WWW.NET.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Интернет ресурсы
 

Pages:     | 1 || 3 | 4 |

«ОБЯЗАТЕЛЬСТВА ИЗ НЕОСНОВАТЕЛЬНОГО ОБОГАЩЕНИЯ В КОЛЛИЗИОННОМ ПРАВЕ ...»

-- [ Страница 2 ] --

Вместе с тем, обязательства из неосновательного обогащения могут наступать в связи с договорными отношениями сторон как следствие отпадения основания в результате недействительности или незаключенности договора и поэтому могут носить смешанный характер: в случае ошибочного платежа недолжного «тяготеют» к договору, во всех иных случаях они направлены на защиту прав и интересов потерпевшей стороны от неправомерного перемещения имущественных благ, т.е. возникают вне зависимости от договорного основания, что сближает их с деликтом. Такая сложная природа отношений из неосновательного обогащения ведет свое начало к римско-правовой традиции, следуя которой законодательство некоторых стран романо-германской правовой системы (к примеру, Франции, Бельгии) именует обязательства из неосновательного обогащения квазидоговорными («как бы из договора» - quasi ex contractu). Сущность квазидоговорного обязательства определил американский профессор А.Л.

Корбин как обязательства, которые не основаны ни на договоре, ни на деликте, приводимые в исполнение либо путем возврата в натуре либо путем возмещения стоимости неосновательного обогащения. При этом, отмечалось, что квазидоговор обладает двумя непременными признаками, отличающими его от договора и деликта: 1) отсутствие соглашения сторон (the lack of agreement); 2) характер возмещаемых убытков (the character of the remedy).

Как считает А.Л. Корбин, объем возмещения по квазидоговорному обязательству включает не только возврат имущества в натуре, компенсационные убытки, но и иные способы защиты.139 Следовательно, в контексте традиционного деления убытков на реальный ущерб и упущенную выгоду по требованию о возврате неосновательного обогащения объем возмещения, на который вправе рассчитывать потерпевшая сторона, Corbin A.L. Quasi-Contractual Obligations//The Yale Law Journal. Vol. 21, No. 7 (May 1912). P. 537, 550, 551.



включает потери, которые были понесены в результате факта обогащения, в том числе расходы, направленные на компенсацию (восстановление) имущества потерпевшего до обогащения, а также полученные доходы, которые были извлечены из имущества обогатившимся лицом, т.е.

представляет собой реальный ущерб.

Судебная практика Европейского союза влияет на формирование подходов к квалификации внедоговорных обязательств из неосновательного обогащения. Так, в деле Masdar (UK) Ltd. v. Commission of the European Communities субподрядчик подал против заказчика иск о возмещении убытков, понесенных вследствие не получения оплаты оказанных услуг и процентов, по правилам о внедоговорной ответственности. По материалам дела субподрядчик Masdar, не получив оплаты оказанных услуг от генподрядчика Helmico по двум субподрядным контрактам, обратился в Суд Европейских Сообществ к Комиссии, с которой договорные отношения отсутствовали. Основанием иска явилась внедоговорная ответственность, базировавшаяся на неосновательном обогащении (unjust enrichment – de in rem verso), действиях в чужом интересе без поручения (negotiorum gestio), неправомерном поведении Комиссии. При квалификации природы спорных правоотношений, суд пришел к выводу, что таковые действия не относятся к внедоговорным. Внедоговорные обязательства не во всех случаях требуют такого признака, как противоправность или вина в поведении ответчика.

Признавая внедоговорную природу требований из неосновательного обогащения, при этом, суд постановил, что кондикционные требования не подпадают под действие правил о внедоговорной ответственности в строгом смысле, которые возникают при наличии следующих условий:





противоправность поведения Комиссии, предполагаемые убытки, причинноследственная связь между поведением Комиссии и убытками. По определению суда единственным признаком, необходимым для возникновения внедоговорного обязательства из неосновательного обогащения, является отсутствие действительного правового основания для обогащения (no valid legal basis for the enrichment): лицо, которое понесло потери, на которые увеличились ценности другого лица в отсутствие правового основания для такого обогащения имеет право, по общему правилу, требовать от обогатившегося лица возврата суммы потерь.

Поскольку между Комиссией и Хельмико, с одной стороны, и между Хельмико и Масдар, с другой стороны, имеются договорные правоотношения, суд квалифицировал спорные отношения как возникшие в рамках договора и не подпадающие под категорию неосновательного (unjust) обогащения.140 Таким образом, по мнению Суда Европейских Сообществ, необходимым условием внедоговорного обязательства из неосновательного обогащения является отсутствие действительного правового основания для обогащения.

Особое значение разграничение договорной и внедоговорной природы обязательства приобретает в свете отмеченной в Концепции развития гражданского законодательства необходимости расширения круга внедоговорных обязательств, в отношении которых ГК РФ предусматривается коллизионное регулирование.141 В последние годы отмечается распространение общих положений обязательственного права, ранее относимых исключительного к правовому режиму договорных обязательств, в частности, касающих уступки прав и передаче обязательств, зачета, исковой давности, на обязательства внедоговорного характера. Примером такого широкого толкования служат отдельные правила Принципов международных коммерческих договоров Решение суда первой инстанции от 16 ноября 2006 года по делу T-333/03 Masdar (UK) Ltd. v. Commission of the European Communities. Решение Большой Палаты суда ЕС от 16 декабря 2008 года по делу C-47/07 P Masdar (UK) Ltd. v. Commission of the European Communities. URL: http://eur-lex.europa.eu/legalcontent/EN/TXT/?qid=1451840815951&uri=CELEX:62003TJ0333; http://eur-lex.europa.eu/legalcontent/EN/TXT/?qid=1452190895358&uri=CELEX:62007CJ0047 (дата обращения: 19.01.2016).

«Концепция развития гражданского законодательства Российской Федерации» (одобрена решением Совета при Президенте РФ по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства от 07.10.2009) // Вестник ВАС РФ. № 11, ноябрь. 2009.

2010 года.142 В качестве иллюстрации соотнесения Приниципов к «материи»

внедоговорного обязательства В.П. Звеков приводит случай, связанный с различиями в применении срока исковой давности в зависимости от квалификации отношения (реституция или неосновательное обогащение):

«Банк В дает кредит заемщику А, который не выплачивает долг в срок, предусмотренный в кредитном соглашении. Долг А был упущен из виду и забыт из-за бухгалтерской ошибки со стороны В. Через четыре года В обнаруживает ошибку и посылает А уведомление об уплате долга. А выполняет это требование, но позднее он узнает от адвоката, что мог бы отказаться платить в связи с пропуском срока исковой давности. А не может потребовать от В возврата платежа как неосновательного обогащения».143

2. Восстановительная функция.

Функциональное предназначение обязательств из неосновательного обогащения состоит в восстановлении имущественной сферы потерпевшего лицом, обогатившимся за счет имущества без законного основания. Это связано с общепринятым суждением о том, что в основе института неосновательного обогащения лежат идеи справедливости, заложенные в римском частном праве (aequitas).144 С учетом этого, данные обязательства в наибольшей степени связаны с такими оценочными категориями, как мораль, нравственность, справедливое распределение материальных благ, равноценное возмещение.

3. Трансграничный характер (наличие иностранного элемента).

Ключевым признаком трансграничного обязательства из неосновательного обогащения для целей коллизионного регулирования Принципы УНИДРУА в первоначальной редакции были опубликованы в 1994 году. Вторая редакция, которая представляет новый, дополненный вариант Принципов 1994 года, была издана 2004 году. По состоянию на 2015 года действует третья редакция этого документа 2010 года. Текст Принципов УНИДРУА 2010 года на русском языке в переводе д.ю.н., профессора А.С. Комарова доступен на официальном сайте УНИДРУА: URL: http://www.unidroit.org/english/principles/contracts/principles2010/translations/blackletter2010russian.pdf (дата обращения: 19.01.2016).

Приведен по кн. Звеков В.П. Отдельные виды обязательств в международном частном праве. Под ред.

В.П. Звекова. Статут. 2008. СПС «КонсультантПлюс». См. комментарий к ст. 10.1 Принципов УНИДРУА 2010 г. С. 371-372.

Новак Д.В. Указ. соч. С. 1-2.

является наличие в таком обязательстве иностранного элемента.

Как отмечает авторитетный коллизионист В.П.Звеков, именно «наличие в частноправовом отношении, возникающем в международной жизни, иностранного элемента обуславливает постановку коллизионного вопроса»,145 подлежащего разрешению путем обращения к коллизионной норме, определяющей, праву какой страны подчиняется то или иное правоотношение. По мнению Г.К.Дмитриевой, именно иностранный элемент придает частноправовым отношениям новое сущностное качество, которое порождает потребность в особых приемах и средствах правовой регламентации.146 Для обозначения частноправовых отношений, выходящих за пределы юрисдикции одного государства и связанных по меньшей мере с двумя различными правопорядками, некоторыми авторами предлагается использовать критерий «трансграничности».147 При этом, подавляющее большинство представителей российской доктрины международного частного права сходятся во мнении о том, что использование термина «международное» для обознания отношений, составляющих предмет международного частного права, неудачно в силу его многозначности и, как следствие, вероятности смешения норм различной системной принадлежности: международного публичного права, направленного на регулирование межгосударственных отношений, и международного частного права, предметом которого служат имущественные и связанные с ними личные неимущественные отношения, с участием субъектов частного права.148 Международное частное право. Учебник. Отв. ред. Н.И.Марышева. 3-е изд. М.:Волтерс Клувер. 2011.

(автор главы – В.П.Звеков). С.4.

Международное частное право. Учебник. Отв. ред. Г.К. Дмитриева. 3-е изд. М.: Проспект. 2012. С. 11.

Возможность использования терминологии «трансграничных отношений» допускает Г.К.Дмитриева. См.:

Международное частное право. Учебник. 3-е изд. М.: Проспект. 2012. С. 11. Ранее В.П. Звеков называл такого рода отношения транснациональными.

На указанное обстоятельство обращал внимание Л.А.Лунц. См.: Курс международного частного права.

Общая часть. Изд-во «Юридическая литература». 1973. С.42.

Представляется, что для научных целей использование термина «трансграничное обязательство из неосновательного обогащения» по аналогии с категорией «трансграничная сделка», «трансграничная несостоятельность», «трансграничное причинение вреда» вполне допустимо.

В связи с этим важно определиться с понятийным аппаратом, для чего и предлагается дать определение и установить содержание понятия «трансграничное обязательства из неосновательного обогащения» с точки зрения международного частного права.

Само понятие «трансграничное обязательство из неосновательного обогащения» не вошло в научный оборот. В теории международного частного права специфика трансграничности данного вида обязательственных отношений подразумевается и поэтому для их обозначения используются существующие в материальном праве наименования: в западных изданиях – «реституционные или квазидоговорные обязательства»,149 в отечественной литературе встречается традиционное наименование «обязательства из неосновательного обогащения».150 Однако, для целей определения права, подлежащего применению, правильным и логичным было бы обращение к законодательному инструментарию и в соответствии со ст. 1186 ГК РФ именовать их обязательствами из неосновательного обогащения, осложненными иностранным элементом.

Как следует из анализа ст. 1186 ГК РФ, применительно к обязательствам вследствие неосновательного обогащения иностранный элемент может присутствовать в случаях, когда одной из сторон такого См. Dicey A. and Morris J. Conflict of laws. London. Stevens &Sons Limited. 1967. Ch.29. P. 903. Вольф М.

Международное частное право.Под ред. Л.А.Лунц. Изд-во Иностранной литературы.1948.С.530.

A.Ehrenzweig. Restitution in the Conflict of Laws. 36 N.Y.U. L. Rev. 1961. P.1297. Falconbridge J.D. Op.cit.

P.356. Gutteridge H.C., Lipstein K. Op.cit. P.80. Иссад М. Международное частное право. Пер. с фр. Под ред.

М.М.Богуславского. 1989. С.186.

Лунц Л.А. Курс международного частного права. В 3-х томах. М.: Спарк, 2002. С.660. Макаров А.Н.

Основные начала международного частного права. М.Юрид. изд-во НКЮ РСФСР.1924. С.94. Толстых В.Л.

Международное частное право: коллизионное регулирование. С-Петербург. ЮрЦентр Пресс. 2004. С. 454.

обязательства выступает иностранное физическое или юридическое лицо либо само неосновательное обогащение, выраженное в определенном имуществе или сумме денежных средств, находится за рубежом, либо действие или событие, повлекшее неосновательное обогащение, имело место за границей либо неосновательное обогащение связано с иным уже существующим или предполагаемым между сторонами правоотношением, подчиненным иностранному праву.

Как отмечается в доктрине, ни ГК РФ, ни иные акты российского элемент».151 законодательства не определяют понятие «иностранный Содержание категории «иностранный элемент» остается дискуссионным в российской и зарубежной доктрине международного частного права.

Некоторые отечественные авторы пытаются объяснить сущность категории «иностранный элемент» через связь отношения с различными правопорядками.

Так, В.В.Кудашкин полагает, что критерием выделения иностранного элемента является такая связь отношения с несколькими правовыми системами, которая имеет направленность вовне одной правовой системы и независима от национально-правовых систем.152 Однако, представленная указанным автором точка зрения обоснованно критикуется в литературе в связи с допущенным смешением причин возникновения иностранного элемента и иностранного элемента как правового понятия.153 На сегодняшний день принято выделять три вида иностранного элемента в составе правоотношения:

1) субъект отношения – иностранное физическое или юридическое лицо.

2) объект отношения – имущество, находящееся за рубежом.

Комментарий к Гражданскому кодексу РФ части третьей. Под ред. Н.И. Марышева, К.Б. Ярошенко. 3-е издание. «КОНТРАКТ», «ИНФРА-М». 2010// СПС «КонсультантПлюс».

Кудашкин В.В. К вопросу об иностранном элементе в гражданском отношении // СПС «КонсультантПлюс».

Гафаров С.Э. Проблема иностранного элемента в международном гражданском процессе // Вестник ВГУ.

Серия Право. №2.2007. С. 95.

3) юридический факт, имевший место за границей.154 Выше приведенные виды иностранного элемента относятся к наиболее распространенным на практике его проявлениям, поскольку ст. 1186 ГК РФ, предусматривая существование гражданско-правовых отношений с «иным иностранным элементом», закрепляет лишь примерный перечень возможных проявлений иностранного элемента. Гражданское-правовое отношение может содержать один и более иностранных элементов, при том, в любых их сочетаниях.155 Поскольку закон не определяет, что следует понимать под «иным иностранным элементом», следует иметь в виду, что иной иностранный элемент должен отвечать критерию существенности, в противном случае отношение, полностью подпадающее под регулирование одного правоправопорядка, может быть признано осложненным иностранным элементом исключительно по формальному признаку:

составление договора на иностранном языке или определение иностранной валюты долга/платежа.

Первый элемент – субъект правоотношения, когда одна из сторон отношения из неосновательного обогащения является иностранным физическим или юридическим лицом. Здесь иностранный элемент проявляется в зависимости от места жительства или место нахождения лица, вступающего в правоотношение.156 Проявление иностранного элемента в субъекте традиционно встречается наиболее часто и, как правило, дополняет разнообразные случаи трансграничного неосновательного обогащения: к примеру, излишняя уплата, сделанная гражданином государства А при покупке какой-либо вещи на территории государства Б, платеж ненадлежащему лицу путем перечисления денежных средств со счета, открытого гражданином государства X, на банковский счет гражданина Y, Канашевский В.А. Международное частное право. Учебник. 3-е изд. М. Международные отношения.

2016. С.15.

Международное частное право. Учебник. Отв. ред. Н.И. Марышева. 3-е изд. М.: Волтерс Клувер, 2011 (автор главы - В.П. Звеков). С.2.

Бендевский Траян. Международное частное право. Учебник. Пер. с македонского С.Ю.Клейн. Отв. ред.

Е.А.Суханов. М.: Статут. 2005. С.188.

возврат недолжно исполненного по недействительной сделке, заключенной с иностранным лицом.

Второй элемент – объект правоотношения, когда предметом является имущество, находящееся за границей. Иллюстрацией служат следующие примеры: возврат полученного вследствие невозможности исполнения (доктрина «тщетности» договора) или ненаступления отлагательного условия, возмещение потерь в связи с не завершением переговоров о заключении между гражданами одного государства договора купли-продажи недвижимого имущества, находящегося в другом государстве, либо изготовление вещи, находящейся в одной стране, из чужого материала (спецификация), поставляемого из другой страны. Если предметом тщетного договора или спецификации служит недвижимое имущество, при отсутствии соглашения стороне о выборе права законодательство подавляющего большинства государства подчиняет такое правоотношение закону местонахождения имущества (lex rei sitae).157 Третий элемент – юридический факт, с которым связано возникновение, изменение или прекращение правоотношения вследствие неосновательного обогащения. Здесь речь идет о месте совершения самого факта неосновательного обогащения, который может проявиться в месте получения недолжно уплаченного (платеж несуществующего долга либо ненадлежащему лицу) в одном государстве между гражданами другого государства в связи с платежной транзакцией в третьем государстве либо в месте одностороннего отказа от исполнения или заключения соглашения о расторжении договора, возврат ранее исполненного по которому определяется по закону страны, которому был подчинен договор. При этом, как будет показано в главе 3, привязка «закон места неосновательного обогащения» допускает неоднозначное толкование, когда под ним Ст. 1213 ГК РФ, Ст. 119 Закона Швейцарии о международном частном праве, пар. 26 Указа Венгрии о международном частном праве, Ст. 19 Гражданского кодекса Египта (Вводный титул) и т.д.

