельности, порождающие экстремизм; определяющие его устойчивость в обществе на современном этапе, а также масштабность связанных с ним угроз для государства;

• совершенствовать законодательство в сфере противодействия экстремистской деятельности;

• организовать проведение культурно-просветительской работы, направленной на формирование общественного мнения по неприятию идеологии экстремизма;

• реализовать комплекс организационно-политических мероприятий, включающих организацию (или реорганизацию) соответствующих государственных, политических структур.

Основными мероприятиями такой Федеральной государственной программы противодействия экстремистской деятельности, по нашему мнению, могут стать:

• анализ состояния различных проявлений экстремистской деятельности, оценка эффективности системы профилактики;

• создание юридических гарантий для реализации комплексной системы профилактики, в том числе путем обеспечения бюджетного финансирования;

• определение полномочий и ответственности субъектов противодействия осуществлению экстремистской деятельности в сфере профилактики, правовое регулирование отношений в данной области;

• проведение мероприятий (конференций, семинаров, «круглых столов»), ориентированных на формирование и анализ различных способов противодействия осуществлению экстремистской деятельности, выявление эффективного опыта;

• разработка статистики, отражающей характер и состояние экстремистских проявлений, включение в отчетность информации о наличии организаций, осуществляющих экстремистскую деятельность;

• обеспечение доступности статистической информации об организациях, осуществляющих экстремистскую деятельность для всех субъектов противодействия экстремизму;

• использование социальных образований как институтов ресоциализации дезадаптированных лиц, склонных к осуществлению экстремистской деятельности;

• разработка содержания и организационно-управленческих принципов комплексных профилактических служб по противодействию экстремистской деятельности, а также формирование психологического и правового обеспечения их деятельности;

• анализ кадрового состава ведомств, являющихся субъектами противодействия экстремистской деятельности, выявление кадрового дефицита специалистов по проведению такой работы;

• подготовка, переподготовка и повышение квалификации специалистов, задействованных в сфере противодействия осуществлению экстремистской деятельности;

• апробация различных форм работы с неформальными объединениями, склонными к осуществлению экстремистской деятельности;

• своевременное выявление лиц, склонных к осуществлению экстремистской деятельности, нуждающихся в социальной профилактике и реабилитации;

• прогнозирование качественного и количественного развития всех компонентов системы противодействия осуществлению экстремистской деятельности.

В качестве дополнительных мероприятий федеральной государственной программы противодействия экстремистской деятельности предлагаем:

• законодательное решение вопроса производства психологосоциологических исследований и экспертиз, в том числе путем создания соответствующих подразделений экспертных учреждений Минюста России;

• введение в органах прокуратуры системы должностей прокуроров-криминологов для обеспечения систематизации, анализа и внедрения в следственную и надзорную практики методик предупреждения экстремистской деятельности;

• создание единой информационно-аналитической базы данных;

• разработку эффективных методов взаимодействия с зарубежными органами и организациями, осуществляющими борьбу с политическим и религиозным экстремизмом;

• разработку и осуществление комплекса мер по закреплению русского населения в национальных республиках.

На последнем тезисе хотелось бы остановиться подробнее. Бегство некоренного населения особенно из республик Северного Кавказа привело к тому, что некоторые из этих республик превратились в мононациональные государственные образования. Те же, кто по каким-либо причинам не уехал или не смог уехать в центр России, чувствует себя в родной стране едва ли не как иностранец. В то же время значительное число представителей коренного населения Северного Кавказа переместилось в крупные центральные города России, и пытается насаждать собственные правила поведения на новом месте жительства, что вызывает крайне отрицательную реакцию у местного населения. При этом по месту своего основного жительства представители республик Северного Кавказа не приемлют иных норм и правил поведения, кроме тех, которые исторически сложились. Подобная дуализация не может быть признана нормальной и объясняется именно тем, что в некоторых республиках Северного Кавказа представители титульной нации оказались в меньшинстве. Помимо исторической несправедливости, поскольку эти процессы сопровождались фактическим выдавливанием русского населения, это привело к социальной напряженности, ликвидировать которую возможно изменением государственной политики от игнорирования данного негативного явления, к программным установкам по закреплению в республиках Северного Кавказа русского населения. Причем, такое закрепление должно происходить не только при активном содействии представителей органов местной власти и старейшин, но и подкрепляться четкими и продуманными материальными и социальными преференциями как для самих русских, решившихся здесь остаться, так и для представителей местного населения, которые согласились на подобное товарищеское соседство.

