WWW.NET.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Интернет ресурсы
 

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 ||

«Annotation ПРОПАМЯТНАЯ КНИГА австрiйскихъ жестокостей, изуверстствъ и насилий надъ карпато — русскимъ народомъ во время Bceмiрной войны 1914–1917 гг. ...»

-- [ Страница 5 ] --

Дмитрій Качоръ былъ тоже привязанъ кь дереву. Онъ зналъ нЪмецкій языкъ и понялъ изъ разговора евреевъ съ солдатами, что его ждетъ. Онъ умолялъ ихъ отпустить его, и за то, что онъ понималъ по-нЪмецки, его дЪйствительно отвязали и, давъ 25 розогъ, отпустили домой.

Къ задержанной солдатами ЕленЪ Кошко прибЪжали съ плачемъ ея дЪти. Благодаря имъ, ей была подарена жиань и ее освободили, но предварительно избили такъ, что она заболЪла и съ тЪхъ поръ совсЪмъ потеряла здоровье. Она разсказываетъ, что поздно вечероиъ, кромЪ упомянутыхъ двухъ евреевъ, къ арестованнымъ пришелъ также войтъ Михаилъ Слюсаръ, а также Панько Василина, который въ полдень вмЪстЪ съ солдатами ходилъ за ея мужемъ Иваномъ Шостачкомъ. ПослЪ прихода Слюсара и Василины ее избили и отпустили, а остальныхъ мучениковъ отвязали отъ деревьевъ и куда-то увели.

Очевидцы говорятъ, что до ухода Юліи Кульчицкой евреи, послЪ краткаго совЪщанія, просили коменданта, чтобы отпустилъ Шостачка, на что онъ, разсердившись, отвЪтилъ:

„Раньше вы его обвиняли, а теперь просите за него? Хорошо, я его отпушу, но вмЪсто него повЪшу васъ!" Юлія Кульчицкая, въ надеждЪ, что ея отца отпустятъ, поспЪшно ушла домой и сообщила дЪтямъ, что скоро возвратится дЪдъ. Она велЪла имъ молиться за него я за отца, котораго раньше еще вывезли куда-то далеко въ Талергофъ… Вечеромъ въ 8 ч. привели всЪхъ 6 арестованныхъ въ штабъ, гдЪ надъ ними опять издЪвались и, между прочимъ, лили имъ за вороть горячую воду.


А затЪмъ, связавъ ихъ снова по рукамъ, погнали ихъ для выслушанiя неправеднаго, отъ имени имени австрійскаго цЪсаря, смертнаго приговора. Пригнали ихъ на площаль возлЪ церкви, гдЪ уже собрался народъ, сгоняемый солдатскими шашками изъ ближайшихъ домовъ. Сгоняли всЪхъ, старыхъ и молодыхъ, идти къ церкви смотрЪть на людскія мученiя. НЪкоторыкъ людей повыгоняли таки босыхъ, со сна, другіе-же прибЪжали въ однЪхъ рубахахъ и въ страхЪ ожидали чего-то ужаснаго. Вдругъ блеснулъ свЪтъ, изъ приходского дома появилась одна лампа, другая, а съ ними множество вооруженныхъ солдать, которые тотчасъ-же окружили народъ со всЪхъ сторонъ. Среди солдатъ увидЪлъ собравшійся народъ бЪдныхъ страдальцевъ, которые еще въ послЪднюю минуту искали спасенія. Просили, умоляли, — но все напрасно. Согласно разсказу внучки Шостачка, Евы Кульчицкой, этотъ послЪдній, старшій церковный братчикъ, вновь обратился къ стоявшему тутъже Саулу Рубинфельду съ просьбой: "Шольку, почему не даешь мнЪ умереть своею смертью? что я тебЪ сдЪлалъ? иди къ дЪтямъ, возьми все мое имущество, только подари мнЪ жизнь!" Но Рубинфельдъ только улыбнулся и отвернулся. Старикъ опустилъ голову, слезы потекли у него изъ глазъ. Въ свою очередь, Яворскій и Якимецъ, увидЪвъ въ толпЪ Григорія Качора. хотЪли что-то сказать ему, но этого имъ не разрЪшили. Пришелъ какой-то фельдфебель и прочелъ приговоръ.

ВозлЪ него стоялъ генералъ 1-го мадьярскаго пЪх. полка. Приговоръ гласилъ: „Присуждены къ смертной казни за то, что стрЪляли по австрійскимъ войскамъ". Тутъ-же явились палачи и началась экзекуція… Шостачко пошелъ на казнь первый. Шелъ съ молитвою къ Пречистой ДЪвЪ на устахъ. Къ нему подбЪжали палачи, забросили ему на шею веревку, подтянули, но… веревка порвалась и старикъ упалъ на землю, продолжая дальше шептать молитву. Схватили его второй разъ, но опять веревка порвалась.

Присутствовавшія женщины теряли чувства, а испуганные мужчины бросились бЪжать.

Солдаты стрЪляли по нимъ. Степанъ Качоръ, присутствовавшій при событіи, убЪжалъ дальше всЪхъ, а солдатъ гнался за нимъ и стрЪлялъ; затЪмъ онъ спрятался въ погребъ, такъ что солдатъ не зналъ — куда онъ дЪвался? Въ погребЪ онъ и просидЪлъ до утра. А между тЪмъ Шостачко сорвался еще третій разъ, послЪ чего разсвирипЪвшіе палачи задушили его, наконецъ, колючей проволокой… Второй подвергся казни Иванъ Кошка, подъ которымъ веревка тоже порвалась дважды, За нимъ шелъ Илья Яворскій, а остальные шептали молитву и въ послЪдній разъ смотрЪли на своихъ знакомыхь. ПослЪ Яворскаго повЪсили Якимца, затЪмъ Смигоровскаго и, наконецъ, Гардаго, а оставшіеся зрители, опасаясь подобной-же участи, начали разбЪгаться.

Еще вздрагивали тЪла повЪшенныхъ въ смертныхъ судорогахъ, а палачи не дали имъ даже застыть, только тутъ-же, въ одеждахъ, въ кожухахъ, побросали ихъ по-двое въ вырытыя ямы.

Антонъ Ференцъ, Андрей Яворскій, Григорій Качоръ, Илья Кафтанъ и другіе рыли, по приказу мадьяръ, ямы и сносили въ нихъ тЪла казненныхъ.

Никто изъ ихъ семействъ не зналъ, куда дЪвались отцы и мужья? Старенькая жена Шостачка, ея дочь и внуки тщетно ждали любимаго дЪдушку, да такъ и не дождались его… Рано утромъ его внуки, Григорій Кульчицкий и Анеля Крайцарская пошли въ деревню спросить у людей, гдЪ находится ихъ дЪдъ? На дорогЪ возлЪ корчмы встрЪтили они Саула Рубинфельда, который сказалъ имъ: „Вы должны поблагодарить меня, что вашего дЪда повЪсили, такъ какъ похороны не будутъ вамъ ничего стоить". И сейчасъ-же побЪжалъ въ корчму, гдЪ стояли драгуны. Черезъ минуту изъ корчмы вышелъ вооруженный драгунъ и сталъ цЪлиться въ дЪтей, которые все еще стояли на мЪсте, поряженные словами еврея. Но тутъ они поняли, что имъ тоже угрожаетъ смерть и пустились бЪжать. БЪжали къ ближайшему дому Андрея Яворскаго. Только-что Анеля успЪла вбЪжать въ сЪни и захлопнуть за собой двери, какъ надъ головой мальчика, который, къ счастью, отъ испуга упалъ на землю, просвистЪла пуля.

Молніей пронеслось по деревнЪ страшное извЪстіе. Перепуганные люди прятались по ямамъ, по погребамъ. Никто не смЪлъ показаться на свЪтъ, такъ какъ сейчасъ хватали. Можно было ходитъ только „мужамъ довЪрія", каковыхъ было четыре: войтъ Михаилъ Слюсаръ, Михаилъ КушнЪръ, Панько Василина и завЪдующій училищемъ Горошко. [Не надо быть, конечно, слишкомъ догадливымъ и зоркимъ, чтобы раскрыть этотъ скромный, осторожно приведенный украинофиломъ-авторомъ, политическiй псевдонимъ: по сплошной аналогiи, повторявшейся неизмЪнно въ цЪлой нашей несчастной странЪ, можно смЪло сказать, что упомянутые здЪсь „мужи доверія" — это просто — доморощенные „украинцы", являвшіеся вездЪ въ то жуткое время ярыми австрiйскими „патріотами" и прихвостнями полицейскихъ и военныхъ властей. ПримЪч. ред.] Эти „мужи довЪрія" ходили вмЪстЪ съ солдатами, поперемЪнно по 2 часа въ дЪнь и ночью, подъ домами казненныхъ и постоянно преслЪдовали ихъ семьи. Каждую минуту къ послЪднимъ приходили патрули съ „мужами довЪрія" и запрещали имъ даже плакать, угрожая при этомъ тоже висЪлицей.

Эти „мужи довЪрія" — по словамь Елены Кошко — послЪ этихъ звЪрскихъ казней и похоронъ справляли еще у еврея Герся Танцмана и поминки.

Пили до бЪла дня. А позже — согласно показаніямъ Маріи Рутельдъ и другихъ — допивали еше у Саула Рубинфельда… Паранька Борущакъ, жена Лазаря, свидЪтельствуетъ, что сынъ Саула Рубинфельда, Берко, пришелъ къ ней утромъ послЪ казни и сказалъ: „Дайте 10 коронъ, то не будете повЪшены". И она дала ему 10 коронъ. Вдова Анна Щеснюкъ разсказываетъ, въ свою очередь, что Мехель Рубинфельдъ говорилъ такъ: „Если-бы мы хотЪли, то повЪсили-бы цЪлую деревню". Это все еще больше запугало людей, Никто изъ мужчинъ не выходилъ изъ дому. По дворамъ ходили только малыя дЪти и женщины.