понимается не только место приращения имущества, но и место локализации действия или события, повлекшее такое приращение.158 Вышеизложенная модель опирается на выдвинутую Л.А.Лунцем концепцию гражданского правоотношения, осложненного иностранным элементом.159 Однако, при обращении к истокам учения о правоотношении в международном частном праве, можно установить, что данная позиция разделялась не всеми авторами. Так, советский ученый А.А.Рубанов подверг критике теорию Л.А. Лунца, полагая, что иностранные элементы не входят в структуру правоотношения, а «лишь указывают на внешние связи с другими отношениями».160 общественными Поэтому А.А.Рубанов предложил именовать отношения, составляющие предмет международного частного права, как «имущественные отношения, обладающие иностранной характеристикой».161 На современном этапе в работах многих известных специалистов преобладает точка зрения, согласно которой категория «иностранный элемент» и элементы правоотношения, к которым относятся субъект, объект и содержание (права и обязанности сторон), образуют явления разного порядка и смешивать их неправильно.162 Как считает А.Л.Маковский, локализованный за границей юридический факт, не будучи вообще элементом правоотношения, тем не менее, может признаваться иностранным элементом, используемым в международном частном праве исключительно в прикладных целях – для «квалификации в законе той категории гражданских правоотношений, к которым можно применять не только отечественное, но и иностранное Толстых В.Л. Указ. соч. С. 456.

Лунц Л.А. Курс международного частного права. Общая часть. С. 26 – 27.

Рубанов А.А. Имущественные отношения в международном частном праве // Правоведение. 1982. № 6. С.

32.

Рубанов А.А. Там же.

Звеков В.П. Коллизии законов в международном частном праве// СПС «КонсультантПлюс».

Комментарий к Гражданскому кодексу РФ части третьей. Под ред. Н.И. Марышева, К.Б. Ярошенко. В.А.

Канашевский. Внешнеэкономические сделки: материально-правовое и коллизионное регулирование. - М.:

Волтерс Клувер, 2008. С. 32.

право».163 По мнению В.А. Канашевского, использование юридического факта как иностранного элемента допустимо в структуре отношения, а не правоотношения, подвергнутого регулированию нормами права, в противном случае, как считает указанный автор, искажается концепция правоотношения.164 Зарубежная доктрина определяет лишь случаи, когда иностранный элемент имеет место, подробно не раскрывая содержания данной категории.

Так, М.Иссад пишет, что нормы международного частного права регулируют возникающее между двумя лицами правоотношение, имеющее связи с двумя и более странами.165 Дж. Чешир считает, что иностранный элемент обнаруживается «когда рассматриваемый судом вопрос касается факта, события или сделки, находящихся в столь тесной связи с иностранной правовой системой, что возникает потребность обратиться к этой системе».166 В некоторых зарубежных изданиях наряду с термином «иностранный элемент» встречается также понятие «международный элемент».167 На основании изложенного, трансграничные обязательства из неосновательного обогащения можно определить как возникающие не по воле их участников и осложненные иностранным элементом обязательства, в основании которых могут лежать как правомерные, так и неправомерные действия стороны (самого потерпевшего или обогатившегося лица), третьих лиц, либо не зависящие от воли его участников события, в силу которых одна сторона (обогатившееся лицо) обязана возвратить другой стороне (потерпевшему) неосновательно полученное за счет последнего без правового основания имущество, в частности, в случае, когда обогатившееся лицо и/или потерпевший является иностранным лицом; имущество, Комментарий к Гражданскому кодексу РФ части третьей. Под ред. Н.И. Марышева, К.Б. Ярошенко // СПС «КонсультантПлюс».

Канашевский В.А. Внешнеэкономические сделки: материально-правовое и коллизионное регулирование.

- М.: Волтерс Клувер, 2008. С. 32.

Иссад М. Указ. соч. С.14.

Cheshire G.C. Private International Law. P.5.

Бендевский Траян. Указ. соч. С. 187.

составляющее неосновательное обогащение, находится на территории иностранного государства; факт (результат) неосновательного обогащения либо действие или иное обстоятельство, повлекшее неосновательное обогащение, имеют место за границей; неосновательное обогащение связано с иным существующим или предполагаемым между сторонами правоотношением, подчиненным иностранному праву.

Глава 2. КОЛЛИЗИОННОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ ОБЯЗАТЕЛЬСТВ ИЗ

НЕОСНОВАТЕЛЬНОГО ОБОГАЩЕНИЯ В ПРАВЕ ЗАРУБЕЖНЫХ

ГОСУДАРСТВ.

Законодательство зарубежных государств неодинаково регулирует вопросы разрешения коллизии законов в отношении обязательств из неосновательного обогащения. Рассмотрим особенности правового регулирования обязательств из неосновательного обогащения в иностранном коллизионном праве отдельных стран романо-германской и англо-саксонской правовых систем.

§ Право, подлежащее применению к обязательствам из 1.

неосновательного обогащения, на примере Германии и Швейцарии.

Коллизионные правила определения права, подлежащего применению к кондикционным обязательствам, закреплены в Законе о международном частном праве для внедоговорных обязательственных отношений и вещей от 21 мая 1999 года, который дополнил действовавший на тот период Вводный закон к ГГУ статьями 38-46 «Внедоговорные обязательственные отношения»

и «Вещное право». До принятия указанного Закона о международном частном праве от 21 мая 1999 года, в германском праве отсутствовали коллизионные нормы, регулирующие отношения из неосновательного обогащения.

Этот пробел законодательства восполняла германская правовая доктрина, исходившая из подхода, основанного на применении закона страны, которому подчинено существующее между сторонами договорное или иное правоотношение, в связи с которым возникло обязательство из неосновательного обогащения (law of the underlying relationship или lex causae condictionis).168 Как отмечают авторы Х. Гаттеридж и К. Липштейн, ранее надлежащим правопорядком служил закон местонахождения имущества, если основание иска касалось земельного участка (lex rei sitae) или иного недвижимого имущества, или закон места исполнения договора, если основанием иска служил договор, или закон места совершения юридически значимого действия (lex loci actus) во всех иных случаях.169 Подход, основанный на применении закона, которому подчинено существо правоотношения из неосновательного обогащения (lex causae of unjust enrichment), представляется вполне оправданным, поскольку подавляющее большинство исковых требований о возврате неосновательного обогащения касаются излишне или недолжно уплаченных денежных средств в рамках уже заключенного договора или иного возникшего правоотношения. Как отмечается в литературе, основным преимуществом данного подхода является устранение проблемы квалификации путем отыскания общего элемента, присутствующего во всех случаях неосновательного обогащения – сбалансирование неравномерного перемещения имущественных благ от одного лица к другому, и, тем самым, обеспечение единообразия при определении применимого права. 170 Отсюда следует, что если требование о взыскании неосновательного обогащения возникает в связи с договорным правоотношением, то Hay Peter. Unjust Enrichment in the Conflict of Laws: A Comparative View of German Law and theAmerican Restatement 2d.// The American Journal of Comparative Law, Vol. 26, No. 1. 1978. P.2,43. Bennet T.W. Choice of Law Rules in Claims of Unjust Enrichment. The International and Comparative Law Quarterly, Vol. 39, No. 1 (Jan., 1990). P.146, 157. Раапе Л. Международное частное право. Пер. с нем. М.А.Гурвича. Под ред. Л.А.Лунца.

М.1960. С. 498-499. В качестве примера приведены случаи возврата дара ввиду неблаговидности одаряемого (применимое право - статут дарения), возврата несуществующего долга в силу ничтожности договора по договорному статуту.

Gutteridge H.C., Lipstein K. Conflicts of Law in Matters of Unjustifiable Enrichment. The Cambridge Law Journal, 1939. Vol. 7, No. 1. P.86. Bennet T.W. Op.cit. P.152.

Hay Peter. Op.cit. P.6. 17. О преимуществе данного подхода высказывалась Bennet T.W. Op.cit.P.146.

применимым к такому требованию будет право, которому подчинен договор в соответствии с тем или иным коллизионным методом (закон наиболее тесной связи, автономия воли сторон, принцип «взвешивания» контактов с различными правовыми системами, установление «подразумеваемого»

выбора права (hypothetischer Parteiwille) и т.п.); если такое требование вытекает из деликта, то вопросы о допустимости и объема возмещения, взыскиваемого с причинителей вреда, определяются по закону, применимому к деликтному обязательству, а если, при этом, совершенный деликт сопряжен с несанкционированным использованием или посягательством на чужое имущество, то право, применимое к деликту, совпадет с законом местонахождения имущества. 171 Для целей отыскания применимого права американский автор Питер Хей на основе сравнительно-правового анализа коллизионных правил германского права и американского Второго Свода законов о конфликте законов 1971 г. разделил все требования о взыскании неосновательного обогащения на три категории:172 требования, вытекающие как из действующего, так и из I.

предполагаемого договора, а именно в связи с:

а) несостоятельностью (тщетностью) договора, невозможностью его исполнения, его недействительностью или расторжением;

б) применимостью квазидоговорного средства правовой защиты в пользу истца, лишенного права взыскать убытки по договору ввиду отсутствия «достаточного исполнения» со своей стороны;

в) суброгацией по договору;

г) участием третьих лиц (при невозможности встречного предоставления или предъявления к зачету встречного требования, возникшего из основного договора);

Hay Peter. Op.cit. P.2.

Hay Peter. Op.cit. P.7,8, 24-27.

е) произведенной переплатой или двойной оплатой в счет исполнения обязательства.

требования, возникающие вследствие получения имущественной II.

выгоды за счет другого лица (действия в чужом интересе без поручения – negotiorum gestio). К данной категории относятся предоставление материальных благ другому, в том числе оплата одним лицом чужого долга, дарения в пользу третьего лица, улучшения земельного участка, произведенные в период законного владения им.

Германское право традиционно определяет правовой режим улучшений по закону местонахождения имущества в той мере, в какой они относятся к неосновательному обогащению в целом и не рассматриваются как часть права собственности.173 Оплата чужого долга подчиняется праву, применимому к такому долгу. Аналогичным образом разрешается проблема выбора права в случае дарения в пользу третьего лица.

требования, возникающие в связи с деликтным обязательством, III.

могут возникнуть в связи с возмещением работникам, совместным причинением вреда, суброгацией ответственности, незаконным присвоением имущества.

Вопрос о незаконном присвоении имущества (conversion) порождает на практике трудности с квалификаций правоотношения, поскольку в зависимости от конкретных обстоятельств дела данный вопрос может рассматриваться в контексте деликта либо договора либо вещного права.

Германская юриспруденция выделяет разного рода случаи, касающиеся недозволенного использования одним лицом чужого имущества. В случае использования материального имущества, право, подлежащее применению, определяется по месту нахождения имущества, совпадающего с местом Zweigert & Mller-Gindullis. «Quasi-Contracts» International Encyclopedia of Comparative Law ch. 30 (1974).

P. 30-35 and 30-36.

совершения деликта. Однако, в случае использования нематериальных активов (intangible property) установление права, подлежащего применению, вызывает затруднения ввиду того, что место совершения действия, место обогащения и место причинения вреда не совпадают.174 Как отмечает Питер Хей, lex causae подлежит конкретизации применительно к различным ситуациям требований из неосновательного обогащения; установить единое коллизионное правило для всех случаев неосновательного обогащения невозможно... однако, именно при разработке конкретных критериев lex causae возникают трудности.175 На практике возникает неясность, какие обстоятельства должны быть приняты во внимание для целей определения права, подлежащего применению. Как указывает Т.У.Беннет, возможное разрешение проблемы путем установления примерного перечня коллизионных привязок для тех или иных случаях представляется слишком механическим, поскольку не позволяет учитывать специфику каждой конкретной ситуации.176 Вместе с тем, применение закона, которому подчинено существо правоотношения, к квазидоговорным обязательствам не нашло всеобщую поддержку. Критика данного подхода сводилась к тому, что квазидоговорное основание иска возникает отдельно и абсолютно независимо от договора и, соответственно, применение закона, которому подчинен договор, представляется нелогичным.177 Вместе с тем, вопрос о том, следует ли рассматривать кондиционный иск как самостоятельное средство правовой защиты либо как вытекающий из договорного требования, продолжает оставаться дискуссионным.178 Заслуживает отдельного внимания вопрос о праве, подлежащем применению к отношениям из неосновательного обогащения c участием Hay Peter. Op. cit. P.30.

Hay Peter. Op.cit. P.43.

Bennet T.W. Op.cit. P.158.

Cohen S. Quasi-Contract and the Conflict of Laws. 31 Los Angeles Bar Bulletin 71 (1956).

Zweigert K. Bereicherungsanspruche im internationalen Privatrecht. 1947 Suddeutsche Juristen-Zeitung 247, 253 n. 23.

третьего лица, в частности, связанным с исполнением обязательства несколькими содолжниками, оплатой чужого долга, исполнением договора в пользу третьего лица.

Согласно германской доктрине к кондикционным требованиям, возникшим в связи с исполнением обязательства несколькими лицами, в зависимости от того, какое основание лежит в основе кондикционного требования, применяется либо закон места совершения деликта либо закон, который регулирует договор.179 Несмотря на то, что германское право не предусматривает специального требования, вытекающего из договора в пользу третьего лица, мнение германских ученых разделилось по вопросу о праве, подлежащем применению к требованиям третьего лица, в пользу которого был заключен договор, в ситуациях, когда такой договор по какимлибо основаниям становится недействительным или он вообще не заключался.180 По мнению Е. фон Каммерера, надлежащим правопорядком должен служить закон, регулирующий отношения между третьим лицом и должником по договору, поскольку отсылка к закону, которому подчинен основной договор, возлагает на третье лицо ответственность, которая бы наступала независимо от его воли.181 Данная точка зрения получила также поддержку в решении Верховного суда Австрии, согласно которому требования о взыскании неосновательного обогащения направлены на защиту должника (в данном случае – третьего лица), нежели кредитора.182 Германское право привязывает требования, вытекающие из договора в пользу третьего лица, к закону, которому подчинено существо правоотношения. В случае исполнения чужого долга таким законом служит закон, который применяется к самому обязательству, что позволяет избежать нежелательного расщепления статута неосновательного обогащения E von Caemmerer. Bereicherung and unerlaubte Handlung. Festschrift fur Rabel, 1954, p. 388; Zweigert & Mller-Gindullis. Op.cit. p. 30-39, p. 18.

Hay Peter. Op.cit. P.21.

E von Caemmerer, supra n. 1 (Festschrift fur Rabel) p. 388 sterreichische Juristen-Zeitung 15 (1960) 133 (Evidenzblatt, 28. Jhrgg. No. 69): 104.

(dpage) вследствие связей правоотношения с рядом юрисдикций (закон местожительства сторон, закон места совершения действия и т.п.). 183 Решение, в котором Верховный суд ФРГ впервые применил закон, которому подчинено существующее между сторонами правоотношение, было вынесено в 1932 году.184 Но в виде четко сформулированного правила данный подход получил закрепление в 1957 году.

Идея единой коллизионной привязки для всех случаев неосновательного обогащения, выдвинутая в Германии еще в начале прошлого века, не получила поддержки в германской доктрине международного частного права. Как указывал Л.Раапе, «обстоятельства, в силу которых возникает неосновательное обогащение, столь разнообразны, что следует отказаться от мысли о едином принципе для всех возможных притязаний, вытекающих из обогащения за чужой счет».185 Другой авторитетный автор Д.Буссе, сравнивая две модели коллизионного регулирования неосновательного обогащения: модель единой коллизионной привязки и модель, основанную на применении специальных коллизионных привязок для определенных видов исков из неосновательного обогащения, заключает, что последняя позволяет учитывать специфику материального права в области неосновательного обогащения, обеспечивая необходимую дифференциацию и гибкость коллизионного регулирования.186 На ныне действующее коллизионное регулирование оказали огромное влияние взгляды Е. фон Каммерера, отрицавшего возможность закрепления единой коллизионной привязки для всех случаев неосновательного обогащения и предложившего применять отдельные коллизионные привязки применительно к каждому типу кондикционных исков: Leistungskondiktion (кондикция из исполнения), Eingriffskondiktion (кондикция из посягательства Hay Peter. Op.cit. P.26.

RGZ 74, 171, IPRspr. 1932 No. 38 (1932). BGH IPRspr. 1956-57 No. 34. Привод. по кн. Hay Peter. Op.cit.

P.11.

Раапе Л. Международное частное право. Пер. с нем. М.А.Гурвича. Под ред. Л.А.Лунца. М.1960. С. 496.

Busse D. Internationales Bereicherungsrecht. Mohr Siebeck. Tbengen. 1998. P. 60, 68-69.

на чужие права) и Negotiorum Gestio (иск из ведения чужих дел без поручения). Так, правом, подлежащим применению к отношениям, вытекающим из Leistungskondiktion (кондикции из исполнения), служит закон страны, регулирующий исполнение обязательства истцом, тогда как правом, применимым к Eingriffskondiktion (кондикции из посягательства на чужие права), является закон страны, который определяет правовой режим имущества, или закон страны, где имело место перемещение активов.187 Что касается Negotiorum Gestio (иска из ведения чужих дел без поручения), Вводный закон к ГГУ предусматривает отдельную коллизионную норму (ст.

39) для установления права, подлежащего применению: «к притязаниям вследствие ведения дел без поручения применяется право государства, в котором осуществлялась такая деятельность, а к притязаниям вследствие исполнения чужого обязательства применяется право, регулирующее указанное обязательство». Таким образом, несмотря на предусмотренное в ГГУ общее правило касательно неосновательного обогащения, в коллизионном праве единый универсальный подход для всех типов исков не установлен.