ГЛАВА 2. УГОЛОВНО-ПРАВОВАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА

ПРЕСТУПЛЕНИЙ, СВЯЗАННЫХ С ОСУЩЕСТВЛЕНИЕМ

ЭКСТРЕМИСТСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

–  –  –

Система преступлений, связанных с осуществлением экстремистской деятельности, представлена комплексом норм УК РФ. Однако системообразующим в данном случае выступает Федеральный закон «О противодействии экстремистской деятельности», поскольку именно он определяет круг преступных проявлений экстремизма.

Как показывает изучение научной литературы, норма ст. 1 Федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности» была воспринята специалистами неоднозначно и почти во всех случаях – критически.

Однако, как справедливо отмечает П.А. Кабанов, невзирая на критику указанного закона, его принятие следует признать полезным для исследования экстремизма. «Во-первых, появилось легальное (правовое) определение экстремизма, пригодное для криминологического анализа этого явления. Вовторых, сформировался перечень преступлений, характеризующий различные виды и формы проявлений национального и транснационального экстремизма. В-третьих, широкое универсальное описательное определение экстремизма позволяет исследователям классифицировать его по различным основаниям на различные виды в зависимости от их научных и практических интересов»124.

Статья 1 Федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности» в редакции до 2006 г.

относила к экстремистской следующую деятельность:

Кабанов П.А. Криминальный политический экстремизм: понятие, сущность и классификация // Уголовно-правовой запрет и его эффективность в борьбе с современной преступностью: сб. науч. тр. / под ред. Н.А. Лопашенко. Саратов, 2008. С. 253.

«1) деятельность общественных и религиозных объединений, либо иных организаций, либо средств массовой информации, либо физических лиц по планированию, организации, подготовке и совершению действий, направленных на:

насильственное изменение основ конституционного строя и нарушение целостности Российской Федерации;

подрыв безопасности Российской Федерации;

захват или присвоение властных полномочий;

создание незаконных вооруженных формирований;

осуществление террористической деятельности либо публичное оправдание терроризма;

возбуждение расовой, национальной или религиозной розни, а также социальной розни, связанной с насилием или призывами к насилию;

унижение национального достоинства;

осуществление массовых беспорядков, хулиганских действий и актов вандализма по мотивам идеологической, политической, расовой, национальной или религиозной ненависти либо вражды, а равно по мотивам ненависти либо вражды в отношении какой-либо социальной группы;

пропаганду исключительности, превосходства либо неполноценности граждан по признаку их отношения к религии, социальной, расовой, национальной, религиозной или языковой принадлежности;

2) пропаганда и публичное демонстрирование нацистской атрибутики или символики либо атрибутики или символики, сходных с нацистской атрибутикой или символикой до степени смешения;

3) публичные призывы к осуществлению указанной деятельности или совершению указанных действий;

4) финансирование указанной деятельности либо иное содействие ее осуществлению или совершению указанных действий, в том числе путем предоставления для осуществления указанной деятельности финансовых средств, недвижимости, учебной, полиграфической и материальнотехнической базы, телефонной, факсимильной и иных видов связи, информационных услуг, иных материально-технических средств».

Данная формулировка не могла быть признана удачной по целому ряду причин. Во-первых, была чрезмерно усложнена лингвистическая конструкция («деятельность… по планированию, организации, подготовке и совершению действий, направленных на…», в свою очередь, иные действия, образующее соответствующий состав преступления). Во-вторых, в п. 1 смешивались действия исполнителя и иных соучастников, в то время как о действиях иных соучастников (кроме исполнителя) фактически говорилось еще в п. 4.

В-третьих, «публичные призывы к осуществлению указанной деятельности или совершению указанных действий» несмотря на то, что они являлись таким же преступлением, как и действия, указанные в п. 1, при этом не охватывались обобщенной формулировкой п. 1; т.е. формально деятельность по планированию, организации, подготовке к совершению публичных призывов к экстремизму не относилась.

Федеральным законом от 27 июля 2006 г. № 148-ФЗ «О внесении изменений в статьи 1 и 15 Федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности»125 перечень действий в п. 1 был значительно расширен;

несколько изменилась также понимание публичных призывов к осуществлению экстремистской деятельности. Тем не менее, отмеченные недостатки устранены не были.

Действующая редакция ст. 1 Федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности», снявшая большинство из указанных замечаний, была создана Федеральным законом от 24 июля 2007 г. № 211–ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с совершенствованием государственного управления в области противодействия экстремизму»126. Следуя этому закону, систему преступлеСобрание законодательства РФ. 2006. № 31 (часть 1). Ст. 3447.

Собрание законодательства РФ. 2007. № 31. Ст. 4008.

ний, связанных с осуществлением экстремистской деятельности, можно представить в виде нижеприведенной таблицы.