Черезъ нЪсколько дней послЪ казни означенныхъ выше 6 крестьянъ увелъ изъ Сосницы австрійскій жандармъ еще Михаила Зелеза и студента-богослова Николая Гардаго, сына бЪдной вдовы. Обойхъ ихъ отправили въ сосЪднее село Задуброву, гдЪ, по разсказу солдата-чеха, бросили ихъ на господскомъ хуторЪ въ погребъ и держали тамъ безъ пищи и воды 3 дня. ЗатЪмъ привязали студента Гардаго за скрещенныя руки къ подводЪ и такъ повели ихъ обоихъ за Перемышль, въ приселокъ с. Дроздовичъ — Велюничи, гдЪ безъ всякаго слЪдствія и доказательствъ какой-нибудь вины, приговорили ихъ къ смертной казни.

По словамъ очевидцевъ, жителей Велюничъ, поляка Фомы Буравяка и Анны Заброварной, возлЪ огорода которой находится ихъ могила, болЪе всего издЪвались надъ студентомъ Гардымъ: его били розгами, а когда онъ на колЪняхъ умолялъ ихъ, били еще хуже, такъ что кровь брызгала во все стороны.





Несчастный обратился къ какому-то генералу, на колЪняхъ умолялъ его подарить ему жизнь, цЪловалъ сапоги его, но культурный австрійскій генералъ въ ответъ копнулъ его такъ сильно въ лицо, что у него вылетЪли всЪ зубы. Тогда онъ въ послЪднемъ отчаяніи вырвался отъ палачей и хотЪлъ броситься въ рЪку, но его схватили снова.

Просилъ позволить ему исповЪдываться но не разрЪшили, Наконецъ, послЪ прочтенія смертнаго приговора, онъ, по-видимому, сошелъ съ ума.

ПовЪсили несчастнаго на мосту надъ р. Вигорь, гдЪ онъ висЪлъ 3 дня. Рядомъ съ нимъ былъ повЪшенъ также его товарищъ, крЪстьянинъ Михаилъ Зелезъ, Оба были погребены въ общей могилЪ, въ Велюничахъ, внизу выгона, гдЪ сходитъ скотъ въ рЪку на водопой.

БЪдная мать-вдова долго не знала, куда дЪвался ея сынъ, единственная ея отрада и надежда.

Узнавъ впослЪдствіи отъ мЪстныхъ жителей, какъ страдалъ и умеръ ея сынъ, она плакала, тосковала и вскорЪ умерла отъ горя и тоски.

Г. Радымно.

Въ 1914 г. жила въ г. РадымнЪ семья чиновника казенной палаты Лазора.

18 августа явились въ его домъ жандармы, по доносу учительницы мазепинки Бурды. При обыскЪ нашли нЪсколько номеровъ львовскаго еженедЪльника „Русское Слово" и, усматривая въ этомъ опасныя для Австріи злонамЪренія, арестовали почему-то не хозяина, а больную жену его, Ярославу Лазоръ. Не помогли просьбы мужа оставить его больную жену въ покоЪ; ее стащили съ постели и перевезли въ г. Ярославъ. Растерявшійся мужъ, оставивъ дЪтей на попеченіе сосЪдей, послЪдовалъ за больной женой, надЪясь выхлопотать ея освобожденіе.

Однако, власти опредЪленно заявили г. Лазору, что онъ свободенъ, но жена его, какъ ярая „руссофилка", должна посидЪть въ тюрьмЪ, будетъ ли она жить или умретъ… Изъ Ярослава вывезли больную на западъ, въ Доберсбергъ, и помЪстили ее временно въ мЪстной больницЪ, а послЪ выздоровленія, вмЪстЪ съ мужемъ, препроводили въ Талергофъ, гдЪ уже находился въ числЪ интернированныхъ и отецъ арестованной, М. С. Квасникъ.

Корреспондентъ "Русскаго Слова" В. Филатовъ сообщаетъ изъ Ярославскаго уЪзда слЪдующее:

На противоположной сторонЪ Сяна — деревня Сосница. Въ ней мнЪ пришлось видЪть очень поучительную картину, объясняющую, почему галичане убЪгаютъ вмЪстЪ съ нашими войсками. На мЪстЪ сосницкой церкви — пожарище; на немъ валяются обгорЪлые куски утвари и колоколовъ, а рядомъ — братская могила шести мЪстныхъ крестьянъ, повЪшенныхъ въ октябрЪ 1914 года, когда австрійцы вернулись сюда ва нЪсколько дней, за сочувствіе русскимъ, которое выражалось въ продажЪ имъ скота и т. п. вещей.

Въ ЯрославлЪ разстрЪляли и повЪсили 26 человЪкъ у стЪнъ ратуши, которыя стоятъ рябыми отъ пуль, пробивавшихъ тЪла казненныхъ.

(„Прик. Русь", 1915 г., н-ръ 1655).

Лемковщина [Въ виду значительныхъ этнографическихъ, бытовыхъ и даже административнополитическихъ особенностей жизни русскаго населенія Западной Галичины или т. наз.

Лемковщины, также и свЪдЪнія о тяжелыхь переживаніяхъ послЪдняго подь австрійскимъ терроромъ въ начале всемiрной войны выдЪлены здЪсь нами въ особую группу. ПримЪчанiе редакціи.] Горлицкій уЪздъ (Изъ записокъ о. Василія Ф. Курилла).

Обыски и аресты въ Горлицкомъ уЪздЪ, благодаря особому усердію мЪстнаго старосты Митшки, были проведены весьма энергично и широко.

ПреждЪ всего, еще 31 іюля 1914 г., былъ произведенъ обыскъ въ помЪщеніи горлицкой "Русской бурсы" и въ частной квартирЪ ея завЪдующаго, Дамяна Бубняка, причемъ были забраны нЪкоторыя русскія книги (сочиненія русскихъ классиковъ), а также нЪсколько флобертовскихъ пулекъ, которыя были найдены среди оставленныхъ нЪкоей г-жей Баницкой на храненіе въ бурсЪ вещей ея покойнаго мужа. ПослЪднее обстоятельство дало сейчасъ-же толчокъ къ распространенію нелЪпыхъ слуховъ о томъ, что въ бурсЪ были найдены бомбы и т. п.

КромЪ того, въ бурсЪ былъ произведенъ обыскъ еще два раэа, а равно въ кредитномъ обществЪ „Лемковская касса", гдЪ, однако. уже ничего „опаснаго" найдено не было. Вь то — же время возлЪ дома бурсы былъ поставленъ постоянный полицейскій надзоръ.

ЗавЪдующій бурсой Д. Бубнякъ былъ затЪмъ дважды вызываемъ въ староство для составленія протокола и объясненiй по поводу бывшихъ обысковъ, послЪ чего ему было объявлено, что онъ не смЪетъ никуда отлучаться изъ своей квартиры. Когда — же онъ, возвращаясь изъ староства домой и встрЪтившись по пути со своими, отправлявшимися въ армію, односельчанами, вступилъ съ ними въ бесЪду и проводилъ ихъ при этомъ на вокзалъ, то былъ тутъ-же уже настоящимъ образомъ арестованъ жандармомъ и отведенъ въ тюрьму при окружномъ судЪ. Это произошло 1 августа и явилось первымъ случаемъ военно-тюремной „мобилизаціи" въ Горлицкомъ уЪздЪ.

МЪжду темъ, по городу стали распространяться все болЪе вздорные и сенсаціонные слухи, имЪвшіе, очевидно, цЪлью подготовить и настроить соотвЪтственнымъ образомъ мирное до тЪхъ поръ общественное мнЪнiе къ предстоящимъ арестамъ „руссофиловъ". И такъ, кромЪ нелЪпой исторіи съ бомбами въ бурсЪ, былъ одновременно распущенъ ложный слухъ, что въ сосЪднемъ Грибовскомъ уЪздЪ были пойманы "руссофилы" о. В. Курилло изъ Флоринки (б.

предсЪдатель той — же горлицкой „Р. бурсы") и о. Г.Гнатышакъ изъ Крыницы въ минуту, когда пытались взорвать жел. — дорожный мостъ въ МушинЪ, за что и были тутъ-же разстрЪляны на мЪстЪ. А въ то-же время въ Горлицкое староство поступило столь-же невЪрное донесеніе, будто о. Курилло пріЪхалъ въ Горлицы и остановился въ постояломъ дворЪ Байлы, въ виду чего сейчасъ-же ночью были наряжены туда за нимъ два жандарма, которые, однако, не нашли его тамъ, по той простой причинЪ, что онъ въ это время какъ-разъ находился по семейнымъ дЪламъ во ЛьвовЪ.

ЗатЪмъ начались уже полнымъ ходомъ поголовные, массовые аресты, какъ въ самомъ городЪ, такъ и въ уЪздЪ. И такъ 3 августа были арЪстованы въ городЪ помощникъ присяжнаго повЪреннаго д-ръ Дим. Собинъ, бухгалтеръ „Лемковской кассы" и секретарь „Р. бурсы" О.

Слюзаръ и студентъ Ф. В. Курилло.

На слЪдующій день, 4 августа, привели въ тюрьму двухъ бурсаковъ-гимназистовъ Ал. Телеха и Ник. Галя изъ с. Лосья, причемъ у нихъ при арестЪ забрали нЪсколько учебниковъ и табакъ.