В соответствии со ст. 38 Вводного закона к ГГУ в ныне действующей редакции:188 «1) Притязания из неосновательного обогащения вследствие произведенного исполнения определяются по праву, применимому к правоотношению, с которым связано исполнение.

2) К притязаниям вследствие посягательств на охраняемый интерес применяется право государства, в котором произошло посягательство.

3) В иных случаях к притязаниям из неосновательного обогащения применяется право государства, в котором произошло неосновательное обогащение.»189 Bennet T.W. Op.cit.P.160.

С изменениями, введенными статьей 4(4) закона от 01.10.2013 года (Federal Law Gazette I p.3719). Текст перевода закона на английский язык приведен на сайте www.juris.de.

Анализ текста вышеприведенной статьи позволяет заключить, что, вопервых, при определении права, подлежащего применению, привязка «закон места неосновательного обогащения» уступила место коллизионному методу установления фактического/юридического состава, служащего основанием возникновения требования о возврате неосновательного обогащения, вовторых, подход, основанный на применении закона, которому подчинено существо отношения из неосновательного обогащения, позволяет избежать проблемы квалификации, поскольку основание иска опирается на ранее возникшее между сторонами правоотношение, что исключает необходимость толкования категории «неосновательное обогащение» как таковой, в-третьих, на этапе, предшествующем наступлению неосновательного обогащения, возможно обращение к следующим коллизионным привязкам: закон, который применяется к существующему или предполагаемому правоотношению сторон либо закон, который регулирует вопросы признания такого правоотношения недействительным (так называемый статут недействительности сделки - Vernichtungsstatut).190 Вместе с тем, как отмечают некоторые зарубежные специалисты, в случае, когда договор признается недействительным или тщетным, применение закона, которому подчинен договор, допускать не следует.191 Ранее в германской литературе существовала неопределенность относительно того, следует ли допускать расщепление статута (dpage),192 неосновательного обогащения подчиняя определение основательности такого обогащения праву одного государства, а вопрос о Привод. по кн.: Международное частное право. Иностранное законодательство. сост. и науч. рук. А.Н.

Жильцов, А.И.Муранов. М.:Статут. 2001. С. 284.

Bennet T.W. Op.cit. P.160. OGH 6 Apr. 1976, J.Bl. 1977, 36.

Gutteridge H.C., Lipstein K. Op.cit. P. 86.

См. W. L. M. Reese, “Dpage: a Common Phenomenon in Choice of Law” (1973) 73 Col. L.R. 58-59, 74.

Расщепление статута принято считать закономерным следствием детализации коллизионных норм. Под dpage понимают процесс, посредством которого одно основание иска, возникшее в результате единого фактического состава, распадается на отдельные вопросы, каждый из которых регулируется своим правом.

правовой природе и объеме возмещения - праву другого государства. На сегодня данная проблема решена. Как отмечают К. Цвайгерт и МюллерГиндуллис, вопрос о квалификации обогащения как неосновательного, дающего право на обращение в суд с требованием о его взыскании, приравнивается к вопросу о наличии оснований для предъявления такого требования.194 Для обозначения объема коллизионной нормы, закрепленной в п.1 ст.

38 Вводного закона к ГГУ, германский законодатель вводит специальную категорию «правоотношение» (Rechtverhltniss), под которой следует понимать некое родовое понятие, включающее все виды правоотношений, в связи с которыми могут возникнуть кондикционные требования. Так, в отношении притязаний о возврате неосновательно полученного вследствие произведенного исполнения объемом коллизионной нормы служит так называемое «Leistung» (исполнение), охватывающее любую передачу имущества, выполнение работ, оказание услуг или освобождение от исполнения обязательства при отсутствии правового основания для получения материальной выгоды. 195 При этом, в контексте договорных отношений сторон германские суды склонны к расширительному толкованию понятия «Rechtverhltniss» путем включения отношений, явно выходящих за рамки договора. Так, в деле, касающемся требований кредитора, рассмотренном в 1961 году Верховным судом ФРГ, суд постановил, что такого рода правоотношение возникло между несколькими истцами, обладающими исключительно интересом в праве собственности на объект притязаний.196 Как правило, в случае, когда требования о возврате неосновательного обогащения возникают в связи с заключенным между сторонами договором, правом, применимым к A.Nussbaum, Deutsches Internationales Privatrecht (1932), pp.294-295; E. Zitelmann, Internationales Privatrecht (1912). Vol.2, pp.525-526, M. Wolff. Das Internationale Privatrecht Deutschlands (1954), p.169.

Zweigert K. and Mller-Gindullis D. Op. cit. §24.

Цвайгерт К., Кётц Х. Указ. соч. С. 288.

BGHZ (1961) 35, 267.

кондикционному требованию, является право, избранное сторонами или закон места совершения действия или личный закон сторон, а при недействительности договора такое применимое право определяется по закону страны, которому был бы подчинен договор, если бы договор признавался действительным.197 Что касается требований о неосновательном обогащении вследствие посягательства на чужие права (п.2 ст. 38 Вводного закона к ГГУ), то правом, подлежащем применению, является право государства, в котором произошло посягательство. Не вызывает сомнений, что правило п.2 ст. 38 сформулировано по аналогии с коллизионной нормой в сфере деликтных обязательств (lex loci actus). Как отмечается в литературе, такой подход обеспечивает гибкость в отыскании надлежащего правопорядка, позволяя учесть все многообразие возможных ситуаций такого рода посягательств.198 Такая гибкость может проявиться в применении как закона страны, в котором имело место неосновательное обогащение, так и закона, регулирующего существующее правоотношение. Вместе с тем, авторы Х.Кох, У.Магнус, П.Винклер фон Моренфельс допускали отступление от применения коллизионной привязки к закону места нарушения этих прав в случае установления более тесной связи всех участников деликта с правопорядком другого государства.199 Следует учитывать, что в силу ст. 41 Вводного закона к ГГУ при наличии существенно более тесной связи с правом иным, нежели право, определяемое в соответствии со ст. 38 Вводного закона к ГГУ, к правоотношению подлежит применению право страны, с которой наиболее такое правоотношение наиболее тесно связано. В качестве факторов, которые могут свидетельствовать о существенно более тесной связи с иным Bennet T.W. Op.cit. P.162. См. G. Kegel, Internationales Privatrecht (1985), p.378 Mnchener Kommentar. Auervertragliche Schuldverhltnisse (1983). Vol.7. pp. supra n.123, p.318.

Кох Х., Магнус У., Фон Моренфельс П.В. Международное частное право и сравнительное правоведение.

Пер. с нем. д.ю.н. Ю.М.Юмашева. М. Международные отношения. 2003. С. 183.

правопорядком, принимается: особое правовое или фактическое 1) отношение между участниками по поводу обязательственного отношения;

или 2) обычное местопребывание участников в одном и том же государстве в момент события, имеющего юридическое значение. Приведенный перечень носит открытый характер.

До реформы МЧП Германии, когда отсутствовали коллизионные нормы в данной сфере, оставался неясным вопрос о допустимости выбора права в отношении кондикционных обязательств, в частности германская доктрина считала возможным выбор права в той мере, в какой действие автономии воли сторон распространяется на случаи неосновательного обогащения.200 При этом, не уточнялось, идет ли речь о выборе права сторонами договора или о расширении автономии воли сторон на внедоговорные обязательства. Статья 42 Вводного закона устраняет указанный пробел, предусматривая возможность для сторон внедоговорного обязательства договориться о праве, подлежащем применению к такому обязательству.

В литературе высказана точка зрения, что установление единой коллизионной нормы, применимой для всех возможных случаев возникновения обязательств из ведения дел без поручения (negotiorum gestio), представляется нежелательным.201 Как правило, иск из negotiorum gestio совпадает с любым из двух выше рассмотренных категорий кондикционных исков, что вызывает необходимость учета конкретных фактических обстоятельств для отыскания применимого права. В некоторых случаях обязанность возместить убытки вследствие ведения чужих дел возникает вне связи с каким-либо правоотношением. Тогда правом, подлежащим применению, будет являться личный закон стороны обязательства вследствие ведения чужих дел без поручения, либо закон Кох Х., Магнус У., Фон Моренфельс П.В. Указ. соч. С. 183.

Bennet T.W. Op.cit. P. 166.

местонахождения имущества, если затрагивается недвижимое имущество, либо закон, который определял права и обязанности сторон договора, признанного впоследствии недействительным.202 В немецкой доктрине при сравнительно-правовом анализе коллизионного регулирования кондикционных обязательств в странах романо-германской и англо-саксонской правовых систем обращается внимание на применение различных стандартов к средствам правовой защиты в области обязательств вследствие неосновательного обогащения, а именно квалификацию их как вопроса процессуального или материального права.203 Как отмечает Питер Хей, во избежания искажения материальноправового эффекта вследствие различий в происхождении и правовой природе средств правовой защиты по праву различных государств, необходимо рассматривать данный вопрос как относящий к материальному праву, а не процессуальному праву, т.е. применимое право должно быть же.204 таким Как указывают зарубежные авторы Г.К.Гаттеридж и К.Липштейн, вопрос об исчислении размера убытков, причиненных вследствие неосновательного обогащения (quantificationo of amount of damages), должен определяться по закону, применимому к обязательству, нежели по закону страны суда.205 Однако, если суд имеет место в Германии, а lex causae указывает средство правовой защиты, неизвестное германскому правопорядку, германский судья отказывается присуждать такие убытки.206 Подход германского права, основанный на применении закона, которому подчинено существо правоотношения, имеет ряд преимуществ перед иными коллизионными привязками (lex loci condictionis, lex fori, personal law of the debtor, lex loci actus). Во-первых, устраняется проблема квалификации, имманентно присущая всем требованиям о возврате Zweigert K. and Mller-Gindullis D., op. cit. supra n.15, § 43, §44. Kegel G. Op. cit. supra n.138, p.398.

Hay Peter. Op.cit. P.9.

Hay Peter. Op.cit. P.38.

Gutteridge H.C., Lipstein K. Op.cit.P. 92.

Hay Peter. Op.cit. P.40.

неосновательного обогащения ввиду «производного» характера правил о кондикционных обязательств.207 К примеру, существующие различия между английским правом и германским правом в понимании «договора» или «деликта» или границ действия договорного права или расхождения в содержании понятий «квази-договор» и «реституция» не могут оказывать своего деструктивного влияния на процесс отыскания применимого права.208 Во-вторых, данный подход предлагает прямое решение проблемы выбора права и в настоящее время получил широкое распространение.209 Подводя итог вышесказанному, следует отметить, что в основе действующего коллизионного регулирования кондикционных обязательств по праву Германии лежит типология Е. фон Каммерера: Leistungskondiktion, Eingriffskondiktion,210 определяется статутом, при котором привязка lex causae condictionis служит основным коллизионным правилом, охватывающим подавляющее большинство требований о возврате неосновательного обогащения. При отсутствии предшествующего правоотношения, в рамках которого обычно возникают кондикционные обязательства, германское право исходит из закона места неосновательного обогащения (lex loci condictionis).

Швейцария. Несмотря на схожесть материально-правового регулирования обязательств из неосновательного обогащения, швейцарское коллизионное право не восприняло полностью германскую модель коллизионного регулирования, основанную на типологии кондикционных требований. В частности, статья 128 Закона Швейцарии о международном частном праве гласит: «К требованиям из неосновательного обогащения Bennet T.W. Op.cit. P.167.

Hay Peter. P.42.

Collier J. in Lipstein K. (Ed.). Harmonisation of Private International Law by the EEC (1978) supra n.15, pp.87Balaster. Ungerechtfertigte Bereicherung im Internationalen Privatrecht (1955). p.87. Даже те правовые системы, которые восприняли lex loci condictionis, отдают предпочтение lex causae condictionis. См. Niboyet.

J.P. Droit International Priv Frangais (1948), Vol.5. §1444; Rigaux F., Droit International Priv (1979), Vol.2, supra n.63. Данный пдход получил поддержку в работе такого авторитетного автора, как Voet J. Commentary on the Pandects (1698-1704) (trans. by P. Gane sub nom. Selected Voet (1955)) 4.1.29, который говорил, что применению подлежит закон места заключения договора, который служит основанием возникновения неосновательного обогащения.

См. Kropholler Jan. Internationales Privatrecht. 6. Auflage. 2006. Mohr Siebeck Tubingen. S.516-517.

Looschelders Dirk. Internationales Privatrecht. Art. 3-46 EGBGB. P. 575-576.

применяется право, применимое к существующему или предполагаемому правоотношению, повлекшему обогащение».211 Очевидно, что швейцарское право также обращается к lex causae condictions, которое, в отличие от Германии, здесь призвано выполнять роль генеральной абстрактной коллизионной привязки без конкретизации оснований, приводящих к неосновательному обогащению. Принимая во внимание тот факт, что не во всех странах применяется аналогичная германскому праву типология кондикционных требований, швейцарский подход обеспечивает более гибкое регулирование, позволяя охватить все возможные случаи неосновательного обогащения.212 Только при невозможности применения генеральной коллизионной привязки вследствие отсутствия такого правоотношения швейцарский законодатель позволяет применить закон места неосновательного обогащения.

§ 2. Право, подлежащее применению к обязательствам из неосновательного обогащения, на примере Англии и США.

Принятый в Великобритании Закон о международном частном праве 1995 года не содержит коллизионных норм о неосновательном обогащении.

В связи с этим решающее значение имеет сложившаяся судебная практика и английская доктрина.

Вплоть до середины XX века английская правовая доктрина уделяла незначительное внимание проблемам определения права, подлежащего применению к неосновательному обогащению, и исключительно в контексте квази-договорного обязательства (quasi-contract, quasi ex contractu).213 Текст закона с изменениями от 01.07.2014 года (перевод закона на английский язык приведен на сайте (дата URL: http://www.andreasbucher-law.ch/images/stories/pil_act_1987_as_amended_until_1_7_2014.pdf обрщения: 16.01.2016).

По мнению Peter Hygh, Закон Швейцарии прямо устанавливает коллизионное правило акцессорного характера по отношению к основному правоотношению. Peter Hygh. Autonomy in International Contracts.

Clarenden Press. Oxford. 1999. P. 253.

Обязательства, возникающие в силу закона, при отсутствии намерения сторон породить такое обязательство, в отличие от договорного обязательства, возникающего по воле сторон, Private International Law. Ch.5. P.124-127. Westlake J. Private lnternational Law, 7th ed. § 235. В качестве основного коллизионного правила для определения применимого права предлагалось использовать закон места, с которым действие, На рубеже 30-40-х годов XX века отдельные аспекты коллизионного регулирования в сфере неосновательного обогащения стали освещаться в работах английских исследователей.214 Толчком, вызвавшим повышенный интерес английской доктрины к разрешению коллизионных вопросов неосновательного обогащения, послужила проводившаяся в тот период правовая реформа, касающаяся так называемых «тщетных» договоров (Law Reform Frustrated Contracts Act 1943 – Акт о реформе «тщетных» договоров), согласно которой деньги, уплаченные до прекращения договора, могут быть взысканы обратно. Доктрина «тщетности» договора впервые получила практическое применение в известном деле Fibrosa Spolka Akcyjna v.

Fairbairn Lawson Combe Barbour Ltd. [1943], которое стало руководящим началом для судей при разрешении аналогичных дел.215 На современном этапе проблемы коллизионного регулирования неосновательного обогащения рассматриваются в некоторых английских монографиях и статьях.216 Однако, как отмечает Дж. Панагопулос, степень теоретической разработанности данной проблематики еще недостаточна для выработки ясного и продуманного подхода к определению применимого вызывавшее квази-договорное обязательство, имеет наиболее реальную связь. См. дело De Greuchy v. Wills (1879). Впоследствии стал употребляться термин «реституция», который заменил понятие «квази-договора».

Wolff M. Op.cit. P. 480-481. Falconbridge J.D. Op.cit. P. 356-367. Gutterbridge H.C. and Lipstein K. ‘Conflict of Law in Matters of Unjustifiable Enrichment. The Cambridge Law Journal, Vol. 7, No. 1 (1939). P.80. Goff and Jones, The Law of Restitution (1966).Ch.44. Cohen S, ‘Quasi Contract and the Conflict of Laws’ (1956) 31 Los Angeles Bar Bulletin. P. 71. Morris. ‘The Choice of Law Clause in Statutes’ 62 Law Quaterly Review (1946). P.

170.

Решение по делу было вынесено Палатой Лордов в 1943 году. Необходимость применения реституции как средства правовой защиты лорд Райт (Lord Wright) обосновал так: «Ясно, что любая цивилизованная правовая система должна обеспечить защиту в случах так называемого неосновательного обогащения или неосновательной выгоды с тем, чтобы не допустить сбережения одним лицом денег или получения какойлибо выгоды за счет другого, против воли которого удерживаются денежные средства или выгода. В Англии такое средство правовой защиты традиционно отличается от средств правовой защиты, применяемых при нарушении договора или совершении деликта, и в настоящее время относится к третьей разновидности средств правовой защиты, предоставляемых по общему праву, - так называемому «квази-договору» или «реституции». Привод. по кн. Dicey A. & Morris J. Conflict of Laws. 8th ed. London. 1967. P. 903.

Panagopoulos G. Restitution in Private International Law (Hart Publishing, Oxford,2000). Rose F. Restitution and the Conflict of Laws (Mansfield Press, Oxford, 1995). Bennett T.W. ‘Choice of Law Rules in Claims of Unjust Enrichment’ (1990) 39 ICLQ 136. Blaikie J.‘Unjust Enrichment in the Conflict of Laws’ [1984] Juridical Review

112. Bird J. ‘Choice of law’ in Rose (ed).Stevens. ‘The Choice of Law Rules of Restitutionary Obligations’ in Rose (ed.).