–  –  –

Несмотря на улучшение по сравнению с первоначальной редакции ст. 1 Федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности» в отношении нее всё-таки можно высказать ряд критических замечаний.

Во-первых, в целях унификации терминологии текст ст. 1 Федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности» следует привести в соответствии с текстом уголовного закона, говоря о совершении преступлений по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы. Данная уголовноправовая конструкция мотива преступления наиболее верно отражает суть экстремизма и его проявлений в том виде, в каком они были раскрыты в главе 1 настоящего исследования. Соответственно, корректнее было бы говорить не о «возбуждении социальной, расовой, национальной или религиозной розни», а о «возбуждении политической, идеологической, расовой, национальной, религиозной ненависти либо вражды или ненависти либо вражды по отношению к социальной группе» (пол, язык и происхождение, указанные в ст. 282 УК РФ, связаны с принадлежностью к социальной группе); о «пропаганде исключительности, превосходства либо неполноценности человека по признаку его политической, идеологической, расовой, национальной, религиозной принадлежности или принадлежности к социальной группе»; о «нарушении прав, свобод и законных интересов человека и гражданина в зависимости от его политической, идеологической, расовой, национальной, религиозной принадлежности или принадлежности к социальной группе». Это устранит рассогласованность с уголовным законодательством и пробел в тексте указанного Федерального закона.

Во-вторых, вряд ли можно согласиться с отнесением к экстремистским проявлениям «воспрепятствования осуществлению гражданами их избирательных прав и права на участие в референдуме или нарушение тайны голосования, соединенных с насилием либо угрозой его применения», «воспрепятствования законной деятельности государственных органов, органов местного самоуправления, избирательных комиссий, общественных и религиозных объединений или иных организаций, соединенного с насилием либо угрозой его применения», «публичного заведомо ложного обвинения лица, замещающего государственную должность Российской Федерации или государственную должность субъекта Российской Федерации, в совершении им в период исполнения своих должностных обязанностей деяний, указанных в настоящей статье и являющихся преступлением»128. Обусловлено это тем, что мотивы совершения указанных деяний не обязательно могут являться экстремистскими. Например, совершение преступления, предусмотренного п.

«а» ч. 2 ст. 141 УК РФ вполне возможно из хулиганских или любых иных побуждений129; что же касается насильственных действий в отношении представителей государственных органов, органов местного самоуправления, то эти деяния по прямому указанию закона совершаются «в целях воспрепятствования законной деятельности указанных лиц по охране общественного поСм. подр.: Хлебушкин А.Г. Экстремизм: уголовно-правовой и уголовнополитический анализ. С. 24; Сальников Е.В. Трансформация категории экстремизма как становление современной политической преступности // Безопасность бизнеса. 2008. № 4.

С. 29.

См.: Полный курс уголовного права / под ред. А.И. Коробеева. Т. II: Преступления против личности. СПб., 2008. С. 634.

рядка и обеспечению общественной безопасности, либо из мести за такую деятельность» (ст. 317 УК РФ) или «в связи с исполнением …своих должностных обязанностей» (ст. 318 УК РФ) (т.е. по тому же самому мотиву или с той же самой целью, что и в ст. 317 УК РФ130). Сомнительно, что мотив политической или социальной ненависти или вражды как разновидность экстремистских мотивов можно рассматривать как разновидность указанных мотивов, но даже если согласиться с этой точкой зрения, экстремистские мотивы всё равно не исчерпывают всей полноты мотивов (целей) в этих составах преступления (например, вряд ли можно относить к экстремисту обвиняемого, избивающего судью или прокурора в связи с рассмотрением уголовного дела в суде).

Иными словами, соответствующие составы преступлений вполне могут относиться к экстремистской деятельности, но только при условии, что они выполняются по мотивам, указанным в п. «е» ч. 1 ст. 63 УК РФ; в целом же их отнесение к экстремистской деятельности необоснованно.

В-третьих, только два деяния из приведенной таблицы содержатся в КоАП РФ, ст. 20.3 и 20.29. Это решение законодателя представляется неверным. Деяния, предусмотренные указанными статьями КоАП РФ, являются в достаточной мере общественно опасными; они могут провоцировать на совершение в дальнейшем экстремистских преступлений. Что касается состава ст. 20.29 КоАП РФ, то фактически эта норма дублирует ст. 280, 282 УК РФ, поскольку «массовое распространение экстремистских материалов» с полным основанием можно квалифицировать по ст. 280, 282 УК РФ. Кроме того, здесь же наблюдаются две логические ошибки построения уголовного и административного закона. Во-первых, публичное демонстрирование нацисткой символики, несмотря на то, что это более опасное деяние, влечет административную ответственность, а публичные призывы к ее ношению, вопреСм.: Полный курс уголовного права / под ред. А.И. Коробеева. Т. V: Преступления против государственной власти. Преступления против военной службы. Преступления против мира и безопасности человечества. Международное уголовное право. СПб.,

2008. С. 385.