ЗатЪмъ изъ уЪзда того — же числа были приведены дальше: о. Феодосій Дуркотъ изъ Ждыни, православный свящЪнникъ о. Максимъ Сандовичъ и его отецъ Тимофей, крестьянинъ изъ Ждыни же, и студенты Иванъ Ядловскій изъ Смерековца и Иванъ Вислоцкій изъ Гладышева.

Тогда — же были арестованы въ городЪ старикъ-почтмейстеръ Байсса и студентъ Д. И. Качоръ, остановившійся здЪсь проЪздомъ изъ Львова въ свою родную деревню Бодаки.

6 августа были арестованы и доставлены въ Горлицы: служащій, Лемковской кассы" и волостной писарь Іосафатъ Крылевскiй и войть Петръ Корба изъ ЛЪщинъ, бурсакъ-гимназистъ Ал. Дудка и Иванъ Лабовскій изъ БЪлянки, окончившій гимназію Феодосій Ядловскiй (братъ студента) изъ Смерековца (у котораго забрали сочиненія Гоголя и нЪсколько номеровъ „Нов.

Времени") и крестьяне К. Дутканичъ изъ Бортнаго и Ф. Журавъ изъ Баницы в. Воловца. Тогда-же былъ арестованъ по недоразумЪнію, вслЪдствіе отсутствія удостовЪренiя, одинъ полякъ, преподаватель коммерч. училища въ ТарновЪ Іосифъ Копыстинскiй, который, однако, черезъ нЪсколько часовъ, по поручительству, былъ отпущенъ.

8 августа были арестованы Фома Нецьо, крестьянинъ изъ Бортнаго, и народный учитель Титъ Богачикъ, котораго арестовали въ м. БЪчЪ и держали въ тюрьмЪ въ ЯслЪ.

10 августа утромъ привели въ тюрьму окончившаго юридическiй факультетъ Андрея Карела изъ Лосья.

13 августа была арестована въ ЖдынЪ жена о. Максима Сандовича — Пелагея Ивановна, которую, однако, почему-то не перевели въ Горлицы, а интернировали пока въ домЪ войта въ с.

РжепенникЪ в. БЪча, гдЪ ее продержали 9 дней. Тогда-же были арестованы Михаилъ Собинъ, содержатель трактира въ Бортномъ, и крест. Вас. Куликъ изъ Русской Ропицы.

13 августа былъ арестованъ гимназистъ Федоръ Войтовичъ изъ Русскаго Устья, веселый и бойкій юноша, который своими остроумными шутками и пЪніемъ развлекалъ и ободрялъ всЪхъ узниковъ и котораго черезъ нЪкоторое время, безчеловЪчно закованнаго въ кандалы, забрали въ Новый Санчъ къ воинскому набору, а затЪмъ зачислили въ армію. Того — же числа были арестованы Федоръ и Косма Горбали изъ Бортнаго (оба впослЪдствіи умерли въ ТалергофЪ).

20 августа былъ арестованъ Петръ Козакъ изъ Русской Ропицы.

21 августа П. И. Сандовичъ была переведена изъ Ржепенника въ Горлицкую тюрьму, гдЪ ее сначала помЪстили въ нижнемъ этажЪ вмЪстЪ съ цыганками, а затЪмъ перевели въ маленькую, грязную камеру въ I этажЪ.

22 августа былъ приведенъ въ тюрьму Федоръ Баюсъ изъ Маластова и рядъ другихъ крестьянъ.

27 августа привели Юрія Дзямбу изъ Луга в. Ждыни и Андрея Васичка и Андрея Лукачика изъ Смерековца.

29 августа привели Якова Вислоцкаго (отца студента) и Михаила Сиротяка изъ Гладышева.

30 августа, находившійся въ тюрьмЪ ужЪ около 4-хъ недЪлъ, студентъ Ф. В. Курилло, въ наказаніе за то, что въ письмЪ къ брату выразился неодобрительно о тюремной пищЪ, былъ пЪревЪденъ въ сырую, темную и грязную камеру въ нижнемъ этажЪ, гдЪ сидЪло уже около 30 человЪкъ, главнымъ образомъ, уголовныхъ преступниковъ, а также нЪсколько русскихъ крестьянъ, такъ что негдЪ было даже повернуться. КромЪ того, ужасная духота и вонь отъ человЪческихъ испарЪній, табачнаго дыма и неизмЪннаго и всегда открытаго отхожаго судна дЪлали прЪбываніе въ этой камерЪ просто невыносимымъ. Спали вповалку, въ гнилой соломЪ, кишЪвшей блохами и вшами. Тутъ Ф. В. Курилло просидЪлъ три дня, послЪ чего былъ опять переведенъ въ прежнюю камеру въ I этажЪ.

3 сентября были приведены въ тюрьму окончившій гимназію бурсакъ Симеонъ Пыжъ и войтъ изъ Вапеннаго в. Мацивы Вел. Василiй Бубнякъ. Тогда — же были захвачены бЪжавшіе изъ Вост. Галичины два „украинскихъ" священника съ семьями, которые, конечно, сильно негодовали на случившееся съ ними недоразумЪніе, говоря, что они вЪдь не какіе-нибудь "москвофилы", а „щирые украинцы". Того-же дня привЪзли жандармы закованнаго въ кандалы волостного писаря изъ Липной Ивана Пелеша, который при допросЪ смЪло заявилъ, что онъ русскій и православный.

5 сентября былъ приведенъ 77-лЪтній старикъ МатвЪй Цупура изъ Вел. Мацины. Того-же числа пополудни прибылъ въ Горлицы изъ Зальцбурга особый отрядъ нЪмецкихъ жандармовъ изъ 60 человЪкъ, предназначенный для карательныхъ экпедицій въ уЪздЪ.

6 сентября, въ 6 часовъ утра, былъ произвольно, бЪзъ всякаго суда и слЪдствія, по единоличному распоряженію какого-то ротмистра Дитриха изъ Линца, разстрЪлянъ на площади передъ зданiемъ суда, на глазахъ смотрЪвшихъ изъ оконъ тюрьмы его отца и жены, а также другихъ русскихъ узниковъ, православный священникъ изъ Ждыни о. Максимъ Сандовичъ. [О разстрЪлЪ О. Максима Сандовича см. ниже особое сообщенiе. ПримЪч. редакцiи] Того — же числа былъ арестованъ въ ЗмигородЪ отставной нар. учитель изъ Ждыни Симеонъ Усцкій, который быяъ препровожденъ сначала въ Ясло, затЪмъ въ Вадовицы, а оттуда уже прямо высланъ въ Талергофъ.

7 сентября привели въ горлицкую тюрьму Емиліана Гривну, народнаго учителя изъ Чорнаго.

12 сентября были приведены крест. Федоръ Гривна изъ Маластова (отецъ учителя), у котораго осталось дома безъ всякаго призора трое маленькихъ дЪтей (самъ онъ впослЪдствіи умЪръ отъ тифа въ ТалергофЪ), затЪмъ гимназистъ Діонисій Потоцкiй, нар. учитель Алекс.

Вислоцкій и крестьяне Николай Сандовичъ (братъ о. Максима). Дмитрій и Кондратъ Спяки и Федоръ Шевчикъ — всЪ изъ Ждыни, Василiй Бубнякъ, Конст. Бодакъ, Иванъ Ванца, Петръ Тылявскій, Юрій Драганъ, Конст. Коцуръ и Андрей Пыжъ — всЪ изъ РаздЪлья в. Вел. Мацины, Данько Прокопчакъ, Михаиль Пыжъ, АлексЪй Тимоць, Федоръ Присташъ, Иванъ Бодакъ и Дмитрій Бубнякъ — всЪ изъ Вапеннаго в. Вел Мацины, нар. учитель Иванъ Богачикъ иэъ Бортнаго (три сына котораго служили въ австр. арміи), а вечеромъ, наконецъ, гимназистъ Николай Юрковскiй изъ Радоцины. [Этотъ послЪднiй пріЪхалъ изъ Горлицы къ воинскому набору, но былъ признанъ непригоднымъ къ строевой службе, причемъ ему, однако, было сделано предложенiе поступить добровольцемъ въ польскiе легiоны, когда-же онъ, естественно, отъ этой чести отказался, то тутъ-же былъ арестованъ и отправленъ въ тюрьму.] 13 сентября вечеромъ привели предсЪдателя горлицкой „Р. бурсы" о. Владиміра Калужняцкаго и трехъ крестьянъ изъ Бортнаго, а также о. Степана Волянскаго, Семена Станчака и нЪсколько другихъ крестьянъ изъ Смерековца.

Наконецъ, 14 сентября были приведены о. Григорій Калиновичъ, крестьяне Афанасій Андрейчикъ и Андрей ЦЪслякъ и двЪ женщины изъ Русскаго Устья (послЪднiя, впрочемъ, была тотчасъ-же отпущена судебнымъ слЪдователемъ Кальчинскимъ домой), Максимъ Карпякъ, Василій Базилевичъ, Дмитрій и Іосифъ Демчаки, Григорій Децьо, Кондратъ Хомякъ и Павелъ Барна изъ Клнмковки, А. Крайнякъ изъ Шквиртнаго, студентъ краковской академіи художествъ Михаилъ Федорко изъ Гладышева и, наконецъ, 30 крестьянъ изъ Лосья, а именно: Iосафатъ и Василій Кроли, Степанъ Павлякъ, Григорiй Параничъ, Григорій Шлянта, Якимъ и Григорій Дудры, Александръ и Михаилъ Телехи, Павелъ Карелъ, Ивавъ Фекула, Григорiй, Николай и Иванъ Спольники, Иванъ Новакъ, Федоръ Малецкій, Иванъ, ГригорІй и Михаилъ Гали, Михаилъ Дудикъ, Павелъ и Николай Горники, Григорій Трембачъ, Симеонъ Дудка, Иванъ Олешневичъ, Иванъ Палюхъ, Иванъ Кондратикъ, Даніилъ Хома, Николай Евусякъ и цыганъ Яковъ Сивакъ.