права к реституционному обязательству.217 Как считает Э.Бэрроуз, изучение проблемы установления применимого права в сфере неосновательного обогащения имеет не только теоретическую, но и существенную практическую значимость в свете необходимости применения единообразного европейского подхода, в значительной степени отличающего от национального коллизионного регулирования.218 Для Великобритании как страны-участницы Европейского Союза, действуют также нормы Регламента Рим II, относящиеся к обязательствам из неосновательного обогащения. Вместе с тем, изначально правительство Великобритании и английское научное сообщество выступили против включения коллизионной нормы, посвященной неосновательному обогащению, по причине отсутствия достаточного единообразия в понимании этого института в национальном законодательства государствечленов ЕС.219 Впоследствии было признано, что Регламент внес ясность и четкость в ранее сложившиеся в английской доктрине коллизионные правила, регулирующие обязательства из неосновательного обогащения (так называет правило А.Дайси и Дж.Морриса «Rule 200»).

В США коллизионные вопросы обязательств из неосновательного обогащения – одна из ветвей коллизионного права, претерпевших значительное влияние современных тенденций развития международного частного права, в частности речь идет об отходе от «жестких» коллизионных формул прикрепления в сторону более гибкого коллизионного регулирования. Так, Второй свод законов о конфликте законов (1971) закрепил главенство привязки к праву, имеющему наиболее тесную связь с Panagopoulos G. Op.cit. P.111. Столь неудовлетворительное состояние английской доктрины по данной проблемы, по образному выражению лорда Миллета, в итоге приводит к тому, что английский судья, сталкиваясь с неразрешимыми в доктрине вопросами словно «плавает в неизведеннах водах без каких-либо ориентиров». Lord Justice Millett. ‘Jurisdiction and Choice of Law in the Law of Restitution’ in TK Sood and others (eds). Current Issues in International Commercial Litigation (Singapore, The Faculty of Law of the National University of Singapore, 1997. Привод. по кн.: Pitel Stephen. “Characterisation of Unjust Enrichment in the Conflict of Laws”. P. 534.

Burrows A. Law of Restitution. P.709.

Hill Jonathan, Chong Adeline. International Commercial Disputes: Commercial Conflict of Laws in English Courts. 4th ed. Hart Publishing. Oxford and Portland, Oregon. 2010. P. 609.

правоотношением из неосновательного обогащения (the most significant relationship), заменив территориальный подход к определению права в данной области (vested rights approach), получивший закрепление в Первом Своде (1934).

Как и в Англии, главным источником норм американского коллизионного права служит судебный прецедент. Вместе с тем, в США значительным авторитетом пользуются акты неофициальной кодификации международного частного права, представляющие собой обобщение сложившейся судебной практики при разрешении вопросов определения права, подлежащего применению. На сегодняшний день таким документом служит Свод законов о конфликте законов (Restatement of the Law, Conflict of Laws), составленный Американском институтом частного права.220 Как отмечает А.С.Комаров, Свод, не являясь источником права, тем не менее активно используется судами в качестве дополнительного обоснования для принятия решения.221 В настоящее время применяется второе издание Свода законов (Restatement Second, 1971), который исходит из принципа наиболее тесной связи в качестве основного критерия при установлении применимого права, в отличие от первого издания Свода законов (Restatement First), опиравшегося на концепцию «vested rights approach», который устанавливал жесткие коллизионные нормы.

222 Отличительной чертой американского коллизионного права является формирование каждым штатом самостоятельного коллизионного права, которое может существенным образом отличаться как от коллизионного регулирования таких же вопросов в других штатах, так и от коллизионных правил, складывающихся на федеральном уровне.

Всего было опубликовано 2 издания Свода (Первое издание в 1934 году, Второе издание в 1971 году).

Комаров А.С. Ответственность в коммерческом обороте. М.:Юрид. лит. 1991. С.19.

Канашевский В.А. Международное частное право. Учебник. 3-е изд. М.: Международные отношения.

2016. С.90.

Можно выделить следующие сложившиеся в англо-американской доктрине коллизионные подходы к определению права, подлежащего применению к обязательствам из неосновательного обогащения:

право страны, с которой обязательство из получения выгоды от I.

неосновательного обогащения наиболее тесно связано (proper law of obligation to restore the benefit of an enrichment).

Данное коллизионное правило (известное как Rule 200) было впервые предложено авторами английского курса А.Дайси и Дж.Морриса.223 Во втором параграфе правила авторы уточняют коллизионную привязку «право страны, с которой обязательство имеет наиболее тесную связь»

применительно к различным ситуациям, в связи с наступлением которых обязательство из получения неосновательной выгоды может возникнуть:

a) если обязательство возникает в связи с договором, правом страны, с которой обязательство наиболее тесно связано, является право, свойственное договору (proper law of the contract);

b) если обязательство возникает в связи с совершением сделки с недвижимым имуществом (земельным участком), правом страны, с которой обязательство наиболее тесно связано, является закон страны местонахождения имущества (lex situs);

c) если обязательство возникает при наступлении иного обстоятельства, правом страны, с которой обязательство наиболее тесно связано, является закон страны, где имело место неосновательное обогащение.

Впервые правило было закреплено в шестом издании Dicey A. and Morris J. Conflict of laws (London, Stevens & Sons Limited 1949). 6th ed. Впоследствии в кн. Cheshire and North. Private International Law (London, Butterwoths 1999). 13th ed. В 2000 году вышло тринадцатое издание Dicey, Morris & Collins. Conflict of Laws, в котором правило именуется Rule 230. Для целей настоящей диссертации будет использоваться наиболее часто встречающийся в доктрине термин «Rule 200».

Примечательно, что правило, изначально предназначенное разработчиками для применения к квазидоговорным обязательствам, правовая природа (опираются на теорию «подразумеваемого» договора – implied contract theory) не совпадает со сложившимся в современной английской доктрине учением о реституции, практически не изменилось с момента своего первого опубликования.224 Правило применения закона страны, с которой любое обязательство из неосновательного обогащения имеет наиболее тесную связь (proper law of the obligation)225 выступает в роли общей презумпции, которая конкретизируется в специальных коллизионных привязках, подлежащих применению к отдельным категориям (основаниям), в связи с которыми наступает неосновательное обогащение (пункты a) – c) второго параграфа правила).

При этом, перечень таких оснований не закрытый, думается, ввиду невозможности предусмотреть всё разнообразие случаев, могущих повлечь наступление неосновательного обогащения.

В литературе отмечаются как достоинства, так и недостатки вышеупомянутого подхода: с одной стороны, гибкость, когда отыскание права, подлежащего применению, опирается на каузальное исследование обстоятельств каждого конкретного дела, с другой стороны, отсутствие достаточной определенности при оценке значимости различных коллизионных критериев, возможность ограничительного толкования привязки «proper law of the obligation», когда под «обязательством»

понимаются только обязательственно-правовые средства защиты, а средства защиты личных и имущественных прав исключаются из сферы действия данного правила.226 Panagopoulos G. Op.cit. P. 113. См. Dicey A. and Morris J. The Conflict of Laws (13th ed.) by L. Collins, London, 2000.

В доктрине данный подход также именуется lex causae condictionis.

Дж. Панагопулос видит решение проблемы толкования «proper law of the obligaton» в замене слова «обязательство» (obligation) на более нейтральное слово «категория» (issue). Panagopoulos G. Op. cit. P. 113, 154.

Следует учитывать, что в английской доктрине сложилась неоднозначная позиция относительно данного коллизионного принципа:

одни считают его полноценным правилом определения применимого права,227 другие рассматривают в качестве общей презумпции.228 С нашей точки зрения, подход, заложенный в английском праве, «proper law of the obligation», применяется в качестве общей презумпции наиболее тесной связи обязательства с правом какой-либо страны исходя из определенного критерия или признака, к примеру, место нахождение имущества, место наступления обогащения, без указания на право конкретного государства, что напоминает аналогичную концепцию английского права «proper law of the contract» для регулирования договорных обязательств, послужившей основой для российской привязки к праву страны, с которой наиболее тесно связан договор (пункт 1 статьи 1211 ГК РФ).

При разрешении коллизионного вопроса неосновательного обогащения на основе применения критерия наиболее тесной связи авторы-разработчики Дж.Моррис и А.Дайси обращали внимание на следующие моменты:229 тот факт, что правоотношение, в связи с которым возникло обязательство из неосновательного обогащения, неизвестно английскому праву (к примеру, действия в чужом интересе без поручения – negotiorum gestio), не означает применение коллизионных привязок в области деликтных обязательств;

применение права, которому подчинен договор, к обязательству из неосновательного обогащения, возникающего в силу закона, основано на фикции наличия «подразумеваемой» воли сторон договора.

См. McLeod. The Conflict of Laws (Calgary, 1983). P. 571-572. Blaikie J. “Unjust Enrichment in the Conflict of Laws” [1984] J.R. P. 112, 125. Anton A. Private International Law, 2nd ed. (Edinburgh, 1990). P. 311. Привод. по кн. Panagopoulos G. Op.cit. P. 113.

Burrows A. Op.cit. P. 491. R. Leslie, “Unjustified Enrichment in the Conflict of Laws” (1988) 2 Edinburgh Law Review 233, 236–7. Привод. по кн. Panagopoulos G. Op.cit. P. 113.

Dicey A. and Morris J. Conflict of laws. London. Stevens &Sons Limited. 1967. P.904-905.

Как известно, основным источником английского международного частного права является судебный прецедент. Принятый в 1995 году Закон Великобритании о международном частном праве не содержит правил для определения права, применимого к неосновательному обогащению.230 Известно, что разработчики Закона руководствовались рекомендациями Правовой комиссии Англии и Уэльса (Law Commission for England and Wales, Private International Law: Choice of Law in Tort and Delict), в частности, о недопустимости применения коллизионных норм в области деликтов к реституционным обязательствам.231 Далее рассмотрим специальные привязки proper law of the obligation и сложившуюся судебную практику по вопросам определения применимого права по делам о взыскании неосновательного обогащения.

Специальные коллизионные привязки, определяемые на основании общей презумпции (proper law of the obligation):

1) обязательство по возврату неосновательно полученного, возникшее в связи с договором, заключенным между сторонами, регулируется правом страны, с которой договор наиболее тесно связан.

К требованиям о возврате неосновательного обогащения в рамках договорных правоотношений относятся иски о возврате денежных средств, уплаченных потерпевшим либо о предоставлении эквивалентного возмещения расходов (затрат) исполнителю за выполненные работы, оказанные услуги по договору признанному (quantum meruit), недействительным. Во всех вышеописаных случаях существование и сфера действия обязательства о возврате неосновательно полученного определяются по закону страны, которому подчинен договор, либо закону См. в кн. Международное частное право. Иностранное законодательство. Сост. и науч. рук. А.Н.

Жильцов, А.И.Муранов. М.: Статут. 2001.С. 200-226.

Подробнее см. Takashi Koj. Claims for Contribution and Reimbursement in International Context. Conflict-ofLaws Dimensions. Oxford.2000.P. 52.

страны, которому был бы подчинен договор, если бы не был признан недействительным или незаключенным.232 Впервые Палата лордов применила данный подход в ранее упоминаемом деле Fibrosa. Польская компания уплатила аванс английской компании (поставщику) в оплату будущих поставок оборудования в г. Гдыня.

Впоследствии исполнение договора поставки оказалось невозможным вследствие оккупации немцами г. Гдыни в сентябре 1939 года и польская компания обратилась в суд с требованием о возврате уплаченной денежной суммы на основании реституции. Суд применил английское право как закон, которому был подчинен договор.

Наибольшую известность в научных кругах получило дело Arab Monetary Fund v. Hashim, рассмотренное Апелляционным судом Англии и Уэльса в 1996 году.233Арабский валютный фонд заявил в суд требование о взыскании с бывшего президента фонда г-на Хашима сумм денежных средств, полученных последним в качестве взятки за победу в тендере на право заключения договора строительного подряда. Апелляционный суд, посчитав требование о возврате полученной суммы взятки как относящееся к обогащению,234 неосновательному применил соответствующую коллизионную привязку, т.е. закон страны, который регулировал отношения в связи с проведением незаконного тендера на строительство – право Абу Даби. Как отмечает Дж. Панагопулос, применение права Абу Даби не было обусловлено связью с местом неосновательного обогащения, поскольку все поступления от взяток приходили на счет, который был открыт в швейцарском банке, а конечным местом неосновательного обогащения была Англия.235 Dicey A. &Morris J. Op. cit. P. 905.

Дело рассматривалось лордом-мировым судьей Saville L.J. The Times, 11 Oct 1994. [1996] 1 Lloyd’s Rep.

589.

Квалификация судьи получила неодобрительную оценку в работе Дж. Панапулоса, который предложил рассматривать такое требование на основе реституции, конфискации за подрыв доверия при исполнении своих служебных обязанностей.

Panagopoulos G. Op.cit. P. 125.

Множественность лиц при неосновательном обогащении.

В случае, когда реституционное требование возникает между несколькими со-должниками, могут возникнуть проблемы с определением применимого права, поскольку параграф 2 (a) правила 200 А.Дайси и Дж.Морриса, главным образом, предназначается для требований о возврате денежных средств с непосредственно обогатившегося получателя платежа, тогда как требование одного из должников к другим со-должникам о возмещении денег, уплаченных кредитору, остается не урегулированным.

Для иллюстрации приводится следующий пример:236 E в Англии имеет обязательство перед F во Франции по договору, подчиненному английскому праву. A в Бельгии и X в Голландии выступают в качестве поручителей E по договору поручительства, регулируемому французским правом. A уплачивает долг в Бельгии и намерен получить возмещение с X.

Как указывает К.Такаши, здесь реституционное требование сопровождает три группы правоотношений: между истцом и кредитором, между ответчиком и кредитором, и, наконец, между истцом и ответчиком.

Поскольку правило 200 не устанавливает порядок разрешения противоречий между общей привязкой (proper law of the obligation) и параграфом 2 (lex contractus), становится неясно, с правом какой из этих стран реституционное требование имеет наиболее тесную связь: законом основного договора либо законом договора поручительства.237 Неосновательное обогащение и совместное причинение вреда.

По мнению А.Дайси и Дж.Морриса, право, подлежащее применению к требованию о возврате уплаченного между причинителями вреда, определяется на основании общей презумпции закона места совершения Takashi Koj. Op.cit. P. 62.

Takashi Koj. Op.cit. P. 63-65. Позиции других авторов по вопросу о применимом праве к возврату неосновательно полученного при поручительстве: закон страны договора поручительства (Р.Гофф), закон страны основного долга (Мартини), закон места платежа (Э.Бэрроуз), закон местожительства должника – lex domicilii debitoris (дело American Surety of New York v. Wrightson (1910).

деликта; в случае совместного местожительства причинителей вреда в одном и том же государстве, подлежит применению закон страны совместного местожительства как имеющей более тесную связь с правоотношением, нежели закон страны места совершения деликта.238 Неосновательное обогащение и недействительность договора.

Наиболее часто обязательства из неосновательного обогащения наступают в связи с признанием сделки недействительной. Долгое время в Англии вопрос о праве, подлежащем применению в таких случаях, вызывал затруднения, так как Соединенное Королевство Великобритании и Северной Ирландии сделало оговорку о неприменимости ст. 10.1 (e) Римской Конвенции о праве, применимом к договорным обязательствам 1980 года,239 в силу которой закон страны, который регулирует договор, определяет действительности.240 последствия его Иными словами, возникала неопределенность относительно того, каким правом следует руководствоваться для регламентации реституционных требований, возникающих при недействительности договора: подчинять статуту договора либо сделать выбор в пользу специальной привязки, применяемой к реституционным обязательствам. Только лишь с принятием Регламента (ЕС) № 593/2008 от 17 июня 2008 года «О праве, подлежащем применению к договорным обязательствам» («Рим I»), к которому присоединилось Соединенное Королевство,241 неопределенность в вопросе квалификации таких требований в целом была устранена.

Dicey A. & Morris J. Привод. по кн. Takashi Koj. Op. cit. P. 54.

Official Journal of the European Communities, C 27, Vol.41, 26 January 1998. Текст неофициального перевода с английского языка Н.Г. Вилковой.

Великобритания исключила применение положения согласно разделу 2(2) Акта о контрактах (применимое право) 1990 в порядке ст. 22(1) Конвенции. В настоящее время Римская конвенция заменена на Регламент Рим I, который также подчиняет последствия недействительности сделки праву, применимому к договору. В отличие от Конвенции, Регламент Рим I имеет прямое действие во всех государствах-членах ЕС и не требует имплементации во внутригосударственное право страны. См. Peter Hygh. Autonomy in International Contracts. Clarenden Press. Oxford. 1999. P. 254. Panagopoulos G. Op. cit. P. 144.

В соответствии с официальным письмом правительства Великобритании от 24 июля 2008 г.

Вместе с тем, в английской доктрине до сих пор нет единого мнения о праве, подлежащем применению к вопросам реституции при недействительности договора.242 Основной аргумент против определения последствий недействительности сделки на основании статута договора исходит из правовой природы обязательства из неосновательного обогащения, возникающего в силу закона, а не общего волеизъявления сторон.243 Таким образом, в отличие от большинства европейских стран, в английской доктрине сложилась двоякая позиция относительного того, подпадает ли вопрос о последствиях недействительности договора под действие права, применимого к договору (lex causae).

По мнению некоторых авторов, последствия недействительности договора входят в сферу действия права, применимого к реституционным требованиям.244 Данный вывод нашел подтверждение в судебной практике.