ки тому, что это очевидно, менее опасное деяние – уголовную по ст. 280 УК РФ. Во-вторых, аналогичным образом более опасное деяние – массовое распространение экстремистских материалов, включенных в опубликованный федеральный список экстремистских материалов – влечет административную ответственность по ст. 20.29 КоАП РФ, а менее опасное деяние – массовое распространение экстремистских материалов, еще не включенных в опубликованный федеральный список экстремистских материалов – уголовную по ст. 280, 282 УК РФ.

Соответственно, можно предложить исключить из КоАП РФ ст.

20.3, 20.29 (с чем согласилось 84,6% опрошенных специалистов), одновременно дополнив УК РФ нормами следующего содержания:

а) ст. 282 УК РФ дополнить ч. 3–4 следующего содержания:

«3. Массовое распространение заведомо экстремистских материалов, а равно их изготовление либо хранение в целях массового распространения, – наказывается…

4. Деяния, предусмотренные частью третьей настоящей статьи, совершенные лицом с использованием своего служебного положения, – наказывается…».

Учитывая, что общественная опасность действий, предусмотренных предлагаемой ч. 3, несколько ниже в сравнении с типичными насильственными действиями, охватываемыми ч. 1–2 ст. 282 УК РФ, санкцию ч. 3 следует смягчить по сравнению с ч. 1 ст. 282 УК РФ. Указание на «федеральный список экстремистских материалов» в предлагаемой ч. 3 полагаем излишним, поскольку включение в такой список происходит по решению суда (ст. 13 Федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности»).

Что касается предлагаемой ч. 4, то за ее включение в уголовный закон высказалось 88% опрошенных специалистов;

б) учитывая опыт ранее вносившихся Московской городской думой законопроектов, дополнить УК РФ ст. 2822 следующего содержания (действующая редакция ст. 2822 УК РФ, как будет показано далее, подлежит исключению из уголовного закона):

«Статья 2822. Изготовление, сбыт, приобретение, пропаганда или публичное демонстрирование фашистской символики

1. Изготовление или приобретение в целях сбыта, сбыт, пропаганда или публичное демонстрирование фашистской символики, в том числе свастики, знамен, значков, униформы или их атрибутов, приветственных жестов, либо символики, сходной с фашистской символикой до степени смешения, – наказывается…

2. Те же действия, совершенные с использованием средств массовой информации, – наказываются… Примечание. Действие настоящей статьи не распространяется на случаи использования фашистской символики при проведении антифашистских публичных мероприятий, в антифашистских художественных или научных публикациях, других материалах».

В литературе приводятся и иные критические суждения относительно редакции ст. 1 Федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности». Отмечаются различные недостатки этого определения экстремистской деятельности: так, указывается на возникшие в связи с ними проблемы разграничения террористической и экстремистской деятельности при квалификации преступлений. Продолжает обсуждаться вопрос о том, что есть экстремизм: идеология или деятельность и т.п. В итоге все, кто критикует законодательные определения экстремистской деятельности, хотят совершенной редакции законодательного текста. Однако это совершенство представляется различным авторам по-разному.

Так, Н.Н. Маршакова утверждает, что «приведенный в законе перечень преступлений различен по своему содержанию, правовой природе, характеру и степени общественной опасности, объектам посягательства, всё это дает возможность широко трактовать понятие экстремистской деятельности, в этой связи возникает опасность стирания границы между преступными проявлениями экстремизма»131. По ее мнению, необходимо сформулировать в УК РФ перечень преступлений экстремистской направленности, позволяющий отграничить их от всех других противоправных деяний.

Аналогичного мнения придерживается Е.Г. Чуганов, который также отстаивает необходимость формализации понятия экстремизма, но уже для оптимизации процесса доказывания. При этом автор критикует Федеральный закон и УК РФ за дублирование криминализации: «К преступлениям экстремистской направленности отнесены еще 11 составов общеуголовных преступлений»132. Он также считает, что оценочный характер определения преступлений экстремистской направленности (примечание к ст. 2821 УК РФ) создает предпосылки для неограниченного судейского усмотрения.