СлЪдуетъ замЪтить, что перечисленныхъ выше крестьянъ изъ Лосья жандармы не арестовали по домамъ и не производили у нихъ никакого обыска, а просто, для большаго удобства, призвали ихъ всЪхъ будто — бы на какое-то совЪщаніе въ волостную канцвлярію, откуда ихъ прямо посадили на подводы и отвезли въ тюрьму.

Вотъ и всЪ важнейшiя данныя, какія удалось установить и провЪрить относительно произведенныхъ австрійскими властями въ началЪ войны арестовъ русскихъ людей въ горлицкомъ уЪздЪ.

Какъ видимъ, хватали всЪхъ безъ разбора: въ первую очередь, конечно, поголовно всЪхъ интеллигентовъ-свящЪнниковъ, чиновниковъ, учителей, адвокатовъ, студентовъ, даже молоденькихъ гимназистовъ, затЪмъ болЪе сознательныхъ и дЪятельныхъ крестьянъ, не исключая волостныхъ старшинъ (войтовъ), писарей и дьяковъ, а даже женщинъ и дЪтей.

ГлавнЪйшими нагонщиками на этихъ злополучныхъ „руссофиловъ", кромЪ старосты Митшки, являлись жандармы (большей частью — русскаго же происхожденія) Когутъ, Грицакъ, Незгода, Гергелевичъ, Свободзянъ и другiе, а усердно помогалъ имъ въ этой Каиновой работЪ, посредствомъ самыхъ нелЪпыхъ и лживыхъ доносовъ и бЪшеной травли, нЪкоторые русскіе же отщепенцы "украинскаго" толка, какъ-то: народные учителя Кобаній изъ Гладышева и Перейма изъ Русской Ропицы, священники МенцЪнскій изъ Маластова, Подляшевскій изъ Гладышева, Заяцъ изъ Вел. Мацины, Говда изъ Боднарки и другіе. КромЪ того, весьма усердствовали въ этомъ огношеніи так-же и нЪкоторые евреи.

Въ тюрьмЪ обращались съ арестованными весьма плохо, иногда даже хуже, чЪмъ съ подслЪдственными цыганами или другими уголовными преступниками, хотя, впрочемъ, самъ тюремный надзиратель, старикъ Ножинскій, и велъ себя лично въ общемъ довольно вЪжливо и гуманно.

Крайне враждебно и грубо относились къ арЪстованнымъ русскимъ, имЪвшіе ихъ въ своЪмъ вЪдЪніи, совЪтникъ суда Кальчинскій и тюремный врачъ д — ръ Пржесмыцкій, которые, кстати скаэать, являлись вообще главными руководителями шовинистической польской политики въ уЪздЪ.

Кормили въ тюрьмЪ скверно. Водяной супъ былъ обыкновенно заправленъ разными насЪкомыми или волосами.

Мясо давали всего одинъ разъ в недЪлю. Всякія же жалобы на харчъ вызывали только дисциплинарныя наказанiя, какъ отмЪчено выше уже относительно Ф. В. Курилла или какъ случилось съ однимъ подслЪдственнымъ цыганомъ изъ Моравiи, который за подобную жалобу былъ на недЪлю закованъ въ кандалы.

Спали на твердыхъ сЪнникахъ изъ древесныхъ стружекъ или гнилой соломы, въ которыхъ кишЪли всевозможные паразиты. СвЪта по вечерамъ не полагалось вовсе. Вода подавалась три раза въ день — вонючая, съ грязнымъ осадкомъ. Курить было совершенно запрещено.

Въ такихъ тяжелыхъ условіяхъ прожили арестованные русскіе страдальцы въ горлицкой тюрьмЪ до 14 сентября, когда ихъ оттуда, въ виду достаточно обнаружевшегося ужЪ наступленiя, отправили дальшЪ на западъ. УжЪ наканунЪ, Калъчинскiй велелъ собираться въ дорогу. Но тронулись въ путь только 14 сентября вечеромъ, причемъ до вокзала провожала ихъ съ дикими ругательствами и угрозами огромная толпа мЪстныхъ поляковъ и евреевъ. На вокзалЪ погрузили всЪхъ въ товарные, грязные вагоны изъ — подъ лошадей, только одну П. И. Сандовичъ, которая отказалась воспользоваться предложенной ей сов. Кальчинскимъ послЪ убійства ея мужа свободой и предпочла послЪдовать за его земляками и родными въ ссылку, помЪстили особо, вмЪстЪ съ отцомъ и братомъ мужа, въ классномъ вагонЪ III класса.

О. М.Т. Сандовичъ.

Весь транспортъ былъ направленъ въ Талергофъ, только нЪсколько человЪкъ почему-то были отдЪльно отвезены жандармами передъ воевный судъ въ КраковЪ.

Черезъ 2 дня, 16 сентября, былъ составленъ изъ оставшихся еще въ горлицкой тюрьмЪ и вновь арестованныхъ лицъ второй транспортъ въ 120 человЪкъ, который того — же дня тоже былъ отправленъ въ Талергофъ.

Въ горлицкомъ уЪздЪ былъ арестованъ также заслуженный русскій дЪятель и организаторъ о. Михаилъ Юрчкевичъ изъ Чорнаго, который эатЪмъ былъ даже поставленъ передъ военный судъ по обвиненію въ государственной измЪнЪ, однако, къ сожалЪнію, болЪе подробныхъ свЪдЪній объ этомъ редакціей до сихъ поръ получено не было.

РазстрЪлъ о. М. Т. Сандовича.

[Составлено на основанiи записокъ о. В. Ф. Курилла изъ Флоринки и другихъ источниковъ.] ВсЪмъ намъ хорошо памятенъ энаменательный, бывшій наканунЪ войны, политическій процессъ С. Ю. Бендасюка и товарищей, однимъ изъ подсудимыхъ котораго являлся православный священникъ изъ с. Ждыни, горлицкаго уЪзда, о. Максимъ Тимофеевичъ Сандовичъ. Какъ извЪстно, послЪ окончанія процесса и единодушнаго оправдательнаго приговора со стороны присяжныхъ судей, создалось все-таки въ правительственныхъ кругахъ такое обостренное отношеніе къ участникамъ процесса, что стало ясно, что послЪднимъ, не только самимъ подсудимымъ, но также и защитникамъ и свидЪтелямъ дЪла, не остается ничего другого, какъ только спасаться отъ новыхъ административныхъ преслЪдованій немедленнымъ бЪгствомъ внЪ досягаемости австрійскихъ жандармовъ. Большинство изъ нихъ такъ и сдЪлало и, воспользовавшись первой растерянностью австр. властей послЪ процесса, уЪхало кто въ Швейцарію, а кто въ Россію.

Не догадался сдЪлать этого, однако, повидимому — слишкомъ довЪрившись оправдательной силЪ судебнаго приговора, о. М. Т. Сандовичъ, просидЪвшій въ подслЪдственной тюрьмЪ 2 1/2 года и поспЪшившій затЪмъ поскорЪе вернуться въ родную деревню, къ своей любимой семье и паствЪ, гдЪ и захватила его вскорЪ объявленная въ іюлЪ 1914 г. военная мобилизація и послЪдовавшая вслЪдъ за нею страшная волна австрійскаго насилія и террора, причемъ ему самому пришлось пасть одной изъ первыхъ жертвъ этой чудовищной, кровавой волны… 1 августа 1914 г. арестовали не только его, но и его отца, крестьянина изъ Ждыни, и помЪстили ихъ въ тюрьмЪ уЪзднаго суда въ Горлицахъ. Не прошло недЪли, какъ арестовали еще брата и супругу о. Максима, Пелагею Ивановну, но послЪднюю отправили не въ Горлицы, а въ с.

Ржепенникъ возлЪ Бъча, гдЪ ее помЪстили въ домЪ мЪстнаго войта и только по истеченіи 9 дней, 21 августа, перевели тоже въ горлицкую тюрьму.

Самъ о. Максимъ просидЪлъ въ тюрьмЪ безъ слЪдствія и допроса до 6 сентября, когда вдругъ, въ 5 часовъ утра, вошелъ въ его камеру тюремный надзиратель Ножинскiй и велЪлъ ему тотчасъ-же собираться въ дорогу, а самъ между тЪмъ вывелъ изъ ихъ камеръ жену и отца о.

Максима якобы „на прогулку", на самомъ же дЪлЪ отвелъ ихъ в камеру, выходящую окнами на площадь, и, заперевъ ихъ тамъ обоихъ, оставилъ однихъ.

ТЪмъ временемъ передъ камерой о. Максима стали собираться представители мЪстной власти, а именно ротмистръ Дитрихъ изъ Линца, совЪтникъ суда Кальчинскій, 4 жандарма и 2 солдата съ вахмистромъ, послЪ чего въ 6 ч. утра, въ камеру опять вошелъ надзиратель Ножинскій и велЪлъ о Максиму слЪдовать за собою, но, когда тотъ хотЪлъ взять съ собой и свои вещи, приказалъ оставить послЪднiя на мЪстЪ. ЗатЪмъ, согласно сообщенію сидевшаго въ то время тоже въ тюрьмЪ гимназиста Ал. Телеха, о. Максиму связали сзади руки и завязали глаза полотенцемъ, послЪ чего двое солдатъ взяли его подъ руки, вывели на площадь передъ тюрьмой и поставили подъ каменной стЪной. Напротивъ его стали на разстоянiи 4 шаговъ два жандарма съ заряженными ружьями, а въ сторонЪ ротмистръ Дитрихъ и начальникъ патруля Wachkommendant, вокругъ же на площади собралась большая толпа зрителей. Такъ какъ команданту показалось, что о. Максимъ, наклонившійся немного влЪво, падаетъ, онъ крикнулъ на него: „Стой!" О. Максимъ, зная уже, что будетъ разстрЪлянъ, выпрямился и сказалъ отчетливо: "Господи, благослови!" Раздалась команда — и двЪ пули пронзили грудь о. Максима.