Так, при рассмотрении Сессионным судом Шотландии в 1997 году дела Baring Bros. & Co. Ltd. v. Cunninghame District Council245 лорд Дж. У. Пенроуз постановил, что вопросы реституции, вызванной недействительностью сделки, подлежат регулированию в соответствии с отдельной коллизионной нормой, т.е. правом иным, нежели право, применимое к договору. Это означает, что даже если стороны прямо подчинили договор английскому праву, реституция как последствие его недействительности может определяться по праву иного государства, имеющего наиболее тесную связь с обстоятельствами, вызвавшими неосновательное обогащение. В частности, Дж. Блейки указывает, что вопросы неосновательного обогащения следует В пользу применения закона, применимого к договору, высказываются такие авторы, как Р. Стивенс, Дж.Бёрд, П.Бреретон. Stevens R. The Choice of Law Rules of Restitutionary Obligations, in Rose (ed.) Restitution and the Conflict of Laws. P. 197, 198. Brereton P. Restitution and Contract, in Rose (ed.). P.179. Bird J. Choice of Law, in Rose (ed.). P.122, 123.

Dicey A. & Morris J. Conflict of Laws (1993). 12 th ed. P.1473. Привод. по кн. Peter Hygh. Op. cit. P. 255.

Такой же позиции придерживается Panagopoulos G. Op.cit. P. 147. Однако, как отмечает Bird J, здесь есть противоречие, поскольку последствия нарушения договора также наступают по закону. См. Bird J.‘Choice of law’, in Rose (ed.). Restitution and the Conflict of Laws (Mansfield Press.1995). P. 127.

Takashi Koj. Op. cit. Section 3. Claim for contribution in respect of payment under a void contract. Cheshire and North. P.600, 673; Chitty on Contracts. P.1589, 1637, 1647; Dicey A. and Morris J. P.1496–7; Giuliano-Lagarde Report. P.33.

The Times, 30 September 1996.

определять в соответствии с правом страны, с которой обязательство по возврату неосновательно полученного имеет наиболее тесную связь.246 Вопрос о праве, применимом при недействительности договора, также был предметом рассмотрения Палаты Лордов по другому делу Kleinwort Benson Limited v. Glasgow City Council.247

2) неосновательное обогащение в связи со сделкой, предметом которой выступает недвижимое имущество (земельный участок) подчиняется закону местонахождения имущества (lex situs). Иллюстрацией этому служит решение, вынесенное Апелляционным судом Англии и Уэльса в 1887 году, по делу Batthyany v. Wadford.248 Арендатор, получивший в наследство земельные участки на территории Австрии и Венгрии, подал иск против управляющего наследственным имуществом за ухудшение (порчу) земель (fidei commis). Апелляционный суд, квалифицировав заявленное требование не как деликтное, а квазидоговорное, применил австрийское право как закон местонахождения земельного участка.

закон места неосновательного обогащения (law of the place of II.

enrichment).

Исторически самым первым подходом к определению применимого права в области неосновательного обогащения являлся закон места неосновательного обогащения, который предлагалось использовать в качестве генеральной коллизионной привязки либо субсидиарной привязки, применяемой в случае наступления обязательства из неосновательного обогащения не в связи с каким-либо правоотношением.249 Впервые данное коллизионное правило было закреплено в американском Первом издании Blaikie J.‘Unjust Enrichment in the Conflict of Laws’. 1984. Juridical Review 112. P.125.

[1999] 1AC 153 (HL). Был заключен своп контракт между банком и Советом Шотландии. Впоследствии контракт был признан недействительным в связи с отсутствием полномочий Совета Шотландии (ultra vires).

Статут контракта определял вопросы недействительности, однако, последствия недействительности относятся к статуту неосновательного обогащения. Привод. по кн. Pitel Stephen. ‘Rome II and Choice of Law for Unjust Enrichment’. P.239.

(1887) 36 Ch. D. 269.

Также именуется как lex loci condictionis. Gutteridge H.C. and Lipstein K., “Conflicts of Law in Matters of Unjustifiable Enrichment” (1941) 7 C.L.J. 80. Leslie R., “Unjustified Enrichment in the Conflict of Laws” (1998) 2 Edinburgh Law Review 233.

Свода законов о конфликте законов 1934 года (§§452 and 453 U.S. First Restatement 1934).250 Первое издание Свода законов о конфликте законов предусматривало две коллизионные привязки: закон места передачи материальной выгоды (§452), регулирующий вопрос о наличии/отсутствии права на возмещение имущественных потерь, и закон места неосновательного обогащения для определения того, возлагается ли на получателя обязанность возвратить полученную денежную сумму (§453).251 Данные коллизионные нормы различаются по форме полученного обогащения: в первом случае выгода получена в виде каких-либо материальных благ (выполнение работ, оказание услуг), во втором случае речь идет о выгоде, выраженной в денежном эквиваленте.

В американской доктрине Первое издание Свода законов явилось воплощением теории приобретенных правах, так называемого территориального подхода к применимого праву (vested rights), сторонником которого принято считать судью Джозефа Била (Beale).252 В английской доктрине применение закона места неосновательного обогащения вытекает из вышерассмотренного пункта «c» параграфа 2 правила 200 А.Дайси и Дж.Морриса. Законодательство большинства стран континентальной Европы предусматривало lex loci condictionis в качестве основной коллизионной Согласно §452 Первого Свода закон места получения материальной выгоды определяет, существует ли право на компесацию потерь. В силу §453 закон места неосновательного обогащения разрешает вопрос о возложении на реципиента обязанности по возврату суммы полученного неосновательного обогащения.

Panagopoulos G. Op.cit. P.115.

В силу этой доктрины государство применяет только свое собственное право, и может лишь признать права, приобретенные по иностранному закону. Treatise in Conflict of Laws,1 935 vol. ii, p. 1429. См.

Gutteridge H.C., Lipstein K. Op.cit. P. 82. Ehrenzweig A.A. Restitution in the Conflict of Laws. Law and Reason versus the Restatemnet Second// 36 New York University Law Review. 1297 1961. P. 1300.

обогащения.253 привязки в области неосновательного Наибольшую поддержку данный подход получил во французской доктрине.254 По мнению шотландского исследователя Р.Лесли, все вопросы неосновательного обогащения следует подчинять закону места неосновательного обогащения, по аналогии с деликтом закон наиболее тесной связи следует применять лишь в виде исключения из общего правила.255 Вместе с тем, в настоящее время закон места неосновательного обогащения (lex в роли коллизионной привязки loci condictionis) подвергается критике в зарубежной доктрине международного частного права. Применение данной коллизионной привязки затрудняется определением места локализации обязательств вследствие неосновательного обогащения. Это вызвано тем, что на практике возникает неопределенность по вопросу о том, что следует понимать под «местом неосновательного обогащения»: «место эффекта неосновательного обогащения» либо «место действия/события, которое привело к неосновательному обогащению».256 Проблема локализации обязательств из неосновательного обогащения традиционно рассматривается путем соотношения места потери Франция См. P. Arminjon, Precis de Droit International Priv (1958), Vol.2, §117; Balaster G.F., Ungerechtfertigte Bereicherung im Internationalen Privatrecht (1955), p.38, Niboyet J.-P., Trait Droit International Priv Franais (1948), Vol.5, §1444-1445. Бельгия См. Rigaux F., Droit Inter-national Prive (1979), Vol.2, § 1388.

Италия См. ст. 25(1) Вводных положений к Гражданскому кодексу. Испания См. J. D. Gonzalez Campos et al., Derecho Internacional Pri-vado (1984), p.416. Португалия См. ст. 44 Гражданского кодекса Португалии.

Bourel P., Les Conflits de Lois en Matiere d'Obligations extracontractuelles (1961). Он решительно отстаивал обоснованность закона места неосновательного обогащения, убедительно отвергал возражения немецких авторов против применения единого критерия (закона места, где произошел факт, лежащий в основании обязательства) к различным случаям неосновательного обогащения со ссылкой на слишком расширенное понимание объема этого понятия в ГГУ и швейцарском праве. См. также Лунц Л.А. Курс международного частного права. В 3-х томах. М.: Спарк, 2002. С. 660.

Leslie R. Op. cit. P. 241.

Впервые (примерно в 30-е годы 20 века) вопросом о локализации места неосновательного обогащения задались английские авторы H. C. Gutteridge, K. Lipstein. В частности, lex loci actus допускал двоякое толкование: закон места непосредственно обогащения или закон места совершения сделки, повлекшей за собой такое обогащение. Op. cit. P. 88.

материальной выгоды (place of impoverishment)257 и места получения платежа (place of payment).258 Довольно часто обозначенная проблема поднимается в случаях, когда неосновательное обогащение связано с так называемой спецификацией (изготовлением вещи из чужого материала). В контексте Первого издания Свода законов о конфликте законов данный вопрос может быть проиллюстрирован на следующем примере:

некий г-н A привозит взятые у другого г-на B бревна в государство X, полагая, что они ему принадлежат, и затем перевозит в государство Y, где делает из бревен ящики. Г-н B требует вернуть ящики. Г-н A подает иск в суд государства с требованием возместить ему стоимость X произведенных им работ. По праву X г-н A имеет право подать такой иск, по праву Y у него нет такого права. Судебное решение было вынесено в пользу B. 259 На данном примере видно, что местом локализации неосновательного обогащения определено действие или событие, приведшее к неосновательному обогащению как эффекту такого действия или события.

Концептуально закон места неосновательного обогащения сконструирован по модели закона места совершения деликта, что позволяет некоторым авторам проводить параллели между этими двумя внедоговорными обязательствами. В основном аргументация против применения lex loci condictionis сводится к тому, что поскольку закон места совершения деликта имеет недостатки, закон места неосновательного обогащения также несовершенен. В частности, к недостаткам lex loci delicti относят, во-первых, весьма незначительную связь места совершения деликта Cohen S. Quasi-Contract and the Conflict of Laws. 1956. 31 Los Angeles Bar Bulletin 71.

Blaikie J. Op. cit. P.119. Gutteridge and Lipstein. Op. cit. P. 89-90. По мнению Дж. Блейки, наиболее тесную связь между действиями, приводящими к неосновательному обогащению, и местом совершения окончательного платежа или передачи имущества имеет закон места получения платежа.

Bennet T.W. Op.cit. P.147.

с основанием иска,260 во-вторых, затруднения с локализацией места совершения деликта.261 Кроме того, не стоит забывать, что понятие неосновательного обогащения имеет не только чисто фактическую сторону, но употребляется в значении юридического факта, что на практике может привести к искажению данного понятия в случае слишком узкого его толкования.262 В англо-американской доктрине отсутствует однозначная и авторитетная позиция о применении закона места неосновательного обогащении. Критерии определения места неосновательного обогащения вырабатываются на основе судебной практики.

При рассмотрении Палатой Лордов дела Re Jogia (A Bankrupt) [1988]263 о взыскании с французского поставщика должника излишнее уплаченных денежных средств в рамках процедуры банкротства судья V.-C. BrowneWilkinson выразил особое мнение о необходимости применения закона места неосновательного обогащения или места получения платежа как имеющего наиболее тесную связь с правоотношением, руководствуясь теорией подразумеваемого договора (theory of implied contract).

В деле Chase Manhattan Bank N.A. v. Israel-British Bank (London) Ltd.264 судом штата Нью-Йорк в 1981 году был рассмотрен спор между ньюйоркским банком и лондонским банком о возврате ошибочно перечисленной нью-йорским банком денежной суммы в размере 2 млн. долларов США на расчетный счет ответчика в другом нью-йорском банке. На основании параграфа 2 (c) правила 200 А.Дайси и Дж.Морриса судья Гоулдинг применил право штата Нью-Йорк, согласно которому ответчик признается Подтверждением тому служит известное дело Babcock v. Jackson [1963], где впервые за историю амерканской юриспруденции судья отказался от традиционной для деликтных обязательств привязки к места совершения деликта, применив закон наиболее тесной связи. Как отмечает Дж. Панагополус, ссылаясь на авторитет А.Дайси и Дж.Морриса, зачастую подлежащее применению право устанавливается случайно и может вообще не иметь никакой связи с правоотношением. Panagopoulos G. Op. cit. P. 137.

Bennet T.W. Op.cit. P. 149.

Bennet T.W. Op.cit. P. 150.

[1988] 1 W.L.R. 484.

[1981] 1 Ch. 105.

доверительным собственником денежных средств (a constructive trustee of the moneys).

Таким образом, на современном этапе, несмотря на очевидную простоту в применении, закон места неосновательного обогащения в роли единообразного коллизионного критерия, который смог бы охватить все разнообразные случаи неосновательного обогащения, отвергается англоамериканской доктриной. 265 закон страны, с которым правоотношение имеет наиболее тесную III.

связь (law of the state which has the most significant relationship) В соответствии с данным подходом обязательство из неосновательного обогащения подчиняется праву страны, с которым наиболее тесно связано возникшее правоотношение.

Разработка нового подхода к определению права, подлежащего применению, явилась закономерным результатом развития американского коллизионного права, главной тенденцией которого явился принцип наиболее тесной связи как основной критерий для выбора права, подлежащего применению, в области договорных, внедоговорных обязательств (деликты и неосновательное обогащение).

В настоящее время данное коллизионное правило получило закрепление в § 271 Второго издания Свода законов о конфликте законов (Second Restatement, Conflict of Laws, 1971), призванного заменить устаревшее правило о законе места неосновательного обогащения как не отвечающего современным тенденциям коллизионного регулирования.

См. Panagopoulos G. Op.cit. P.115.

§ 271 Second Restatement 1971 гласит:

1) Применительно к реституционным требованиям права и обязанности сторон в отношении конкретного основания иска должны определяться в соответствии с законом штата, который касательно данного основания иска имеет наиболее тесную связь с обстоятельствами дела и сторонами на основании принципов, изложенных в § 6.

2) При применении принципов § 6 в целях установления применимого права должны приниматься во внимание следующие контакты:

a) место, где наступило правоотношение сторон при условии наличия существенной связи правоотношения с получением неосновательного обогащения;

b) место получения необоснованной материальной выгоды или неосновательного обогащения;

При выработке правила преследовалась цель Restatement Second установления единого коллизионного правила, применимого ко всем случаям неосновательного обогащения.267 Для целей определения применимого права доктрина разделяет все случаи неосновательного обогащения на две категории: 1) право, применимое к ситуациям, когда обязательство из неосновательного обогащения возникает в связи с существующим или предполагаемым правоотношением сторон - пункт 2 (а) § 271 Restatement Second); 2) право, применимое к ситуациям, когда неосновательное обогащение не основано на предшествующем правоотношении сторон - пункт 2 (b), (c), (d), (e) § 271 Restatement Second.268 В первом случае подлежит применению право страны, которому подчинено существующее или предполагаемое правоотношение, сопровождающее неосновательное обогащение (к примеру, договор, траст, фидуциарное обязательство и т.п.),269 во втором случае вопрос о выборе права разрешается на основе принципа наиболее тесной связи, при определении которой суд оценивает контакты (связи) реституционного правоотношения из установленного списка с целью выявления правопорядка, имеющего наиболее существенную связь с обстоятельствами дела.270 Установление применимого права на основании критерия наиболее тесной связи опирается на доктрину правительственного интереса оказавшую значительное влияние на (government interest analysis),

c) место совершения действия по передаче материальной выгоды или неосновательного обогащения;

d) домициль, место жительство, национальность, место инкорпорации и место ведения бизнеса (предпринимательской деятельности) сторон;

e) место нахождения вещей, в том числе земельного участка или движимого имущества, имеющих существенную связь с правоотношением из обогащения в момент неосновательного обогащения.

Вышеуказанные контакты должны оцениваться по степени важности с конкретным правоотношением.

Привод. по Hay P. Unjust Enrichment in the Conflict of Laws: A Comparative View of German Law and theAmerican Restatement 2d. P.49.

Hay P. Op.cit. P.13 Hay P. Op.cit. P. 43, 46.

Panagopoulos G. Op.cit. P.149-151.

Hay P. Op.cit.P.46.

Данная доктрина является продуктом развития исключительно американской правовой мысли и не получила развитие в других странах общего права. Основоположником концепции принято считать Б.Карри, который считал, что суд должен применять законы государства, которое заинтересовано в применении развитие американского коллизионного права на протяжении последних пятидесяти лет.272 В американской доктрине данный подход рассматривается в контексте схожей ему английской модели “proper law of the obligation”, послужившей началом перехода от метода «привязки» к новому коллизионному методу «подхода».273 В отличие от метода «правила», когда суд, следуя заранее установленной формуле прикрепления, обращается к праву определенного государства, применение метода «подхода» предполагает поиск надлежащего правопорядка путем оценки («взвешивания») списка контактов (связей), которые имеет правоотношение с различными правовыми системами, на предмет их существенности или значимости в целях наиболее точного разрешения проблемы выбора права.

Вместе с тем, в отличие от германской модели lex causae condictionis английская доктрина proper law of the obligation и американский подход на основе принципа наиболее тесной связи (the most significant relationship approach) не являются коллизионными нормами, указывающими право страны, подлежащее применению к неосновательному обогащению, предлагая лишь подход к определению применимого права путем установления общей презумпции, конкретизируемой в специальных презумпциях, применимых для отдельных случаев неосновательного обогащения либо путем указания примерного перечня контактов, подлежащих оценке судом для целей отыскания надлежащего правопорядка.