П.А. Кабанов, напротив, сетует на неоправданную, по его мнению, узость перечня преступлений, относящихся к экстремистской деятельности, поскольку вне этого перечня остались экстремистские виды деятельности, проявляющиеся в определенных политических процессах. Он «не включает в себя иные формы обеспечения экстремистской деятельности. Например, обеспечение экстремистских организаций оружием и взрывчатыми веществами для совершения ими преступлений, ответственность за которые предусмотрена нормами о незаконном обороте оружия и взрывчатых веществах или распространенное в современном мире финансирование экстремистской

Маршакова Н.Н. Противодействие организации экстремистского сообщества:

проблемы уголовно-правового регламентирования // Противодействие преступности: уголовно-правовые, криминологические и уголовно-исполнительные аспекты. Материалы III Российского Конгресса уголовного права, состоявшегося 29–30 мая 2008 г. М., 2008.

С. 263.

Чуганов Е.Г. О некоторых проблемах уголовно-правового регулирования борьбы с экстремизмом // Противодействие преступности: уголовно-правовые, криминологические и уголовно-исполнительные аспекты. Материалы III Российского Конгресса уголовного права, состоявшегося 29 – 30 мая 2008 г. М., 2008. С. 319, 320.

деятельности и использованием для этих целей незаконного оборота наркотических средств»133.

В необоснованной, по мнению С.В. Розенко, ограниченности перечня видов экстремистской деятельности проявляется бессистемность законодательного подхода к криминализации экстремистской деятельности. Указанный автор считает, что «к преступлениям экстремистской направленности следует отнести также организацию незаконного вооруженного формирования и участие в нем (ст. 208 УК)»134.

Е.П. Сергуну «не ясно, из чего исходил законодатель при отнесении того или иного состава преступления к преступлениям экстремистской направленности, и почему к преступлениям экстремистской направленности не относится геноцид (ст. 357 УК РФ)»135.

По мнению А.И. Долговой, «в действующем в России законодательстве крайне противоречиво решается вопрос о том, что такое экстремизм, какие именно преступления следует считать экстремистскими… Ст. 1 Федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности» не содержит общего понятия «Экстремистская деятельность (экстремизм)». При этом общие отличительные признаки экстремизма не выделяются – приводится обширный перечень различных деяний, связанных как с мотивами, так и с использованием насилия либо угрозой его применения; указываются преступления против основ конституционного строя и иные (например, воспрепятствование законной деятельности избирательных комиссий, соединенное с насилием либо угрозой его применения)… Многие из этих деяний являются уголовно-наказуемыми, некоторые влекут административную ответственКабанов П.А. Криминальный политический экстремизм: понятие, сущность и классификация // Уголовно-правовой запрет и его эффективность в борьбе с современной преступностью. Саратов, 2008. С. 255.

Розенко С.В. Уголовная ответственность за преступления экстремистской направленности // Российский юридический журнал. 2008. № 4 (61). С. 123.

Сергун Е.П. Экстремизм в Российской Федерации: уголовно-правовые и криминологические аспекты. Саратов, 2005. С. 52.

ность»136. Таким образом, в законодательном определении экстремистской деятельности усматривается непозволительная абстрактность, а также очевидные и несомненные, с точки зрения А.И. Долговой, противоречия. «Как бы ни было противоречиво действующее законодательство, при криминологическом анализе экстремизма и экстремистских преступлений приходится решать конкретную практическую задачу: вычленять круг террористических и иных экстремистских преступлений, чтобы изучать их динамику, характеристики, процессы и детерминации, причинности, определять на этой базе направления совершенствования борьбы с ними, и, в первую очередь, предупреждения»137.

Объединяет позиции указанных авторов, по сути, требование привести в Федеральном законе «О противодействии экстремистской деятельности»

закрытый перечень преступлений экстремистской направленности. С этой точкой зрения вряд ли можно согласиться. Федеральный закон «О противодействии экстремистской деятельности» в силу его природы как базового закона, направленного в целом на противодействие экстремизму (как следует из его преамбулы), нельзя рассматривать как систему правовых норм, которые должны быть воспроизведены УК РФ в их буквальном виде. Нормы УК РФ, появившиеся в кодексе после принятия указанного закона, подчинены логике уголовного права; и, напротив, Федеральный закон «О противодействии экстремистской деятельности» – не уголовно-правовой акт, и требовать от него четкости уголовного закона нет оснований. Целью законодательного определения перечня видов экстремистской деятельности в указанном законе являлась не их криминализация, а организация системы предупреждения.

Этот перечень пригоден для решения вопросов большей частью не уголовноДолгова А.И. Экстремизм и терроризм, террористические и иные экстремистские преступления: понятие, анализ, динамика // Экстремизм и другие криминальные явления.

М., 2008. С. 22–23.

См. также: Долгова А.И. Подходы к пониманию экстремизма и его отражение в российском законодательстве // Экстремизм: понятие, система противодействия и прокурорский надзор. М., 2009. С. 12–15.