Однако, онъ не упалъ, а только покачнулся на стЪну. ОслабЪвшимъ уже голосомъ онъ произнесъ: „Да живетъ русскiй народъ и святое православіе!" Тогда подошелъ къ нему начальникъ патруля, вынулъ револьверъ и выстрЪлилъ въ него въ упоръ — въ голову. 0. Максимъ упалъ. ТЪло взяли солдаты на простыню и унесли. А въ зданіи суда уже былъ приготовленъ обыкновенный гробъ изъ досокъ. Въ стЪнахъ зданiя остались отъ выстрЪловъ двЪ глубокія дыры, а въ нихъ виднЪлись пятна крови.

Въ нЪкоторыхъ подробностяхъ иначе представляетъ моментъ смерти о. Максима другой очевидецъ, гимназистъ К.Л.Ванько, находившiйся среди зрителей: "Я прiЪхалъ — говорилъ онъ — въ Горлицы, чтобы передать деньги въ управленіе тюрьмы для моего арестованнаго отца. Въ воскресенье 6 сентября, въ 7 ч. утра, мнЪ бросилось въ глаза необыкновенное движеніе на улицахъ. Около суда и находящейся вблизи него тюрьмы собралась громадная толла народа, которая чего-то ожидала. КромЪ мужчинъ, ьыли тоже женщины и подростки, всЪ очень взволнованные. Я прислушался къ разговорамъ и, къ моему величайшему удивленію и ужасу, узналъ, что сейчасъ будутъ казнить „московского попа зе Ждыни". У меня сжалось сердце отъ боли, но я рЪшилъ остаться, чтобы быть свидЪтелемъ мученической смертн о. Максима. Передъ зданіемъ суда стояла группа чиновниковъ и жандармовъ. ПослЪ нЪсколькихъ минутъ томительнаго ожиданія, которое покаэалось мнЪ вЪчностью, вывели о. Максима изъ тюрьмы.

Онъ шелъ съ достоинствомъ на мученическую смерть. ОдЪтъ былъ въ рясу, только наперстный крестъ съ него сняли. Поставили его возлЪ стЪны и уЪздный начальникъ Митшка прочелъ приговоръ, изъ котораго я запомнилъ только одно, что казнь происходитъ не по приговору суда, а по приказу воЪнныхъ властей. ПослЪ прочтенія этого своеобразнаго приговора одинъ изъ жандармовъ подошелъ къ о. Максиму, чтобы связать ему руки, но о. Максимъ просилъ не дЪлатъ этого. Тогда жандармъ закрылъ ему глаза и сдЪлалъ мЪломъ бЪлый знакъ на груди. На разстоянiи нЪсколькихъ метровъ отъ о. Максима сталъ жандармъ изъ тирольскихъ стрЪлковъ.

Команда: разъ, два, три! Раздался выстрЪлъ. О. Максимъ задрожалъ и, собравъ послЪднія силы, слабымъ голосомъ произнесъ: "Да живетъ русскій народъ и святое православіе!" Голова склонилась на грудь, всЪмъ тЪломъ оперся онъ о стЪну и черезъ мгновенiе упалъ на землю. Изъ тюрьмы послышался неистовый, страшный крикъ и раздирающія сердце рыданія. Это жена о.

Максима, Пелагея Ивановна, видЪвшая изъ окон тюрьмы казнь мужа, упала безъ чувствъ и стЪны тюрьмы огласились воплями несчастной женщины. Слышно было еще чье-то рыданіе.

ВсЪ обратили вниманіе также на рослую фигуру сЪдобородаго старца въ другомъ тюремномъ окнЪ за рЪшеткой. Это былъ отецъ казненнаго, Тимофей Лукичь Сандовичь, находившійся тоже въ тюрьмЪ и бывшій свидЪтелемъ мученической смерти своего сына. Между тЪмъ, всЪ чиновники, жандармы и нЪкоторыя лица изъ толпы подошли къ упавшему. У меня не хватило силъ подойти и посмотрЪть, я хотЪлъ лишь поскорЪе бЪжать отъ этой страшной сцены. Вдругь снова раздался выстрелъ. Это жандармъ еще разъ выстрЪлилъ изъ револьвера въ лежащаго уже на землЪ о. Максима, приложивъ дуло къ его головЪ.

ПослЪ казни я узналъ достовЪрно отъ одного чиновника, что о. Максима казнили безъ суда.

Ночью съ 5-го на 6 сентября, въ 11 часовъ ночи, пришелъ приказъ изъ краковской корпусной команды (?) разстрЪлять его, о чемъ ему сейчасъ-же и объявили. Онъ просиль разрЪшить ему написать письмо къ женЪ, которая находилась въ той-же тюрьмЪ, въ сосЪдней камерЪ.

РазрЪшили. Но, когда онъ попросилъ разрЪшить ему лично проститься съ женой и отцомЪ, то въ эгомъ ему отказали".

("Прик. Русь" 1914 г., № 1499).

Объ увЪдомленіи о. Максима объ ожидающей его казни ничего не упоминаетъ ни о.

Курилло, ни тюремный надзиратель Ножинскій, разсказывавшiй потомъ узникамъ о подробностяхъ разстрЪла.

Раздавшіеся выстрЪлы заставили некоторыхъ узниковъ подойти къ окнамъ.

„Od okien, bo bedzie zastrelony!" — крикнулъ жандармъ. Только, когда убрали тЪло покойника, раздался новый зычный окрикъ: "Prosze sie nie bac(!) nie bebziemy strzelac, chcemy tylko wyrok oglosic". Сразу нЪкоторые, а послЪ всЪ узники явились у оконъ, а начальникъ патруля, въ качествЪ переводчика, объявилъ имъ "приговоръ", вынесенный ротмистромъ Дитрихомъ: „Раn rotmistrz zazadal wydania Maksymowicza (вмЪсто Сандовича) і ten zostal zastrzelony na jego odpowiedzialnosc (!) Jezliby kto cos podobnego zrobil, co on, tо bedzie zastrzelony."

Что о. Макслмъ быль дЪйствительно разстрЪлянъ по произвольному и единоличному распоряженію ротмистра Дитриха, подтвердилъ также и надзиратель Ножинскій отцу убитаго, сказавъ ему послЪ казни:

„Это все сдЪлалъ этотъ офицеръ; онъ такой, что на жизнь и на смерть"… Понятно, что такая произвольная расправа произвела на болЪе впечатлительныхъ узниковь ужасное впечатлЪнiе. НЪкоторые просто изнемогали отъ нервнаго разстройства, такъ что всякій шумъ или шорохъ вызывалъ у нихъ страхъ и дрожь; нЪкоторые не могли нЪсколько ночей подрядъ спать или срывались ночью съ постели, чтобы бЪжать.

МЪсто экзекуціи долго еще привлекало праздное любопытство городской толпы, которая съ злорадными замЪчаніями и улыбками разсматривала слЪды оть пуль и пятна крови на стЪнЪ или слушала разсказовъ и шутокъ очевидцевъ событія.

НЪсколько дней спустя совЪтникъ Кальчинскій призваяъ къ себЪ въ канцелярію П. И.

Сандовичъ и предложиль отпустить ее на свободу, однако, изстрадавшаяся и измученная женщина предпочла остаться въ тюрьмЪ сь родными мужа, чЪмъ подвергаться новымъ опасностямъ и гоненіямъ на австрійской "свободЪ", въ виду чего впослЪдствіи, 14 сентября, и была отправлена вмЪвтЪ съ отцомъ и братомъ мужа, въ составЪ перваго горлицкаго трааопорта, въ Талергофъ.

Грибовскій уЪздъ

(Из записокъ о. Василія Ф. Курилла).

Кажется, ни въ одномъ уЪздЪ Галичины не имЪла погибающая Австрія столько званныхъ и незванныхъ доносчиковъ и провокаторовъ, какъ въ этомъ уЪздЪ. Отъ нихъ такъ и кишЪло здЪсь повсюду — и въ средЪ разныхъ деревенскихъ чиновъ и приспЪшниковъ и среди народнаго, большей частью пришлаго изъ Вост. Галичины, учительства, и даже къ сожалЪнiю, среди самого духовенства. И хотя уЪздныя власти, относившiяся до тЪхъ поръ къ мЪстнымъ русскимъ дЪятелямъ въ общемъ довольно корректно, причемъ съ нЪкоторыми изъ нихъ отдЪльные чиновники даже лично были хорошо знакомы, и не удЪляли сначала всЪмъ этимъ, посыпавшимся послЪ объявленія войны, многочисленнымъ доносамъ надлежащаго вниманія, а даже въ нЪкоторыхъ случаяхъ реагировали на нихъ взысканіями съ самихъ-же ихъ вдохновителей и авторовъ, — то со временемъ, когда вся власть естественно перешла въ руки военнаго командованія, послЪднія и возымЪли тЪмъ успЪшнЪе свое нечестивое дЪйствіе и явились причиной многихъ и тяжелыхъ страданій и кровавыхъ жертвъ среди мЪстнаго русскаго населенія.