Таким образом, с точки зрения американской доктрины установление применимого права на основе критерия наиболее тесной связи должно осуществляться с учетом конкретных обстоятельств дела, что позволяет говорить о казуистичности данного подхода. В качестве ориентира в своих законов. Currie B., Selected Essays on the Conflict of Laws (Durham, NC, 1963). Впоследствии доктрина получила дальнейшее развитие в рамках теории «центра тяжести» (center of gravity).

Bennet T.W. Op.cit. P.153.

Bennet T.W. Op.cit. P.145. Hay P. Op.cit. P.11.

процессе поиска применимого права пункт 2 § 271 Свода закрепляет примерный перечень (контактов) связей неосновательного обогащения с тем или иным правопорядком. При этом, при определении применимого права суд должен принимать во внимание установленные принципы (§ 6 Свода).274 Поскольку перечень контактов носит незакрытый характер, оценка (взвешивание) контактов производится судом по своему усмотрению, исходя из характера и обстоятельств конкретного дела, что не позволяет достичь единообразного результата разрешения коллизионных вопросов.275 Ключевой категорией является термин «relationship», который во Втором издании Свода используется в значении «связи» правоотношения с той или иной правовой системой. Вместе с тем, по аналогии с понятием «Rechtverhltniss» в германском праве англо-американская доктрина использует категорию «preexisting для обозначения relationship»

предполагаемого или существующего правоотношения, в связи с которым может наступить обязательство из неосновательного обогащения. По мнению П.Хея, категорию «preexisting relationship» следует трактовать широко, охватывая, помимо договорных правоотношений, отношения, предметом которых выступает имущество.276 Вместе с тем, в отличие от германского «Rechtverhltniss», Restatement Second не включает в данную категорию случаи так называемого ошибочно предполагаемого правоотношения. 277 По убеждению П.Хея, правило Restatement Second не дает ответы на некоторые вопросы, в частности, определение момента возникновения предполагаемого правоотношения, «основного правоотношения», составляющего основание (cause of action) иска о неосновательном обогащении. Как считает автор, указанные затруднения вызваны многозначностью самого термина «relationship», используемого в одних В частности, к ним относятся интересы публичного порядка, основополагающие положения в определенной области права, определенность, предсказуемость и единообразие подхода в достижении результата, простоту в установлении применимого права.

Bennet T.W. Op.cit. P.155.

Hay P. Op.cit. P.44.

Hay P. Ibid.

случаях в значении существующего правоотношения, сопровождающего неосновательное обогащения; в других - для обозначения «центра тяжести», т.е. наиболее существенной связи (контакта) с тем или иным правопорядком.

Возможным способом разрешения проблемы явилось бы закрепление в Restatement Second четких критериев разграничения между случаями, когда неосновательное обогащение возникает в связи с существующим правоотношением, и случаями, когда такое правоотношение не возникло, но предполагается между сторонами.

Следует отметить, что, в отличие от германской доктрины, американский Restatement Second не содержит правил о выборе права к отношениям из неосновательного обогащения с участием третьего лица.

Исключение составляют случаи, вытекающие из агентских соглашений и договора хранения (депозита), которые подчиняются праву, применимому к существу правоотношения.278 Во всех остальных случаях применимое право определяется исходя из общего критерия наиболее тесной связи.279 На сегодняшний день концепция наиболее тесной связи для целей определения применимого права пользуется популярностью. Однако, есть авторы, которые критично оценивают значение правила Restatement Second применительно к обязательствам вследствие неосновательного обогащения.

Так, Дж.Панагопулос отмечает, несмотря на то, что рассматриваемое коллизионное правило обеспечивает гибкость в выборе права, оно не позволяет достичь определенности, поскольку вопросы установления наиболее тесной связи в каждом конкретном случае остаются на широкое усмотрение суда.280 К такому выводу приходит автор, изучив судебную практику. В частности, по несложным делам, когда правоотношение имеют очевидную тесную связь только с одной страной, такой подход работает,281 Hay P. Op.cit. P.20.

Hay P.Op.cit. P.21.

Panagopoulos G. Op. cit. P.118.

Дело Nowell v. Dick [1969], по которому Апелляционный суд пятого округа США применил закон штата Нью-Йорк как имеющего наиболее тесную связь с отношениями, сложившими между клиентом и юристом, тогда как по делам со сложной фабулой дела, когда отдельные элементы правоотношения тесно связаны одновременно с разными правопорядками, выбрать из них надлежащий правопорядок вызывает трудности, поскольку судьи не знают, чем руководствоваться для оценки значимости отдельных элементов правоотношения по отношению к другим.282 Другой авторитетный американский ученый А.Эренцвейг утверждает, что идея выработки во Втором Своде законов единой универсальной коллизионной нормы, применимой ко всем случаям неосновательного обогащения, не увенчалась успехом, даже в отношении определенной группы случаев, поскольку суд, рассматривающий дело, будет всегда руководствоваться своими соображениями «справедливости», стоящими выше избранного права.283 К аналогичному заключению приходит также американский юрист Питер Хей в своей работе, посвященной сравнительно-правовому анализу американской модели, закрепленной во Втором издании Свода законов, и германского объясняя это невозможностью lex causae condictionis, установления единых критериев наиболее тесной связи для всех случаев неосновательного обогащения, возникающих на практике.284 Резюмируя вышеизложенное, следует признать, что подход, основанный на принципе наиболее тесной связи, является своеобразным аналогом английской доктрины «proper law of the obligation», а также имеет много общего с германским коллизионным правилом «lex causae condictionis».

поскольку на территории данного штата возникло правоотношение и выполнена большая часть работы юриста.

В решении по делу Phoenix Canada Oil Co.v. Texaco Inc.[1983], в котором был рассмотрен спор о взыскании с нефтяных компаний неосновательного обогащения, выразившегося в доходах, полученных по концессионному соглашению с правительством Эквадор, Апелляционный суд третьего округа США применил право Эквадор к требованию о неосновательном обогащении, несмотря на то, что стороны спора не имели принадлежности к республике Эквадор, а неосновательное обогащение было получено в штате Пенсильвания.

Ehrenzweig A. P.1305.

Hay P. Op.cit. P.43.

закон совместного гражданства (или места жительства) сторон (lex IV.

patriae/domicilii of the parties) Данный коллизионный подход к отысканию применимого права берет свое начало в конце XIX века. Этот подход был предложен представителями французской доктрины международного частного права (Ф.Лорен, А.Вейсс) в отношении любых квази-договорных обязательств, том числе из неосновательного обогащения.285 Как считает Ф.Лорен, поскольку квазидоговорные обязательства возникают в силу закона и опираются на волю сторон, их следует рассматривать по аналогии с договором.286 В связи с этим данным автором отвергается идея приравнивания квази-деликтов к квазидоговорным обязательствам и сформулировано специальное правило: если стороны имеют гражданство одного и того же государства (одинаковую национальную принадлежность), подлежит применению личный закон сторон, в противном случае отношение регулируется законом места совершения акта.287 В пользу определения применимого права по принципу национальности сторон также высказывались некоторые германские авторы (Э.Цительманн, Э.Франкенштайн).288 На сегодняшний день данное правило практически не применяется и представляет интерес исключительно с точки зрения эволюции коллизионных подходов в области неосновательного обогащения.

Непопулярность личного закона объясняется разными причинами. Так, по мнению Т.Беннет, личный закон должника не может претендовать на роль генерального универсального правила, так как рассчитан на весьма ограниченное количество случаев, отсутствует связь с фактической ситуацией, в рамках которой наступило неосновательное обогащение, кроме Laurent F. Droit civil international. P.9. Weiss A. Trait thorique et pratique de droit international priv. P. 387Привод. по ст. Gutteridge H.C., Lipstein K. Op. cit. P. 85.

См. L.v.Bar. The theory and practice of international private law. 2 nd ed. Edinburgh. 1892. P.642.

L.v.Bar. Ibid.

См. Gutteridge H.C., Lipstein K. Op. cit. P.86-87.

того, возможна произвольность (случайность) достигаемого результата применения данной коллизионной нормы. 289 Вместе с тем, закон личного закона сторон закреплен в качестве основного коллизионного правила для определения права, применимого к требованиям о возврате недолжно уплаченного в таком авторитетном документе региональной унификации международного частного права, как Кодекс Бустаманте.290 закон страны суда (lex fori) V.

Идея применения закона страны суда в качестве основного коллизионного принципа для определения права, применимого к случаям неосновательного обогащения, принадлежит авторитетному американскому автору А.Эренцвейгу. В своей известной работе «Restitution in the Conflict of Laws: Law and Reason versus the Restatement Second» данный автор подверг серьезной критике lex causae как основного подхода проекта Второго издания свода законов о конфликте законов (Draft Second Restatement, Conflict of Laws).

По мнению А.Эренцвейга, обращение к закону страны суда опирается на многочисленную судебную практику, когда суды почти всегда применяли свое собственное право по реституционным спорам.291 Как считает данный автор, в пользу права страны суда указывает также квалификация реституции в качестве средства защиты права (remedy), относящегося к процессуальному праву.292 Кроме того, целесообразность применения данного коллизионного правила вытекает из природы неосновательного обогащения, в основе Bennet T.W. Op.cit. P. 150-151. На нецелесообразность применения личного закона сторон ранее указывали авторы Гаттеридж и Липштейн. Op.cit. P. 89.

См. Международное частное право. Иностранное закоондательством// Предисл.: А.Л. Маковский; Сост.:

А.Н. Жильцов, А.И. Муранов. - М.: Статут, 2001. Ст. 221. С. 773.

Ehrenzweig A. Restitution in the Conflict of Laws: Law and Reason versus the Restatement Second. 36 New York University Law Review. 1297 (1961). P.1306.

Ehrenzweig A. Op.cit. P.1302, 1314.

которого лежит принцип справедливости, оценка которому может быть дана не иначе, как судом страны судебного разбирательства. 293 Вместе с тем, А.Эренцвейг допускал одно исключение из общего правила lex fori: «суд может воздержаться от применения собственного права в пользу иностранного права, когда любая из сторон разумно полагала на применение иностранного права».294 При этом, в ходе оценки такого разумного ожидания (reliance) не должна приниматься во внимание квалификация спора для целей определения применимого права, что, однако, не устраняет неопределенность относительно критериев reliance.

Применение закона страны суда (lex fori) для целей определения применимого права в области неосновательного обогащения не получило поддержки в зарубежной литературе. Так, по мнению Х.Гаттеридж и К.Липштейн, установление закона страны суда может привести к злоупотреблениям сторон при разрешении вопроса о применимом праве путем обращения стороны в суд той страны, законодательство которой предусматривает наиболее благоприятное регулирование.295 П.Хей считает, что подход, основанный на законе страны суда, следует отвергнуть, поскольку он не учитывает намерения сторон, которые служат решающим фактором для целей выбора применимого права, в частности, речь идет о случаях взыскания неосновательно полученного при расторжении договора, признания его незаключенным или заключенным под влиянием обмана, намеренного уклонения от закона.296 Как полагает Дж.Панагопулос, опираясь на сложившуюся судебную практику, реституция относится скорее к праву материальному, нежели к праву процессуальному и, соответственно, должна подчиняться lex causae.297 Ehrenzweig A. Op.cit. P.1305.

Ehrenzweig A. Op.cit. P.1307.

В качестве иллюстрации авторы приводят дело Chandler v. Webst. Gutteridge H.C., Lipstein K. Op. cit. P.

91.

Hay Peter. Unjust Enrichment in the Conflict of Laws: A Comparative View of German Law and theAmerican Restatement 2d// The American Journal of Comparative Law, Vol. 26, No. 1 P.14, 15.

Panagopoulos G. Op.cit. P. 141. Bennet T.W. Op.cit. P. 151.

В литературе разрешение коллизионного вопроса на основе закона страны суда обосновывается соображениями защиты публичного порядка страны суда, под которым принято понимать основополагающие положения, которые в силу их особого значения для страны призваны регулировать правоотношение, независимо от подлежащего применению права. Таким образом, единственным допустимым оправданием для отказа в применения иностранного права в пользу материального права страны суда является оговорка о публичном порядке. В США доктрина публичного порядка опирается на теорию правительственного интереса (government interest approach), оказавшего значительное влияние на развитие американского коллизионного права. 298 Проблема публичного порядка применительно к неосновательному обогащению рассматривается в работе Стивена Ли. По его мнению, в частности, судья может отказать во взыскании или, наоборот присудить неосновательно полученное, опираясь на нормы собственного материального права, если установит, что применение иностранного права приведет к последствиям, несовместимым с отечественным правопорядком, в том числе косвенно.299 Вместе с тем, как признает С.Ли, при решении вопроса о противоречии публичному порядку сохраняется некоторая степень неопределенности относительно круга обстоятельств, подлежащих оценке с точки зрения публичного порядка, устанавливаемых судьей самостоятельно исходя из конкретной фабулы дела.300 При этом, подчеркивается, что отказ в применении иностранного права не должен ставиться в зависимость от Параграф 221 Restatement (Second) Conflict of Laws предписывает принимать во внимание, помимо прочего, связи с государствами и юрисдикциями, затрагиваемыми спорным правоотношением. Lee Stephen.

“Restitution, Public Policy and the Conflict of Laws” (1998) 20 U.Q.L.J. 1. P. 2.

В качестве оснований отказа в возмещении неосновательного обогащения, признаваемого иностранным правом, приводятся: нарушение фундаментальных прав человека, совершение незаконных действий, мошеннические действия с целью обхода закона. Lee S. Op.cit. P. 11-14. Основаниями для присуждения неосновательного обогащения в силу местного права являются подкуп (взятка), получене выгоды вследствие утраты доверия, приобретение недвижимости под принуждением, вследствие обмана. P. 15-37.

Lee S. Op.cit. P.3.

формы, содержания или мотивов применяемого закона, предметом оценки могут быть только последствия применения иностранного права.

Можно привести несколько примеров применения закона страны суда со ссылкой на оговорку о публичном порядке:

Апелляционный суд Сингапура рассмотрел дело Thahir v. Pertamina [1994],301 которое касалось приведения в исполнения constructive trust в отношении имущества, полученного третьей стороной (г-жой Ташир), заведомо осведомленной о том, что имущество отчуждалось в нарушение фидуциарного обязательства. Суд признал г-жу Ташир вовлеченной с незаконную коррупционную схему. Несмотря на наличие связи дела с индонезийским правом, суд применил право Сингапура в целях недопущения нарушения публичного порядка страны суда и обязал г-жу Ташир вернуть неосновательно полученные денежные средства.

В деле National Commercial Bank v. Wimborne [1978]302 Верховный суд Нового Южного Уэльса в Австралии рассмотрел спор о взыскании с жителя Уэльса Вимборна денежных средств, полученных им в результате предоставления ложных заверений. Вимборн получил целевой заем в швейцарском банке под гарантию Национального коммерческого банка Саудовской Аравии, выданной, в свою очередь, под индемнити (indemnity) принца Саудовский Аравии для целей строительства торгового комплекса.

Однако, полученные денежные средства были использованы ответчиком не по целевому назначению. Применив закон страны суда, суд взыскал с г-на Вимборна денежные средства, полученные им обманным путем.

В деле United States Surgical Corporation v. Hospital Products International Pty Ltd [1982]303 американская корпорация (истец) предъявила иск о взыскании с австралийской компании (ответчик) неосновательного обогащения, полученного ответчиком путем намеренного нарушения своих [1994] S.L.R. 257, 272.

[1978] 5 B.P.R. 11, 598 (N.S.W.S.C.).

[1982] 2 NSWLR 766.

обязательств, вытекающих из контракта, Верховный суд Нового Южного Уэльса в Австралии отказал в применении закона штата НьюЙорк/Коннектикут, которому был подчинен контракт, на том основании, что применение такого закона, не признающего реституцию в сфере фидуциарных отношений, противоречит публичному порядку закона страны суда.

На современном этапе закон страны суда (lex fori) в качестве правила определения права, применимого к неосновательному обогащению, не закреплен ни в национальном законодательстве, ни в международноправовых актах. Отказ от привязки к закону страны суда обусловлен рядом причин: применение закона страны суда в качестве коллизионного правила определения статута неосновательного обогащения, во-первых, исключает применение права других правопорядков, с которым могут быть связаны элементы правоотношения из неосновательного обогащения, во-вторых, не учитывает позиции и интересы сторон для целей выбора применимого к их отношениям правопорядка, которые, как правило, имеют приоритет в свете расширения принципа автономии воли сторон, поэтому возможность выбора сторонами права не должна быть ограничена правом страны суда, в пользу данного довода служит исключение положения о выборе сторонами обязательства только права страны суда из статьи 1223 ГК РФ, в-третьих, приводит к сложностям при квалификации отношений из неосновательного обогащения по иностранному праву в случае невозможности толкования данного института по закону страны суда ввиду многообразия подходов к понятию «неосновательное обогащения» (может относиться к материальному либо к процессуальному праву).

С учетом изложенного, можно резюмировать, что, несмотря на некоторые достоинства (к примеру, исключает необходимость установления содержания иностранного права, требующего больших затрат и времени), закон страны суда не отвечает критериям единого универсального коллизионного правила, которое бы охватывало самые разнообразные случаи неосновательного обогащения, и может применяться лишь в исключительных случаях, когда обращение к собственному материальному праву необходимо для защиты национальных интересов страны, в которой рассматривается спор, на основании оговорки о публичном порядке, либо путем применения сверхимперативных норм страны суда.