Долгова А.И. Экстремизм и терроризм, террористические и иные экстремистские преступления: понятие, анализ, динамика. С. 24.

правовых, а иной отраслевой принадлежности (например, о запрете той или иной деятельности и т.п.). Задача правоприменителя и теоретика заключается в том, чтобы сопоставить нормы указанного закона и УК РФ и выявить конкретные проявления экстремизма уже в тексте уголовного закона. Математической точности здесь не требуется, и формальное неотнесение в явной форме или неявное отнесение того или иного конкретного преступления к числу экстремистских в Федеральном законе «О противодействии экстремистской деятельности» не следует рассматривать как непреодолимое препятствие на пути правильной квалификации экстремистской деятельности.

В завершение настоящего параграфа следует рассмотреть вопрос о классификации преступных проявлений экстремизма. По нашему мнению, все преступления экстремистской направленности могут быть разделены на три группы.

Первую из них составит группа, условно говоря, «чистых» экстремистских преступлений. Это деяния, совершая которые, виновные движимые экстремистскими побуждениями, совершают действия, направленные на насильственное распространение таких взглядов и искоренение взглядов, отличных от отстаиваемых ими, или организацию таких действий в будущем. Это «костяк» экстремизма, его «ядро», структурное оформление и распространение экстремистских взглядов. Совершая эти преступления, виновные создают основу для распространения своих взглядов и убеждений, для дальнейшего осуществления экстремистской деятельности. По справедливому замечанию Д.Н. Саркисова «криминализированные формы экстремистской деятельности законодатель отличает от других активных проявлений экстремистской идеологии. По смыслу ст.ст. 280, 282, 2821 и 2822 УК РФ, законодатель криминализировал не экстремизм как таковой, а объективные формы его проявления как систему противодействия власти»138. К этим преступлениям относятся деяния, ответственность за совершение которых предусмотрена ст. 280, 282, 2821, 2822 УК РФ.

Саркисов Д.Н. Указ. дис. С. 40.

Вместе с тем по своей природе экстремизм не может существовать изолированно от окружающей действительности; экстремистские взгляды должны распространяться и претворяться в жизнь. Средством к этому служит совершение преступлений из второй группы, т.е. любых иных преступлений из предусмотренных УК РФ, при условии, что они совершаются по экстремистским мотивам. Из списка деяний, приведенного в ст. 1 Федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности», к данной группе относятся деяния, предусмотренные ст. 278, 279 УК РФ, а также ст. 136, 145, 148, 149 УК РФ (при условии, что эти деяния совершаются по мотивам социальной, расовой, национальной, религиозной или языковой ненависти или вражды). Что касается ст. 278 и 279 УК РФ, то практически общепризнано в литературе, что хотя цель действий виновного в этих составах может быть различной, однако он всегда побуждаем, т.е. действует по мотиву неприятия либо прямой ненависти к существующему конституционному строю139. В дальнейшем изложении мы ограничимся лишь рассмотрением содержания экстремистских мотивов при совершении указанных преступлений (поскольку, во-первых, их исчерпывающий перечень привести, как уже отмечалось, невозможно; и, во-вторых, они уже с достаточной полнотой освещены в литературе), а также сконцентрируемся на криминологических аспектах их предотвращения.

Третью группу экстремистской деятельности образует террористическая деятельность как крайняя форма проявления экстремизма. Как отмечалось в главе 1 настоящего исследования, это самостоятельный социальный и уголовно-правовой феномен, достаточно изученный в литературе, и поэтому его рассмотрение мы оставим за рамками настоящего исследования.

Соответственно, следующие параграфы будут посвящены анализу выделенных групп экстремистской деятельности.

См.: Полный курс уголовного права / под ред. А.И. Коробеева. Т. V: Преступления против государственной власти. Преступления против военной службы. Преступления против мира и безопасности человечества. Международное уголовное право. С. 52–54.

§ 2. Преступления, квалифицированные наличием экстремистских мотивов Рассмотрение вначале преступлений, квалифицированных наличием экстремистских мотивов, может показаться нарушающим логику изложения групп преступлений экстремистской направленности, однако это оправдывается тем, что категория экстремизма с точки зрения ее идеологического наполнения отражается в уголовном законе именно через понятие экстремистского мотива совершения преступления: совершения преступления по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы. С принятием Федерального закона от 24 июля 2007 г. № 211–ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с совершенствованием государственного управления в области противодействия экстремизму» указанный мотив совершения преступления получил закрепление в 10 статьях Особенной части УК РФ в качестве квалифицирующего признака состава (п. «л» ч. 2 ст. 105, п. «е» ч. 2 ст. 111, п. «е» ч. 2 ст. 112, п. «б» ч. 2 ст. 115, п. «б» ч. 2 ст. 116, п. «з» ч. 2 ст. 117, ч. 2 ст. 119, ч. 4 ст. 150, ч. 2 ст. 214, п. «б» ч. 2 ст. 244 УК РФ) и в п. «е» ч. 1 ст. 63 УК РФ в качестве обстоятельства, отягчающего наказание, при совершении любых других преступлений, не предусматривающих изначально данный мотив в своей конструкции.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |   ...   | 7 |
Похожие работы:

«Целью поступления в аспирантуру является овладение компетенциями, позволяющими подготовить и защитить кандидатскую диссертацию, тем самым приобрести ученую степень. Поступающий в аспирантуру по специальности 12.00.03 "Гражданское право; предпринимательское право; семейное право; международное частно...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования "Московский государственный юридический университет...»

«Составитель Баяхчян М.З. Опубликовано в качестве Приложения № 7 к выпускной квалификационной работе Баяхчян М.З. на тему: "Анализ основных факторов, влияющих на формирование правосознания, профессиональную культур...»

«Ворожевич Арина Сергеевна ПРЕДЕЛЫ ОСУЩЕСТВЛЕНИЯ И ЗАЩИТЫ ИСКЛЮЧИТЕЛЬНОГО ПРАВА ПАТЕНТООБЛАДАТЕЛЯ Специальность 12.00.03. Гражданское право; предпринимательское право; семейное право; международное частное право Диссертация на соискание ученой степени кандидата юридических наук Научный руководитель...»

«Аврах Анна Марковна ДОГОВОР С УЧАСТИЕМ ПОТРЕБИТЕЛЕЙ В СИСТЕМЕ ГРАЖДАНСКО-ПРАВОВЫХ ДОГОВОРОВ 12.00.03 – гражданское право, предпринимательское право, семейное право, международное частное право АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степе...»

«Фирейдон Батмангхелидж Вода для здоровья Серия "Здоровье и альтернативная медицина (Попурри)" Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=11807497 Вода для здоровья / Ф. Батмангхелидж ; пер. с англ. О. Г. Белошеев.: Попурри; Минск ; 2015 ISBN 978-985-15-2567-2 Аннотация Получивший все...»

«Серия "Политология. Религиоведение" ИЗВЕСТИЯ 2015. Т. 11. С. 219–230 Иркутского Онлайн-доступ к журналу: государственного http://isu.ru/izvestia университета УДК 2(С18Ирк) Православный приход Прибайкалья и его количественные характеристики в конце XV...»

«Беркут-ETX Анализатор 10 Gigabit Ethernet Руководство по эксплуатации Версия 4.1.0-2, 2013 Метротек Никакая часть настоящего документа не может быть воспроизведена, передана, преобразована, помещена в информационную...»

«1 "УТВЕРЖДАЮ" Проректор по научной работе зального государственного бюджетного образой^^д^йргУучреждения высшего образования "BcepoQ^HMe^ajro^l^p^TBeHHbm университет юстиции (РПА Минюста России)" доктор^фридических наук, профессор ЯО 3 CD 1, Б. В. Яцеленко '/ о ? о Ь I 2016 г. ОТЗЫВ ведущей организации ФГБОУ ВО "Всерос...»

«1 СОДЕРЖАНИЕ 1. ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ 1.1. Нормативно-правовые основы разработки программы подготовки специалистов среднего звена...4 1.2. Используемые сокращения..5 1.3. Характеристика подготовки по специальности 2.ХАРАКТЕРИСТИКА ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ВЫПУСКНИКОВ..6 2.1. Область и объекты профессиональной деятельности..6 2.2. Объекты профессиона...»

«Богослужения и события Богослужения и события православных приходов в Финляндии с 16 ноября до 31 декабря 2011 года Вааса Церковь Cвятого Николая (Kasarmintori), настоятель иерей Матти Валгрен, тел. 0206 100 499, matti.wallgren@ort.fi Бого...»

«Проект ЕЭК ООН "Укрепление потенциала водного сотрудничества (ПВС) в Восточной Европе, на Кавказе и в Центральной Азии" Международный Семинар "Правовые основы сотрудничества в сфере использования...»

«№ 3 (207) Март 2017 Печатается с благословения Православная община Высокопреосвященнейшего Святых Царственных КИРИЛЛА Архиепископа Мучеников Российских СанФранцисского Г.г. РиноСпаркс, Невада и Западно-Американского Сотворите же достойные слова...»

«ВИНО, НАСТОЙКИ, ЛИКЕРЫ, САМОГОН Москва Издательство А дательство АСТ УДК 641,55 ББК 36.991 П95 Все права защищены. Ни одна часть данного издания не может быть воспроизведена или использована в какой-либо форме, включая электронную, фотокопирован...»