Какъ уже было разсказано выше, въ описаніи событій, происшедшихъ въ горлицкимъ уЪздЪ, еще 31 іюля были въ Горлицахъ, гдЪ я былъ извЪстенъ, какъ бывшій предсЪдатель „Р. бурсы" и одинъ изъ мЪствыхъ народныхъ дЪятелей вообще, распущены кЪмъ-то ложные слухи обо мнЪ, — то о послЪдовавшемъ будто-бы моемъ и о. Г. Гнатышака изъ Крьницы арестЪ и разстрЪлЪ, за то, что мы, будто-бы переодЪтые евреями, пытались взорвать желЪзно-дорожный мостъ въ МушинЪ, то опять, что я тайкомъ пріЪхалъ на агитацію въ Горлицы, въ виду чего меня въ ту — же ночь даже разыскивали жандармы въ постояломъ дворЪ Байлы и другихъ мЪстахъ, но все это, конечно, являлось просто нелЪпымъ и злобнымъ вздоромъ, такъ какъ я какъ-разъ въ это время отвозилъ дочь Александру для поступленiя, въ качествЪ сестры милосердія, въ Красный Крестъ во ЛьвовЪ, такъ что ни въ какіе подобные конфликты съ властями входить, очевидно, пока не могъ. Былъ арестованъ только въ Горлицахъ 3 августа мой сынъ-студентъ Феофилъ, о чемъ мы узнали, впрочемъ, только изъ его открытки 2 недЪли спустя.

У меня дома, съ с. ФлоринкЪ, явились жандармы только въ концЪ августа, причемъ на этотъ разъ ограничились только обыскомъ и составленіемъ протокола. Спрашивали тоже о моей дочери ВладимірЪ, учительницЪ изъ с. Лосья, но ея не оказалось дома, такъ что жандармы ушли ни съ чЪмъ.

ЗатЪмъ, 31 августа, пріЪхалъ въ нашу деревню, съ 6 жандармами, новоназначенный военный комиссаръ при грибовскомъ староствЪ г. Инесъ, съ цЪльго разслЪдованія вопроса объ авторЪ и достовЪрности поданнаго въ военную команду въ Новомъ СанчЪ анонимнаго доноса о томъ, что я, о. Ф, Качмарчикъ изъ БЪлцаревой, о. П. Сандовичъ изъ Брунаръ и о. Вл. Мохнацкій изъ Чирной — опасные для государства „москвофилы". Какъ впослЪдствіи выяснилось, этотъ доносъ, составленный на 3-хъ страницахъ большого листа и испещренный всевозможными нелЪпыми выдумками и обвиненіями, былъ поданъ мЪстнымъ жителемъ, полякомъ М.

Пильхомъ, по порученію проживавшаго тоже во ФлоринкЪ б. жандарма, „украинца" Петра Ключника, въ виду чего комиссаръ Инесъ направился прежде всего къ П. Ключнику за разъясненіями, а затЪмъ, установивъ на мЪстЪ, что онъ дЪйствительно является авторомъ этого лживаго и злобнаго доноса, арестовалъ его и отправилъ въ грибовскую тюрьму. Однако, П.

Ключникъ оставался подъ арестомъ недолго. По распоряженію военныхъ властей его отпустили уже 10 сентября на свободу, а вмЪсто того принялись тотчасъ-же за аресты русскихъ людей въ уЪздЪ, въ первую же голову — тЪхъ именно лицъ, на которыхъ указывалъ онъ въ своемъ доносЪ.

И такъ, того же 10 сентября былъ арестованъ о. Феофилъ Качмарчикъ изъ БЪлцаревой, 11-го — я, а 14-го — о. Петръ Сандовичъ изъ Брунаръ и о. Владиміръ Мохнацкій изъ Чирной, а также цЪлый рядъ крестьянъ. Раньше еще, 5 сентября, прибыли во Флоринку, для производства слЪдствія и наблюденія, 23 жандарма, а въ СнЪтницу даже 60, причемъ они оставались здЪсь до 9 сентября.

Мой арестъ произошелъ слЪдующимъ образомъ: 11 сентября, въ 3 часа дня, явился ко мнЪ полицейскій комиссаръ изъ Львова Кручекъ съ агентомъ и жандармомъ и, послЪ производства безрезультатнаго обыска въ домЪ и въ церкви, заявилъ мнЪ, что для объясненій по поводу какого-то письма староста проситъ меня явиться къ нему сейчасъ-же лично. ПовЪривъ этому сообщенію, я выбрался въ путь налегкЪ, не взявъ ничего изъ давно уже приготовленныхъ на случай ареста вещей, разсчитывая, что дЪйствительно, послЪ объясненія со старостой, возвращусь домой. Между тЪмъ, въ ГрибовЪ комиссаръ отвезъ меня не въ староство, а прямо въ тюрьму, гдЪ и сдалъ меня надзирателю, извиняясь, что дома нельзя мнЪ было этого сказать.

Въ тюрьмЪ засталъ я уже о. Ф. Качмарчика и его сына, помощника нотаріуса, Любоміра Феофиловича, который находился подъ арестомъ уже 2 недЪли. Отъ послЪдняго я узналъ, что вмЪстЪ съ нимъ находились тутъ въ тюрьмЪ также о. Дмитрій Хилякъ изъ Избъ и гимназистъ Михаилъ Максимчакъ изъ Флоринки, но затЪмъ ихъ, закованныхъ въ кандалы, вывезли въ Краковъ.

Каждый день въ тюрьму приводили новыхъ арестованныхъ, но ихъ сейчасъ-же на слЪдующій день увозили жандармы дальше, только насъ троихъ (о. Качмарчика съ сыномъ и меня) оставляли почему-то на мЪстЪ. Между прочимъ, 14 сентября, какъ уже было упомянуто выше, привели о. Вл. Мохнацкаго, о. И. Сандовича и многихъ крестьянъ, причемъ у входа въ тюрьму отняли у нихъ вещи и хлЪбъ, а на другой день повели ихъ парами на вокзалъ и отправили въ Новый Санчъ.

Но насталъ и нашъ чередъ. Въ виду приближенія русскихъ войскъ, которыя, по слухамъ, подходили уже къ Тарнову, въ городЪ возникла паника и началась спЪшная эвакуація. Рано утромъ 23 сентября прибЪжалъ къ намъ въ тюрьму жандармъ и повелъ всЪхъ оставшихся еще въ ней арестованныхъ, всего 20 человЪкъ, на вокзалъ. Тутъ погрузили насъ впопыхахъ въ вагонъ III класса и повезли въ Новый Санчъ.

Не доЪзжая ст. Каміонка поЪздъ остановился въ полЪ, такъ какъ сама станція была забита другими поЪздами. Пассажиры, большей частью — бЪженцы, повысыпали изъ вагоновъ и, съ разрЪшенія жандарма, съ крикомъ и смЪхомъ обступили нашъ вагонъ, словно клЪтку въ звЪринцЪ. Впрочемъ, сначала они вели себя смирно. Только, когда подошли караулившіе возлЪ тунеля солдаты и два изъ нихъ, учителя-„украинцы" Шведикъ и Мерена, криккнули: "А, москвофилы, на крюкъ съ ними!", — толпа заволновалась и бросилась къ намъ съ такимъ грознымъ видомъ, что нашъ жандармъ долженъ былъ пригрозить ей ружьемъ. ТЪмъ не менЪе, грубая брань, насмЪшки и даже грудки земли и камни посыпались на насъ со всЪхъ сторонъ и безпокоили насъ цЪлыхъ 3 часа, пока поЪздъ не тронулся дальше.

Въ Новомъ СанчЪ поЪздъ тоже остановился далеко отъ станціи. Насъ повели пЪшкомъ подъ сильнымъ конвоемъ жандармовъ и въ сопровожденіи безчинствующей городской толпы въ окружной судъ, гдЪ заперли насъ во дворЪ, такъ какъ въ тюрьмЪ не было уже мЪста. Вечеромъ хотЪли перевести насъ въ жандармское управленіе на ночь, но мы трое (о. Качмарчикъ съ сыномъ и я) были такъ утомлены и обезсилены отъ волненія и голода, что не могли двигаться дальше, а потому упросили жандармовъ оставить насъ на мЪстЪ. Кое-какъ нашли для насъ мЪсто въ камерЪ во II этажЪ, куда и помЪстили насъ на ночь, отнявъ предварительно всЪ деньги и вещи, до часовъ и шляпъ включительно. Въ камерЪ застали мы, между прочимъ, о. д-ра Мастюха изъ Перемышля, который пріЪхалъ въ Н. Санчъ замЪщатъ отсутствующаго настоятеля прихода, но былъ тотчасъ-же, какъ подозрительный, арестованъ, а также катехита изъ Тарнополя о. Коренца, бЪжавшаго съ цЪлой семьей передъ русскими войсками и задержаннаго на вокзалЪ въ Н. СанчЪ, причемъ семья его осталась безъ всякихъ средствъ на произволъ судьбы.

Утромъ повели насъ во дворъ „на прогулку". ЗдЪсь мы встрЪтились съ о. Вл. Мохнацкимъ, о. П. Сандовичемъ и другими знакомыми, но говорить съ ними стража не разрЪшила. ЗатЪмъ позвали насъ въ канцелярію, гдЪ возвратили намъ отнятыя вещи и деньги и велЪли собираться въ дальнЪйшій путь, причемъ было разрЪшено намъ взять на свой счетъ извозчиковъ. Въ сопровожденіи жандармовъ мы поЪхали на вокзалъ, но по пути жандармы велЪли намъ вдругъ сойти съ извозчиковъ и повели насъ пЪшкомъ въ жандармское управленіе, причемъ наши вещи извозчики увезли съ собою на вокзалъ. Въ управленіи мы застали нашихъ грибовскихъ соузниковъ, которые просидЪли здЪсь всю ночь въ холодномъ погребЪ, попарно повязанные веревками.