статут фактора неосновательности обогащения (proper law of VI.

unjust factor) Совершенно новый подход к разрешению проблемы выбора права в области обязательств из неосновательного обогащения предлагает Дж.Панагопулос.304 В частности, по его мнению, вопросы неосновательного обогащения должны подчиняться закону страны, имеющей наиболее тесную и реальную связь с ключевым элементом иска о взыскании неосновательного обогащения - фактором неосновательности обогащения, под которым понимается обстоятельство, в силу которого обогащение одного лица за счет другого признается неосновательным, т.е. без правового основания.305 Предполагается, что такая коллизионная норма будет учитывать как правовую природу кондикционного требования, так и всё разнообразие обстоятельств, приводящих к наступлению неосновательного обогащения.

На первый взгляд, усматривается аналогия с основаниями недействительности сделки, когда право, применимое при определении недействительности сделки, определяется на основании единого генерального статута недействительности сделки, в качестве общей коллизионной нормы, субсидиарные статуты недействительности сделки подлежат применению в качестве специальной коллизионной нормы при отдельных основаниях недействительности сделки.306 Доктрина “unjust factor” также получила поддержку в работах Sonja Meier “Unjust factors and legal grounds”, Thomas Krebs “In defense of unjust factors”//Unjustified Enrichmnent:Key Issues in Comparative Perspective. Ed. By D. Johnston, R.Zimmermann. Cambridge University Press. 2002.

Panagopoulos G. Op.cit. P.159.

Зарубежная и отечественная доктрина о праве, применимом к недействительности сделки, подробно рассматривается в диссертации Гасымова С.О. Недействительность сделок в международном частном праве.

Дис...канд. юрид. наук. М., 2009. С. 59.

Как ранее было рассмотрено в главе 1, посвященной анализу понятия неосновательного обогащения в российской и зарубежной доктрине, отсутствие правового основания для обогащения является одним из необходимых условий наступления обязательства из неосновательного обогащения. При этом, фактическая сторона неосновательного обогащения – сам факт перехода материальных благ из имущественной сферы одного лица за счет другого лица не имеет значения для констатации основания возникновения кондикционного обязательства.

Как считает Дж.Панагопулос, по аналогии с деликтными обязательствами, где применимое право определяется по закону страны, которым действия ответчика по причинению вреда относятся к противоправному деянию, обязательства из неосновательного обогащения должны подпадать под действие закона страны, признающего совершенное обогащение за счет другого лица неосновательным.307 При этом, даже в случае если неосновательное обогащение имело место в стране иной, нежели обстоятельства, повлекшие неосновательность обогащения, решающим должен быть статут неосновательности обогащения, а не закон страны места обогащения.308 К преимуществам предлагаемого правила автор относит предсказуемость и гибкость при определении применимого права.309 По сравнению с законом места неосновательного обогащения, результат применения которого зачастую носит произвольный характер, поскольку место обогащения не во всех случаях обладает необходимой связью со сторонами или обстоятельствами дела. Гибкость при определении надлежащего правопорядка проявляется в исследовании всех фактических обстоятельств, послуживших основанием для обращения в суд с требованием Panagopoulos G. Op.cit. P.165.

Ibid.

Panagopoulos G. Op.cit. P.166.

о возврате неосновательного обогащения.310 Так, на примере, связанном с совершением банком, ведущим дела в Англии, ряда ошибочных платежных операций за определенный финансовый год показано, что именно статут неосновательности обогащения позволяет достичь наиболее оптимального результата в выборе права: во-первых, право подлежит применению одновременно ко всем ошибочно совершенным платежам, а не к каждому отдельному платежу, как было бы в случае применения закона места неосновательного обогащения, во-вторых, выбор права не требует установление всех конкретных обстоятельств дела, что обеспечивает его независимость от усмотрения суда.311 В зависимости от конкретных обстоятельств дела закон страны, имеющей тесную связь с неосновательностью обогащения (proper law of the unjust factor), может иметь следующие разновидности:312 i. закон места, с которым обстоятельство неосновательности обогащения наиболее тесно и реально связано (law of the place with which the alleged unjust factor has its closest and most real connection);

ii. закон страны, с которой обстоятельство неосновательности обогащения наиболее тесно и реально связано (law with which the alleged unjust factor has its closest and most real connection).

В связи с этим в целях коллизионного регулирования Дж.Панагопулос разделяет все возможные случаи неосновательности обогащения на две категории:

случаи, при которых неосновательность обогащения базируется на событии/действии (event-based unjust factors), что позволяет локализовать неосновательность;

случаи, при которых неосновательность обогащения выражена в форме правовой нормы (law-based unjust factor).

Ibid.

Ibid.

Panagopoulos G. Op.cit. P.167.

Соответственно, для ситуаций первой категории применимое право определяется по закону места, которое наиболее тесно и реально связано с конкретным обстоятельством, в силу которого обогащение признается неосновательным (основанием кондикционного иска), а в отношении второй категории случаев вопросы неосновательного обогащения подчинены праву страны, с которой обстоятельство неосновательности обогащения имеет наиболее тесную и реальную связь.313 К первой категории относятся случаи получения неосновательного обогащения:314 вследствие ошибки (mistake), по принуждению (illegitimate pressure), в результате невозможности встречного исполнения (failure of consideration), от неуправомоченного лица (unauthorized transfer), реституция в результате правонарушения (restitution for wrongs).

Вторая категория включает случаи, когда неосновательность получения обогащения вытекает из закона, а обстоятельство неосновательности не имеет реальной локализации (locus): совершение платежей с превышением полномочий принуждение (ultra vires payments), (legal compulsion), отсутствие правового основания, полномочий и правоспособности (illegality, incapacity).315 По замыслу автора подхода, представленные категории случаев неосновательного обогащения не образуют отдельные коллизионные нормы права, являясь, по сути, конкретизацией генерального статута неосновательности обогащения.316 Выбор применимого права будет зависеть от правильной квалификации обстоятельств дела, для чего судья должен установить основание иска о неосновательном обогащении (cause of action in Ibid.

Panagopoulos G. Op.cit. P.168-174.

Panagopoulos G. Op.cit. P.175-181.

Panagopoulos G. Op.cit. P. 168.

unjust enrichment) и определить категорию обстоятельств, на которые ссылается истец в обосновании неосновательности обогащения (unjust factor).

Таким образом, по мнению Дж.Панагопулоса, в отличие от места неосновательного обогащения, в качестве критерия генеральной привязки для целей отыскания применимого права следует использовать существенный элемент кондикционного правоотношения, каковым является основание, в силу которого обогащение становится неосновательным (unjust factor).

§ 3. Право, подлежащее применению к обязательствам из неосновательного обогащения, в новейших кодификациях международного частного права (Польша, Бельгия, Болгария, Нидерланды).

Современные тенденции коллизионно-правового регулирования обязательств с иностранным элементом нашли отражение в новых законах о международном частном праве, принятых в ряде стран континентальной Европы, среди которых можно отметить Кодекс международного частного права Бельгии от 16 июля 2004 года, Кодекс МЧП Болгарии 2005 года, Книга 10 Гражданского кодекса Голландии (вступила в силу 01 января 2012 года), Закон Польши о международном частном праве от 7 февраля 2011 года.

Рассмотрим новые подходы к правовому регулированию трансграничных обязательств из неосновательного обогащения.

Бельгийский кодекс МЧП не выделяет специальных коллизионных норм, посвященных кондикционным обязательствам. Положения о праве, подлежащем применению в отношении данной группы обязательств, объединены в статье 104 «Право, применимое к квази-договорным обязательствам», в соответствии с которой основным коллизионным принципом для определения статута квази-договорного обязательства является право страны, с которой квази-договорное обязательство наиболее тесно связано. Если не доказано иное, презюмируется, что такое обязательство наиболее тесно связано с правом страны, на территории которой имело место события или обстоятельства, повлекшие неосновательное обогащение (§ 1 статьи 104). Отдельное внимание уделено обязательствам в связи с оплатой чужого долга. В частности, правом, наиболее тесно связанным с подобными обязательствами, считается право страны, регулирующее такой долг, если не будет доказано обратное.

Для определения наиболее тесной связи закон предписывает принимать во внимание существующие и предполагаемые отношения сторон.317 Болгарский кодекс МЧП содержит отдельную статью 111 для регулирования обязательств, возникающих из неосновательного обогащения.

В качестве общего коллизионного правила выступает закон страны, где имело место обогащение. В пунктах 2 и 3 предусматриваются субсидиарные привязки: право страны, которому подчинено правоотношение, в случае возникновения неосновательного обогащения в связи с каким-либо иным правоотношением сторон (к примеру, договором), либо право страны, где стороны на момент совершения обогащения стороны имеют совместное место жительство или место основной деятельности. Есть исключение из перечисленных правил, в силу которого следует применять право другой страны, если из совокупности обстоятельств в целом следует, что неосновательное обогащение явно и наиболее тесно связано с такой другой страной (пункт 3).

Болгарское коллизионное право в целом восприняло положения Регламента Рим II с некоторыми отличиями: по праву Болгарии исходным коллизионным началом, по которому определяется статут обязательства из неосновательного обогащения, является закон места обогащения, а не право, регулирующее существующее между сторонами правоотношение;

неодинаково определяется момент действия привязки «закон совместного местожительства сторон»: в Регламенте Рим II место жительство сторон в одной и той же стране определяется на момент совершения юридического См. URL: http://www.ipr.be/content/WbIPR[EN].pdf (дата обращения: 16.01.2016).

факта, повлекшего неосновательное обогащение, в болгарском кодексе – на момент самого обогащения.318 В течение длительного исторического периода в Нидерландах отсутствовала кодификация международного частного права. Нормы национального коллизионного права были разбросаны по отдельным актам, среди которых можно отметить Закон от 15 мая 1859 года, содержащий общие положения законодательства Королевства, Закон от 25 марта 1981 года, содержащий коллизионное регулирование в отношении расторжении брака и разлучения и признания таковых в связи с ратификацией Люксембургского и Гаагского договоров о признании решений, касающихся брачных уз, и признании разводов и разлучений соответственно.319 Однако, складывающаяся в течение последних лет судебная практика применения некодифицированного голландского законодательства не отличалась последовательностью, что в итоге привело к необходимости национальной кодификации международного частного права.

Первый шаг на пути национальной кодификации в данной сфере права был предпринят в 1969 году, когда в Брюсселе между странами Бенилюкса (Бельгией, Люксембургом и Нидерландами) был заключен Договор, касающийся единообразного закона о международном частном праве. Данная попытка инкорпорации в голландское законодательство единообразного коллизионного акта не увенчалась успехом, Договор не был ратифицирован всеми странами Бенилюкса.320 Наконец, в январе 2012 года вступил в силу закон, которым Гражданский кодекс Голландии был дополнен Книгой 10, состоящей из 15 См. URL: http://www.ifrc.org/Docs/idrl/868EN.pdf (дата обращения: 16.01.2016).

См. Международное частное право. Иностранное законодательство. сост. и науч. рук. А.Н. Жильцов, А.И.Муранов. М.:Статут. 2001. С. 442-443. Подробный перечень законов, принятых в Нидерландах в области коллизионного регулирования за период с 1980 по 2010 годы, см. Boele-Woelki K. & van Iterson D.

The Dutch Private International Law Codification: Principles, Objectives and Opportunities//Electronic Journal of Comparative Law, vol. 14.3 (December 2010), P. 6, 7. URL: http://www.ejcl.org (дата обращения: 16.01.2016).

См. Boele-Woelki K. & van Iterson D. Op. cit. P. 1,2.

титулов и 159 статей.321 Книга 10 представляла собой систематизацию ранее действовавшего голландского международного частного права, источником которого выступали конвенции, законодательство Европейского Союза и национальные законы. Коллизионное регулирование обязательств из неосновательного обогащения, закрепленное в Регламенте Рим II, было полностью инкорпорировано в голландское национальное законодательство.

Так, статья 10:157 Книги 10 гласит: «Для целей настоящего титула (титула 10.14 «Внедоговорные обязательства») Регламент Рим II означает Регламент (ЕС) № 864/2007 Европейского Регламента и Совета «О праве, применимом к внедоговорным обязательствам» от 11 июля 2007 года».

Эволюционный процесс развития польского коллизионного права можно условно поделить на три периода: 1) Закон Польши от 2 августа 1929 года о праве, подлежащим применению к международным частным отношениям;322 2) Закон Польши от 12 ноября 1965 года о международном частном праве (вступил в силу с 1 июля 1965 года);323 3) Закон Польши от 4 февраля 2011 года (вступил в силу 16 мая 2011 года), который также напрямую отсылает к Регламенту Рим II для определения права, применимого к обязательствам, возникающим в силу неправомерных фактов (статья 33 Закона).324 Основной причиной принятия новой кодификации международного частного права явились недостатки предыдущего Закона Польши 1965 года, среди которых отмечают такие, как оставление многих сфер (уступка требования, перевод долга, право интеллектуальной собственности и т.п.) без правового регулирования, пробелы в правовом регулировании путем установления отсылочных норм вместо норм, напрямую регулирующих URL: http://www.dutchcivillaw.com/civilcodebook01010.htm (дата обращения: 16.01.2016).

См. Международное частное право. Иностранное законодательство. сост. и науч. рук. А.Н. Жильцов, А.И.Муранов. М.:Статут. 2001. С. 468.

Текст Закона Польши от 12.11.1965 г. на русском языке приведен в кн.: Международное частное право.

Иностранное законодательство. сост. и науч. рук. А.Н. Жильцов, А.И.Муранов. М.:Статут. 2001. С. 469-476.

Текст Закона Польши на русском языке в переводе Д.И. Зеньковича см.: Журнал международного частного права. 2012. № 2. С. 53 - 69.

Текст закона на английском языке доступен на сайте: URL:

http://pil.mateuszpilich.edh.pl/New_Polish_PIL.pdf (дата обращения: 16.01.2016).

правоотношение (к примеру, обязательства из односторонних сделок). В Законе Польши 1965 году не нашли отражения новые подходы к коллизионному регулированию (небольшое количество «сложных» привязок, чрезмерное предпочтение применения legis fori и др.).325 Как известно, в сфере внедоговорных обязательств выбор сторонами применимого права ограничен определенным моментом времени.

Национальное законодательство зарубежных государств неодинаково разрешает данный вопрос. В Германии статья 42 Вводного закона к ГГУ содержит общее правило, применимое к внедоговорным обязательствам, согласно которому заключение сторонами обязательства соглашения о выборе права допускается после наступления обстоятельства, послужившего основанием для возникновения такого обязательства. Закон МЧП Швейцарии оставляет этот вопрос неразрешенным: статья 128, посвященная специальному коллизионному регулированию обязательств из неосновательного обогащения, не указывает временные ограничения для выбора сторонами права, статья 132, применимая к деликтным правоотношениям, допускает выбор сторонами права в любое время после причинения вреда. В Англии данный вопрос не урегулирован в законе, второй Restatement (1971) США устанавливает объективный подход, в силу которого правоотношение должно иметь тесную связь с избранным штатом (государством). Новейшие кодификации МЧП, как правило, ограничивают возможность заключения соглашения сторон о выборе права после наступления внедоговорного обязательства (статья 113 (1) Болгарский кодекс МЧП), после возникновения спора (параграф 2 статьи 104 Бельского кодекса МЧП), либо не закрепляют специальных положений, отсылая к общим положениям (пункт 3 статьи 4 Закона Польши 2011 года) или к Подробнее см. Современное международное частное право в России и Евросоюзе: Монография. (Книга 1). Под ред. М.М.Богуславского, А.Г.Лисицына-Светланова, А.Трунка. М.Норма,2013. СПС «КонсультантПлюс».

инкорпорированным правилам Регламента Рим II (Книга 10 Гражданского кодекса Голландии).

Проведенный сравнительно-правовой анализ подходов, существующих в зарубежном законодательстве и доктрине к определению права, подлежащего применению к обязательствам из неосновательного обогащения, свидетельствует о:

1. снижении роли жесткой привязки «закон места неосновательного обогащения» в пользу закона наиболее тесной связи вследствие невозможности выработки единой коллизионной привязки для охвата всего многообразия случаев неосновательного обогащения, а также сложностей с локализацией места обогащения;

2. закреплении права страны, которому подчинено существующее или предполагаемое правоотношение, в связи с которым возникло неосновательное обогащение, в качестве общего правила для определения права страны, с которой обязательство из неосновательного обогащения наиболее тесно связано, в различных его интерпретациях в зарубежных правопорядках (lex causae condictionis в Германии, Швейцарии; proper law of the obligation в Англии; the most significant relationship в США) в качестве основного коллизионного правила определения права, регулирующего обязательства из неосновательного обогащения.

§ 4. Унификация коллизионных норм в области обязательств из неосновательного обогащения.

На современном этапе международные договоры, содержащие единообразные коллизионные и материальные правовые нормы, играют ключевую роль в процессе унификации международного частного права, поскольку позволяют устранить имеющиеся различия в национальном материальном праве и коллизионном праве, разрешить проблемы, связанные с квалификацией правоотношения, достичь единообразия при применении и толковании таких унифицированных норм. На сегодняшний день не существует универсального унифицированного международно-правового акта, который объединил бы все существующие коллизионные нормы в области внедоговорных обязательств, в том числе из неосновательного обогащения. В связи с этим, международное регулирование внедоговорных обязательств, осложненных иностранным элементом, осуществляется, главным образом, посредством региональной унификации коллизионных правил в рамках интеграционных объединений (ЕС, СНГ).