«ПОЯСНИТЕЛЬНАЯ ЗАПИСКА К БУХГАЛТЕРСКОМУ ОТЧЕТУ ОАО "ПУРСВЯЗЬ" за 2011 год 1. Краткая характеристика структуры и основных направлений деятельности Открытое акционерное общество "Пурсвязь" зарегистрировано 23 июня 2000 года как правопреемник муниципального унитарного предприятия связи "Пурсвязь". Учр...»

«РОЛЬ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА В ДЕЛЕ ПРЕОДОЛЕНИЯ ЗАКОНОДАТЕЛЬНЫХ ПРОБЕЛОВ И ПРАВОВОЙ НЕОПРЕДЕЛЕННОСТИ (ОПЫТ КОНСТИТУЦИОННОГО СУДА РЕСПУБЛИКИ АРМЕНИЯ) Многоуважаемый господин Председатель! Уважаемые коллеги, др...»

«178 ПРАВОВЫЕ АСПЕКТЫ И. А. ЕМЕЛЬКИНА ОБЩЕСТВЕННОГО ДВИЖЕНИЯ ФИННО-УГОРСКИХ НАРОДОВ В ФОРМЕ НЕКОММЕРЧЕСКИХ ОРГАНИЗАЦИЙ Ключевые слова: некоммерческие организации, финно-угорские народы, общественное движение, культурное наследие, юридическое лицо, фонд, учреждение, автономия Key words: non-profit organizations, Finno-Ugr...»

«Право публикации данной электронной версии книги в полнотекстовой электронной библиотеке принадлежит БУК УР "Национальная библиотека Удмуртской Республики". Копирование, распечатка, размещение на интернет-сайтах и в базах данных книги или её части запрещено. http://el...»

«ОРГАНИЗАЦИЯ РАБОТЫ ФИЗИОТЕРАПЕВТИЧЕСКИХ ОТДЕЛЕНИЙ ЛЕЧЕБНЫХ УЧРЕЖДЕНИЙ Методическое пособие Санкт-Петербург 2007 ОГЛАВЛЕНИЕ Введение Глава 1. Предназначение, задачи и организационно-штатная структура физиотерапевтических подразделений Глава 2. Нормативно-правовое регулирование деятельности ф...»

«Отчет по результатам реализации комплексного проекта летнего отдыха и оздоровления обучающихся "Каникулы 2016" в МБОУ "СОШ № 34" Целью комплексного проекта летнего отдыха и оздоровления обучающихс...»

«Криминология: вчера, сегодня, завтра № 2 (17). 2009 ПЕНОЛОГИЯ Б. Накипов* ПОНЯТИЕ И ЗНАЧЕНИЕ РЕЦИДИВА ПРЕСТУПЛЕНИЙ Задачи обеспечения надлежащей законности и правопорядка в обществе весьма сложны и включают немало серезных проблем. Одна из них – преодоление рециди...»

«Протокол № ЗП-2016-ГТП-44/И от 12.09.2016 стр. 1 из 4 УТВЕРЖДАЮ Председатель конкурсной комиссии _ Яковлев С.В. "12" сентября 2016 года ПРОТОКОЛ № ЗП-2016-ГТП-44/И заседания конкурсной комиссии ПАО "Транснефть" по лоту № ЗП-2016-ГТП-44 "Мониторинг источников водоснабжения на базе подземных вод" 12.09.2016 г. Москва, ул. Киевская...»

«2017 Минский инновационный университет УЧЕБНАЯ ПРОГРАММА вступительного испытания по дисциплине "Гражданское право" 1 ПОЯСНИТЕЛЬНАЯ ЗАПИСКА Учебная программа по дисциплине "Гражданское...»

«ЗАО НАУЧНО-ПРОИЗВОДСТВЕННАЯ ФИРМА ЛОГИКА ТЕПЛОСЧЕТЧИКИ ЛОГИКА 1943 Руководство по эксплуатации РАЖГ.421431.028 РЭ ЛОГИКА — ТЕХНОЛОГИЯ ПРОФЕССИОНАЛОВ © ЗАО НПФ ЛОГИКА, 2012 Теплосч...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ, МОЛОДЕЖИ И СПОРТА УКРАИНЫ ДОНЕЦКИЙ НАЦИОНАЛЬНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ НАУЧНАЯ БИБЛИОТЕКА СПРАВОЧНО-БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ ОТДЕЛ ПОЛИТИКА РЕГИОНАЛИЗМА (Письменная справка) Донецк-2011 Письменная справка составлена по заявке кафедры политологии. В нее включен...»








 
2017 www.net.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные матриалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.