Когда жандармскій комендантъ насъ увидЪлъ, приказалъ принести кандалы и сковать меня съ о. Качмарчикомъ за руки вмЪстЪ, остальныхъ же арестованныхъ привязать къ намъ попарно веревками, а въ самомъ концЪ Л. Ф. Качмарчика особо. Дочь коменданта всунула намъ подъ мышку по четвертушкЪ хлЪба, послЪ чего насъ повели подъ ругательства и угрозы толпы на вокзалъ.

При входЪ на вокзалъ встрЪтила насъ новая толпа криками и камнями, причемъ я тоже получилъ отъ какого-то еврея сильный ударъ камнемъ въ плечо. ВозлЪ дверей мы увидЪли наши вещи, доставленныя сюда извозчиками, но сами мы, о. Качмарчикъ и я, будучи скованы кандалами, не могли ихъ взять, такъ что понесли ихъ намъ въ вагонъ наши товарищи по несчастью — владЪлецъ лЪсопильни Ставискій и цыганъ Бехтеровскій.

Но поЪзда для насъ сейчасъ не оказалось, такъ что насъ отвели въ какую-то конюшню, гдЪ мы въ цЪпяхъ простояли на навозЪ, измученные и голодные, до вечера. И опять начались издЪвательства и угрозы, какъ со стороны желЪзнодорожниковъ, такъ и солдатъ и офицеровъ, но мы уже къ этому привыкли и относились ко всему равнодушно. Даже нашъ комендантъ эскорта, возвратившись изъ города въ пьяномъ состояніи, позволилъ себЪ угрожать намъ и издЪваться надъ нами.

Поздно вечеромъ повели насъ обратно на вокзалъ и погрузили въ грязные товарные вагоны.

На каждой станціи пьяный комендантъ рекомендовалъ насъ проЪзжей публикЪ, какъ „измЪнниковъ-москалей",такъ что издЪвательствамъ и угрозамъ со стороны послЪдней не было конца. Но, къ счастью, черезъ нЪкоторое время его все-таки сморилъ сонъ и онъ тутъ же на полу завалился спать на подстеленныя солдатскія шинели.

Въ пути крестьяне сами исподволь поснимали связывавшія ихъ веревки, послЪ чего уже и съ насъ обоихъ были сняты кандалы.

Такъ доЪхали мы до Бялой. ЗдЪсь велЪли намъ выходить и повели пЪшкомъ черезъ БЪльскъ въ окружной судъ, гдЪ оставили въ тюрьмЪ 10 изъ насъ, въ томъ числЪ и меня и о.

Качмарчика съ сыномъ, остальныхъ же 10 крестьянъ перевели на ночь на полицію. Этихъ послЪднихъ, какъ потомъ разсказывалъ мой прихожанинъ Юстинъ Воргачъ, поодиночкЪ призывали ночью въ канцелярію и, подъ угрозой немедленнаго разстрЪла, допрашивали относительно меня и о. Качмарчика, не получали ли мы и не раздавали ли крестьянамъ рублей, что мы говорили на проповЪдяхъ и т. п. Насъ же, оставшихся въ тюрьмЪ, помЪстили въ какуюто ужасно грязную камеру, но только-что мы уснули, какъ опять велЪли намъ собираться и отвели въ тюремную канцелярію, гдЪ жандармъ Бацъ (русскій по происхожденію) снова наложилъ намъ ручные кандалы и повелъ къ стоявшему на улицЪ автомобилю, причемъ вещи наши велЪлъ оставить. Когда стоявшіе возлЪ авгомобиля люди спросили его — куда онъ везетъ насъ, онъ только показалъ на шею и поднялъ руку вверхъ, будто-бы везетъ насъ вЪшать.

ПоЪхали мы очень быстро, по 80 килом. въ часъ, и только частые патрули задерживали насъ по пути. Было очень холодно, такъ что я въ легкой одеждЪ чуть не замерзъ, тЪмъ болЪе, что даже рукъ, благодаря кандаламъ, нельзя было спрятать. Подъ утро мы упросили жандарма снять съ насъ кандалы, такъ какъ мы вЪдь все-равно никакъ убЪжать не можемъ, но едва онъ это успЪлъ сдЪлать, какъ вдругъ раздался страшный трескъ и грохотъ, словно отъ орудійнаго выстрЪла; я почувствовалъ сильную боль въ вискЪ и потерялъ сознаніе. Когда я очнулся, надо мной стоялъ, наклонившись, жандармъ и изо всей силы трясъ мною, приводя меня такимъ образомъ въ чувство. Оказалось, что нашъ автомобиль на полномъ ходу разбился вдребезги и мы всЪ только чудомъ спаслись отъ смерти. Это случилось въ с. ГрушовцЪ возлЪ Лимановы, 26 сентября. Оставивъ разбитый автомобиль на попеченіе мЪстнаго войта, жандармъ сЪлъ съ нами на проЪзжавшую подводу и повезъ дальше. По пути встрЪтили мы отрядъ польскихъ легіонеровъ, что очень насъ встревожило, такъ какъ они пользовались нехорошей славой, но, къ счастью, все обошлось благополучно.

Въ ЛимановЪ насъ опять посадили на автомобиль и тотъ-же жандармъ Бацъ повезъ насъ въ Новый Санчъ. Но здЪсь снова произошла задержка, а именно, лопнула шина, такъ что жандармъ отвелъ насъ въ тюрьму уже пЪшкомъ. Но тутъ насъ пока не хотЪли принять, въ виду чего жандармъ, оставивъ наши вещи въ корридорЪ, повелъ насъ въ зданіе суда — прямо въ залу, гдЪ какъ-разъ начался передъ военнымъ трибуналомъ разборъ дЪла о. П. Сандовича и его сына и о.

Вл. Мохнацкаго, къ которому теперь присоединили и насъ троихъ, т. е., о. Ф. Качмарчика, его сына Любоміра Феофиловича и меня. [0 самомъ этомъ процессЪ и страшномъ его результатЪ — разстрЪлЪ о. Петра Сандовича и его сьна-студента см. дальше особую главу.] ПослЪ окончанія судебнаго разбирательства, 27 сентября вечеромъ, насъ всЪхъ отвели обратно въ тюрьму, причемъ о. Качмарчика, его сына и меня помЪстили опять вмЪстЪ, присоединивъ къ намъ еще 8 человЪкъ арестованныхъ изъ Ценжковицъ и Бобовой. ЗдЪсь провели мы нЪсколько томительныхъ дней, такъ какъ мы ничего не знали о приговорЪ и терзались только случайными догадками и слухами.

Только 3 октября, когда насъ перевели въ другую камеру, гдЪ находились уже о. Вл.

Мохнацкій, о. Ем. Венгриновичъ, о. Соболевскій, о. Діонисій Мохнацкій и другіе, узнали мы страшную вЪсть о разстрЪлЪ о. Петра Сандовича и его молоденькаго сына… Наконецъ, 6 октября велЪли намъ собираться въ путь и вывели всЪхъ, кромЪ 4 лицъ, на рынокъ, гдЪ соединилась съ нами другая партія арестованныхъ изъ полицейскихъ арестовъ.

ЗатЪмъ погнали насъ четверками на вокзалъ, куда мы дотащились только на разсвЪтЪ. Среди насъ было тоже нЪсколько женщинъ, въ томъ числЪ двЪ дочери о. Ем. Венгриновича и жена о.

Соболевскаго. На вокзалЪ сестры изъ Краснаго Креста дали имъ по стакану чаю, мужчины же не получили ничего.

Утромъ подали поЪздъ, въ которомъ, однако, былъ только одинъ классный вагонъ ІП класса, остальные же— грязныя теплушки, безъ скамеекъ и всякой подстилки, такъ что громадное большинство изъ нашего транспорта, насчитывавшаго въ общемъ свыше 250 человЪкъ, должно было размЪщаться гдЪ и какъ попало. Къ тому же хватилъ изрядный холодъ, началъ падать снЪгъ, а большинство изъ насъ не имЪ ло никакой теплой одежды, такъ что приходилосъ страдать теперь сугубо, и отъ усталости, и отъ голода, и отъ стужи. Въ добавокъ ко всему этому, съ первой-же станціи начались тяжЪлыя встрЪчи со стороны враждебной толпы и солдатъ, ругавшихъ насъ и издЪвав-шихся надъ нами на всякіе лады.

Только со ст. Мшаны, гдЪ смЪнилась наша эскорта, стало немного легче. Тутъ позволили намъ внести нЪсколько скамеекъ, а впослЪдствіи даже жандармы купили для женщинъ, на ихъ деньги, немного соломы на подстилку. Начали тоже понемногу и кормить насъ, хотя большей частью только супами и чаемъ, и даже покупать намъ за наши деньги особою пищу.

Ъхали мы черезъ Венгрію, на Коморно, Тренчинъ, Прешбургъ. На этой послЪдней станціи чуть не наЪхалъ на насъ курьерскій поЪздъ, но машинистъ во время двивулъ нашъ поЪздъ назадъ и такимъ образомъ спасъ его отъ неминуемаго крушенія.

Изъ другихъ дорожныхъ приключеній слЪдуетъ отмЪтить еще слЪдующихъ два характерныхъ эпизода: Съ нами препровождался въ ссылку также варшавскій раввинъ д-ръ Симеонъ Брысь. Такъ вотъ къ нему по пути стали приставатъ конвоировавшіе насъ жандармы съ предложеніемъ указать на кого-нибудь изъ нашихъ священниковъ, какъ на извЪстнаго ему измЪнника и шпіона, за что обЪщали немедленно отпустить его на свободу. Но честный и въ тоже время хитрый еврей вывернулся изъ этого затрудненія такимъ образомъ, что сказалъ; „Изъ этихъ никого не знаю; зналъ одного, но его нЪтъ уже въ живыхъ".