Принятие Европейским Парламентом и Советом Регламента «О праве, подлежащем применению к внедоговорным обязательствам» (Рим II) явилось важным шагом в процессе унификации коллизионных норм международного частного права государств-членов Европейского Союза в области внедоговорных обязательств.326 В настоящее время Регламент применяется на территории всех государств-членов ЕС, за исключением Дании.327 В отличие от директивы ЕС, опосредующей процесс гармонизации (сближения) национальных законодательств европейских государств, Регламент как форма унификации представляет собой акт ЕС, содержащий единообразные правила, подлежащие обязательному и прямому применению на территории всех государств-членов ЕС в силу самого факта членства государства, т.е. отдельного волеизъявления (согласия) государства на обязательность изложенных в нем правил путем ратификации или имплементации (трансформации) в национальное законодательство не Official Journal of the European Union, L 1999, 31 July 2007. Регламент Рим II вступил в силу 11 января 2009 года. Примечательно, что изначально вопросы применимого права в области внедоговорных обязательств предполагалось регламентировать в рамках Европейской конвенции о праве, применимом к внедоговорным обязательствам (по аналогии с Римской конвенцией 1980 г. именуемой также Конвенция Рим II), которая разрабатывалась Европейской группой по международному частному праву в сентябре 1998 года. Подробнее об этом см. Panagopolous G. Restitution in Private International Law. Hart Publishing. Oxford Portland-Oregon.2000.P.155-158.

Соединенное Королевство и Ирландия выразили согласие на применение Регламента на основании статьи 3 Протокола о позиции Соединенного Королевства и Ирландии, прилагаемого к Договору о Европейском Союзе и Договору об учреждении Европейского сообщества. Дания не участвовала в принятии Регламента и поэтому положения Регламента к данной стране не применимы.

требуется.328 Кроме того, Регламент имеет некоторые преимущества перед конвенционным методом регулирования, поскольку является актом прямого действия, обеспечивающим более эффективное и непосредственное применение закрепленных в нем положений на территории всех стран ЕС.

Так, Е.В. Кабатова отмечает, что «с точки зрения унификации форма регламента предпочтительнее международной конвенции». 329 Регламент Рим II содержит единообразные коллизионные нормы, применимые к деликтным обязательствам, в том числе специальным деликтным требованиям (причинение вреда окружающей среде, вследствие недобросовестной конкуренций, нарушения прав интеллектуальной собственности, недостатков товаров/работ/услуг, забастовки или локаута) и иным внедоговорным обязательствам, возникающим вследствие неосновательного обогащения, недобросовестного ведения переговоров о заключении договора (culpa in contrahendo), ведения чужих дел без поручения (negotiorum gestio). В соответствии со статьей 1 под действие Регламента подпадают осложненные иностранным элементом, т.е. связанные с правопорядками нескольких государств, внедоговорные обязательства в гражданской и торговой сфере с учетом исключений, предусмотренных в параграфе 2 данной статьи. Таким образом, Регламент заменил коллизионное право государств-членов ЕС, что позволило устранить существовавшие различия в национальном коллизионном праве европейских стран.

Регламент, будучи актом региональной унификации, при этом, в силу прямого указания в самом Регламенте носит универсальный характер в отношении применимого материального права, т.е. право, определяемое в соответствии с положениями Регламента, подлежит применению независимо от того, является оно правом государства-члена ЕС (статья 3(1).

Леанович Е., Гаспаревич И. Роль права Европейского Союза в процессе унификации коллизионных норм, применимых к внедоговорным обязательствам//Журнал международного права и международных отношений. №3.2010. С.23.

Кабатова Е.В. Модернизация коллизионного регулирования деликтов//Хозяйство и право. 2004. № 1.

С.114.

Правила определения права, подлежащего применению к обязательствам вследствие неосновательного обогащения, установлены в статье 10 Регламента Европейского Парламента и Совета «О праве, подлежащем применению к внедоговорным обязательствам» (Рим II):330

1. Если внедоговорное обязательство, возникающее вследствие неосновательного обогащения (включая получение ненадлежащего платежа), затрагивает существующее отношение между сторонами, такое как обязательство из договора или вследствие причинения вреда, тесно связанное с этим неосновательным обогащением, то правом, подлежащим применению, является право, которое регулирует данное отношение.

2. В случае, если право, подлежащее применению, не может быть определено на основании параграфа 1, и стороны имеют свое обычное место жительства в одной и той же стране в момент, когда происходит юридический факт, влекущий неосновательное обогащение, то правом, подлежащим применению, является право этой страны.

3. В случае, если право, подлежащее применению, не может быть определено на основании параграфов 1 или 2, то правом, подлежащим применению, является право страны, где произошло неосновательное обогащение.

4. В случае, если из всех обстоятельств дела вытекает, что внедоговорное обязательство, возникающее вследствие неосновательного обогащения, имеет явно более тесные связи с другой страной чем та, которая указана в параграфах 1, 2 или 3, то применяется право этой другой страны.

Четвериков А. О. Предисловие к Регламенту (ЕС) № 864/2007 Европейского парламента и Совета от 11 июля 2007 г.о праве, подлежащем применению к внедоговорным обязательствам («Рим II») [Электронный ресурс] // Кафедра права Европейского союза Московской государственной юридической академии.

Ссылка на ресурс: URL: http://eulaw.edu.ru/documents/legislation/collision/vnedogovornoe.htm#_ftn1 (дата обращения:

17.02.2015). Текст неофициального перевода Регламента Рим II с французского языка приводится по материалам СПС «КонсультантПлюс».

Можно выделить следующие основные коллизионные привязки, используемые в статье 10 для определения права, применимого к неосновательному обогащению:

право, регулирующее существующее между сторонами правоотношение, в связи с которым возникло обязательство из неосновательного обогащения, включая получение ненадлежащего платежа (параграф 1 статьи 10 – law of the underlying relationship);

право страны совместного местожительства сторон на момент совершения юридического факта, повлекшего неосновательное обогащение (параграф 2 статьи 10 - law of joint habitual residence);

закон места неосновательного обогащения (параграф 3 статьи 10 - law of the place of unjust enrichment).

Параграф 1 статьи 10 Регламента Рим II определяет генеральный статут обязательства из неосновательного обогащения по праву, которое регламентирует существующее правоотношение сторон (law of the underlying relationship).331 В доктрине существует иное наименование данного правила lex causae condictionis, когда право, подлежащее применению, определяется по праву, регулирующему существо правоотношения (cause of action), в английском праве получившее воплощение в концепции ‘proper law of the obligation’.332 Что касается подхода Restatement (Second) “the most significant approach”, то последний не совсем укладывается в рамки law of the underlying relationship, включая, помимо собственно выбора права, также соображения публичного интереса, которыми руководствуется суд при выборе надлежащего правопорядка.333 The European Legal Forum. The Rome II Regulation: On the way towards a European Private International Law Code. P. 1-82.

Zhang Mo. “Party Autonomy in Non-Contractual Obligations: Rome II and its Impact on Choice of Law” // Seton Hall Law Review. Vol.39. Issue 3. Article 4. P.888.

Pitel S. Rome II and Choice of Law for Unjust Enrichment // The Rome II Regulation on the Law Applicable to Non-Contractual Obligations. 235-236.

В случае невозможности определения применимого права на основе генеральной привязки, в частности в случае отсутствия какого-либо правоотношения между сторонами или недостаточности связи правоотношения с неосновательным обогащением, следует руководствоваться субсидиарными привязками, изложенными в параграфе 2 и 3 Регламента Рим II (право совместного местожительства сторон, закон места неосновательного обогащения).

В зарубежной литературе подход, изложенный в статье 10 Регламента Рим II, относят к традиционному коллизионному методу определения применимого права (traditional choice of law method), когда с помощью коллизионной привязки, отсылающей к определенному правопорядку, правоотношение прикрепляется к правовой системе конкретного государства, материальное право которого подлежит применению.334 Вместе с тем, статья 10 в параграфе 4 предусматривает исключение из жестких коллизионных норм исходя из критерия наиболее тесной связи с правоотношением сторон, предписывая применение права другой страны, нежели правопорядок, определяемый в соответствии с рассмотренными коллизионными привязками, если из совокупности всех обстоятельств будет следовать, что право такой другой страны имеет более тесную связь с правоотношением. В связи с этим статья 10 позволяет найти более гибкий подход при решении вопроса о выборе права, отвечающий современным тенденциям развития международного частного права.335 Таким образом, общая презумпция применения права страны, которой подчинено существующее правоотношение сторон, может быть опровергнута в случае, если обстоятельства дела свидетельствует о более тесной связи обязательства из неосновательного обогащения с другим правопорядком.

Ahern John, Binchy William. The Rome Regulation on the Law Applicable to Non-Contractual Obligations: A New International Litigation Regime. 2009. P.233-234. Автор главы Pitel S. Rome II and Choice of Law for Unjust Enrichment.

Rushworth A. and Scott A. ‘Rome II: Choice of Law for Non-Contractual Obligations’. 2009. LMCLQ 274, 285.

Привод. по кн. Burrows A. The Law of Restitution. P.717. S. Pitel. Op.cit. P.235.

Отличительной чертой Регламента Рим II является распространение доктрины автономии воли сторон на сферу внедоговорных обязательств.

Традиционно доктрина автономии воли сторон рассматривалась исключительно в контексте консенсуально-договорных обязательств и не применялась к внедоговорным обязательствам, возникающим помимо воли сторон в силу закона. Стороны могут выбрать право любой страны, как страны-члена ЕС, так и страны, не являющейся таковой, вне зависимости от того, имеет ли выбранное право объективную и реальную связь с обстоятельствами дела.336 Соглашение о выборе права может быть заключено, по общему правилу, после наступления юридического факта, повлекшего неосновательное обогащение. Исключением являются обязательства, стороны которых осуществляют предпринимательскую деятельность, в этом случае стороны могут договориться об избранном праве заранее до наступления такого обстоятельства. В случае если не все стороны обязательства занимаются предпринимательской деятельностью, выбор права до наступления обстоятельства, которым вызвано обогащение, невозможен. При этом, Регламент Рим II оставляет неразрешенным вопрос о юридической силе соглашения о выборе применимого права, заранее заключенного в отсутствие между сторонами какого-либо правоотношения.



Pages:     | 1 || 3 | 4 |
Похожие работы:

«Курьер.Среда.Бердск 26 января 2017г. Во лжи уличил митрополита Тихона дьякон из Бердска Главный редактор православного сборника "Душа" дьякон Олег Рыжков назвал ложными слова митрополита Бердского и Новосибирского Тихона о нарушении Рыжк...»

«Ассоциация "Права человека в Центральной Азии" Альтернативный обзорный доклад о ситуации в Узбекистане, представленный к 3-й сессии Совета ООН по правам человека по процедуре UPR (декабрь 2008 г.) на темы: Право на свободные и справедливые выборы. Право на св...»

«Федеральныйзакон от17 июля 1999 г. №181-ФЗ Об основах охраны труда в Российской Федерации (с изменениями от 20 мая2002 г., 10 января 2003 г., 9 мая, 26 декабря 2005 г.) ПринятГосударственной Думой 23 июня 1999 года ОдобренСоветом Федерации 2 июля 1999 года Содержани...»

«ГУ "Институт законодательства Республики Казахстан" Отдел гражданского, гражданско-процессуального законодательства и исполнительного производства Аналитический отчет по теме фундаментального и научно-прикладного исследования: "Актуальные проблемы и совершенствование договорных обязательств в гражда...»

«Право акционеров на получение информации Последнее время у многих на слуху такие словосочетания как "информационная прозрачность общества", "раскрытие информации эмитентом". Встречается и более загадочный термин: "снятие корпоративных покровов". Что же под всем этим подразумевается? Какую информацию об обществе могут получить а...»

«Роман Григорьевич Мельниченко Адвокатура России и зарубежных стран Текст предоставлен литагентом http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=179330 Адвокатура России и зарубежных стран : учебник: ПринТерра; Волгоград; 2007 ISBN 978-5-98424-054-3 Аннотация Настоящее учебное пособие написано в соотв...»

«Глава 12. Подомовой учет 12.1. Настройки подомового учета 12.2. Справочники подомового учета 12.3. Учет расходов бухгалтерскими документами 12.4. Документ "Учет доходов по зданиям"12.5. Документ "Учет расходов по зданиям"12.6. Документ "Смета доходов и расходов"12.7. Отчеты по подомовому учету 12.1. Настройки подомового уче...»

«ЕлЕНа МаксИМова Художник Евгений Подколзин Все права защищены. Без письменного разрешения правообладателя Москва. Издательство "Настя и Никита". 2015 все материалы, опубликованные на сайте издательства "Нас...»

«Гражданское и уголовное право 2. Декларация о полиции, принятая Парламентской Ассамблеей Совета Европы на 31-й очередной сессии в Страсбурге 8 мая 1979 г. (Ст. 7) // Карманный справочник для сот...»

«VYHАЭ5/D IV/1 WORLD HEALTH ORGANIZATION ORGANISATION MONDIALE DE LA SANTЁ марта 1982 8 r.ТРИДЦАТЬ ПЯTАЯ СЕССИЯ ВСЕЪНРНОЙ АССАМБЛЕИ ЗДРАВООХРАНЕЕПя ИНФОРМАЦИОННАЯ СПРАВКА ДЛЯ ДЕЛЕГАТОВ ВСЕМИРНОЙ АССАМБЛЕИ ЗДРАВООХРАHНИЯ СОДЕРЖАНИЕ Дата и ме...»

«Автономная некоммерческая организация "Центр развития юридических клиник" При содействии Межрегионального благотворительного общественного Фонда содействия в создании условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие человека Созидание ПРАВА, ОБЯЗАННОСТИ...»

«Национальный правовой Интернет-портал Республики Беларусь, 11.10.2012, 9/53100 РЕШЕНИЕ МИНСКОГО ОБЛАСТНОГО СОВЕТА ДЕПУТАТОВ 10 августа 2012 г. № 178 О некоторых вопросах распоряжения имуществом На основании подпункта 1.5 пункта 1 статьи 17 Закона Республики Беларусь от 4 января 2010...»

«ПРАВИТЕЛЬСТВО КУРГАНСКОЙ ОБЛАСТИ ПОСТАНОВЛЕНИЕ от _ № г. Курган О внесении изменений в постановление Правительства Курганской области от 28 августа 2012 года № 412 "Об утверждении порядка предоставления грантов на развитие се...»

«Компьютерный тезаурус русского языка типа WordNet Азарова И.В., Митрофанова О.А., Синопальникова А.А. (Кафедра математической лингвистики СПбГУ) Введение В настоящее время компьютерные словари, построенные по модели WordNet, являются одним из самых распространенных типов лексических ресурсов, используемых в сфере информационных технологи...»

«Административный регламент Росархива по предоставлению государственной услуги Опубликовано на сайте Федеральное архивное агентство (http://archives.ru) Административный регламент Росархива по предоставле...»

«Галина Петровна Шалаева Екатерина Валерьевна Ситникова Виталий Павлович Ситников Кто есть кто в мире мифологии и религии Серия "Я познаю мир (АСТ)" Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=8735519 В. Ситников. Г. Шалаева....»

«"До самого конца" Лишение свободы по политическим мотивам в Узбекистане © 2014 Human Rights Watch Все права защищены Отпечатано в США Дизайн обложки: Рафаэль Хименес Деятельность Хьюман Райтс Вотч посвящена защите прав человека во всем мире. Вместе с жертвами...»

«КОНВЕНЦИЯ О ПРАВОВОЙ ПОМОЩИ И ПРАВОВЫХ ОТНОШЕНИЯХ ПО ГРАЖДАНСКИМ, СЕМЕЙНЫМ И УГОЛОВНЫМ ДЕЛАМ (Минск, 22 января 1993 года) Государства члены Содружества Независимых Государств...»

«Федеральная служба Российской Федерации по контролю за оборотом наркотиков Управление по Республике Коми МЕТОДИЧЕСКОЕ ПОСОБИЕ для специалистов органов и учреждений системы профилактики Представители учреждений и служб...»

«УГОЛОВНОЕ И УГОЛОВНО ИСПОЛНИТЕЛЬНОЕ ПРАВО зации, "смотрящие" по различным направлениям деятельности организации), исполнители низового звена (солдаты, бойцы, "торпеды"). Горизонтальная же структура организованных преступных формирований основана на закреплении ролей, разделении труда и специализации11 (телохранители, сборщики "дани",...»

«Философские науки 16 Hobbes I. Sochineniya [Essays]: in 2 vols. Vol. 2. Moscow. Mysl’., 1991. P. 74.17. Andreev D. L. Roza Mira [The Rose of world]. Moscow. Klashnikov-Komarov a...»

«ЗАО НАУЧНО-ПРОИЗВОДСТВЕННАЯ ФИРМА ЛОГИКА ТЕПЛОСЧЕТЧИКИ ЛОГИКА 1943 Руководство по эксплуатации РАЖГ.421431.028 РЭ ЛОГИКА — ТЕХНОЛОГИЯ ПРОФЕССИОНАЛОВ © ЗАО НПФ ЛОГИКА, 2012 Теплосчетчики...»

«ГРАЖДАНСКИЙ КОДЕКС РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ 2017 год -Гражданский кодекс Российской Федерации часть 1. Федеральный закон от 30 ноября 1994 года № 51-ФЗ (текст по состоянию на 20.02.2017 г.) Глава 4. ЮРИДИЧЕСКИЕ ЛИЦА § 2. Коммерческие корпоративные орга...»

«Митио Каку Будущее разума Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=8708611 Будущее разума / Митио Каку: Альпина нон-фикшн; Москва; 2015 ISBN 978-5-9614-3689-1 Аннотация Прямое мысленное...»

«SMT-i5230 Руководство по эксплуатации АВТОРСКИЕ ПРАВА Данное руководство является собственностью компании SAMSUNG Electronics Co., Ltd. и охраняется авторским правом. Копирование, преобразование, запись или воспроизведение любой информации, содержащейся в данном документе,...»








 
2017 www.net.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные матриалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.