Другой случай произшелъ на ст. въ ГрацЪ. Тутъ продержали насъ особенно долго, такъ какъ, потомъ оказалось, какая-то мЪстная графиня пожелала посмотрЪть на „измЪнниковъ", а потому до ея пріЪзда изъ города и не отпускали нашего поЪзда дальше.

Много волненій и заботъ испытали мы въ дорогЪ по поводу тяжелаго нервнаго разстройства одного изъ нашихъ собратій о Д. М-го, который уже въ тюрьмЪ всЪ время страшно волновался и плакалъ, а въ дорогЪ и со всЪмъ уже потерялъ всякое самообладаніе, такъ что мы довезли его въ крайне тяжеломъ состояніи на мЪсто.

Наконецъ, 11 октября утромъ привезли насъ въ Абтиссендорфъ, а оттуда уже, подгоняя отборной руганью и прикладами, погнали пЪшкомъ въ приснопамятное мЪсто нашего заточенія — страшный Талергофъ.

Свящ. Василій Курилло.

Кровавое судилище.

(По запискамъ о. В. Ф. Курилла).

Въ субботу 26 сентября 1914 г. состоялся въ Новомъ СанчЪ, въ зданіи окружного суда, передъ военно-полевымъ судомъ мЪстной экспозитуры краковской военной команды (Expositur des Gerichtes des K. u K. Militarkommandos in Krakau), разборъ кошмарнаго дЪла по обвиненію семи мЪстныхъ русскихъ дЪятелей въ государственной измЪнЪ.

Означенный военно-полевой судъ состоялъ изъ слЪдующихъ лицъ: 1) предсЪдателя майора Виктора Полли, 2) докладчика майора аудитора д-ра Мечислава БЪльскаго, 3) обвинителя оберлейтенанта-аудитора Іосифа Вондрача, 4) письмоводителя лейтенанта Іоанна Души и 5) защитника оберлейтенанта-аудитора Юліана Фуляйты.

Судилище происходило надъ слЪдующими народными дЪятелями Лемковской Руси:

1) о. ФеофиломъФомичемъ Качмарчикомъ, настоятелемъ прихода въ БЪлцаревой, грибовскаго у., 71 года;

2) его сыномъ Владиміромъ Феофиловичемъ, студентомъ университета, 22 лЪтъ;

3) его-же сыномъ Любоміромъ Феофиловичемъ, помощником нотаріуса изъ Снятына, 36 лЪтъ.

4) о. Василіемъ Федоровичемъ Курилломъ, настоятелемъ прихода въ ФлоринкЪ, грибов. у., 53 лЪтъ.

5) о. Владиміромъ Осиповичемъ Мохнацкимъ, настоятелемъ прихода въ Чирной, грибов. у.

44 лЪтъ.

6) о. Петромъ Васильевичемъ Сандовичемъ, настоятелемъ прихода въ Брунарахъ, грибов. у.

56 лЪтъ;

7) его сыномъ АнтономъПетровичемъ, окончившимъ философскій факультетъ во ЛьвовЪ, 27 лЪтъ.

Утренняя часть разбирательства, до 12 ч. дня, состоялась въ отсутствіи трехъ подсудимыхъ — о. Ф. Ф, Качмарчика, Л. Ф. Качмарчика и о. В. Ф. Курилла, такъ какъ отправившійся за ними въ Грибовъ жандармъ не успЪлъ доставить ихъ во время на мЪсто суда.

Они были доставлены въ судъ только въ 3 ч. пополудни, послЪ чего и начался только, въ свою очередь, ихъ допросъ.

Въ 9 ч. утра предсЪдатель открылъ засЪданіе суда, послЪ чего былъ прочитанъ обвинителный актъ, въ которомъ, между прочимъ, было сказано: „Es stehen hier die Angeklagten, lauter Russophilen, die Mitglieder dieser verraterischen Partei, durch welche Hunderte und Tausende von unserer Mannschaft in Ost-Galizien zu Grunde gegangen sind. Wie die Gesinnungsgenossen dieser Angeklagten durch die Agitation zwischen der ruthenischen Bevцlkerung in Ost-Galizien Grund und Boden fur den Ьberfall der Russen vorbereitet haben, so haben die Angeklagten, dasselbe in westgalizischen Bezirken getan. Auf Grund dessen stelle ich den Antrag, diese Kreaturen standrechtlich zu behandeln. [Въ переводЪ: „Тутъ стоятъ подсудимые, одни руссофилы, члены той измЪннической партіи, благодаря которой погибли сотни и тысячи нашихъ солдатъ въ Восточной ГаличинЪ.

Подобно тому, какъ единомышленники этихъ подсудимыхь своей агитаціей среди русскаго населенія Вост. Галичины подготовили почву для вторженія со стороны Россiи, такъ и подсудимые сдЪлали то-же самое въ западно-галицкихъ уЪздахъ. Въ сиду этого предлагаю поступить съ этими тварями(!) согласно положенію о полевомъ судЪ".] КромЪ этого общаго и болЪе или менЪе отвлеченнаго обвиненія, вмЪнялись подсудимымъ, въ частности, еще слЪдующія конкретныя преступленія.

ВсЪмъ имъ вмЪстЪ вмЪнялось въ вину, что они, принадлежа къ „руссофилъской" партіи и составивъ „одинъ общій руссофильскій заговоръ", возбуждали народъ противъ австрійскихъ властей и „украинской" партіи, веля усиленную „руссофильскую" агигацію, распространяли „цареславіе и православіе" и вообще стремились къ отторженію Галичины отъ Австріи и къ соединенію ея съ Россіей, причемъ держали уже даже наготовЪ для встрЪчи „москалей" русскій флагъ и т. п.

Въ частности, о. Качмарчикъ обвинялся въ томъ, что во время мобилизаціи подавалъ телефономъ (?) какіе-то знаки пролетавшимъ надъ БЪлцаревой русскимъ аэропланамъ (!), принималъ публично въ церкви отъ крестьянъ присягу, чго не будутъ стрЪлять въ русскихъ солдатъ, переписывался съ гр. В. А. Бобринскимъ въ ПетербургЪ и участвовалъ въ какихъ то тайныхъ „руссофильскихъ" совЪщанiяхъ въ МушинЪ.

О. Мохнацкому предъявлялось обвиненіе въ томъ, что говорилъ на проповЪди въ церкви, будто нашъ царь не Францъ Іосифъ, а Николай II, собиралъ и посылалъ въ Россію деньги на военныя цЪли и переписывался съ д-ромъ Ю. А. Яворскимъ въ КіевЪ.

О. Курилло обвинялся тоже въ томъ, что на исповЪди уговаривалъ мобилизованныхъ солдатъ — не стрЪлять въ „москалей", публично въ церкви заприсягалъ людей на измЪну австрійскому императору, учредилъ „Русскую бурсу" въ Горлицахъ и разсылалъ во время переписи циркуляры, чтобы всЪ записывались русскими "съ двумя с".

О. Сандовичъ — въ томъ, что въ своемъ окружномъ письмЪ къ духовенству, по случаю назначенія его благочиннымъ (деканомъ), заявлялъ, что будетъ неуклонно трудиться въ пользу русскаго народа (опять-же „съ двумя с"), въ письмЪ къ о.

Д. Хиляку изъ Избъ отказался вновь прясягать на вЪрность австр. императору и, наконецъ, распространялъ лично и посредствомъ своего сына какіе-то листки за подписью епископа Никона (?) съ освобожденіемъ отъ вЪрности австрійскому императору и уговаривалъ крестьянъ, чгобы не возвращали имЪющагося у нихъ оружія австр. властямъ, а только хранили его для русской арміи, въ чемъ обвинялся тоже и сынъ его, Антонъ Петровичъ.

Наконецъ, оба братья Качмарчика, В. Ф. и Л. Ф. кромЪ общихъ обвиненій въ „руссофильской" агитаціи и возбужденіи народа противъ „украинцевъ", обвинялись тоже въ томъ, что во время мобилизаціи уговариваяи какого-то крестьянина въ Устьянской ГутЪ къ шпіонству въ пользу Россіи.

На чемъ-же основывались всЪ эти завЪдомо нелЪпыя и злостныя обвиненія? Конечно, не нужно и говорить, что всЪ они являлись просто только злобнымъ, чудовищнымъ вымысломъ или искаженіемъ со стороны безсовЪстныхъ личныхъ и политическихъ враговъ. Не говоря уже о неопредЪленныхъ и неуловимыхъ общихъ обвиненіяхъ въ „руссофильскихъ" убЪжденіяхъ и устремленіяхъ, необходимо отмЪтить относительно остальныхъ, болЪе конкретныхъ пунктовъ обвиненія, что ни одинъ изъ нихъ не былъ хотя бы въ приближеніи установленъ и подтвержденъ въ слЪдствіи и на самомъ судЪ какими-нибудь фактическими данными или достовЪрными свидЪтельскими показаніями, а выдвигали и поддерживали ихъ только со слЪпой и жестокой злобой ихъ безсовЪстные и безстыжіе доносчики-авторы, главнымъ образомъ, нахлынувшіе сюда въ послЪдніе годы изъ Восточной Галичины, „украинскіе" священники, учителя и жандармы, безславныя имена которыхъ и слЪдуетъ привести здЪсь на вЪчную, позорную память.

И такъ, главнымъ основаніемъ для цЪлаго этого гнуснаго дЪла вообще послужили прежде всего письменные доносы учителей Михаила Гуцуляка изъ Избъ и Стефана Сороки изъ Флоринки, съ одной стороны, а б. жандарма Пет-ра Ключника изъ Флоринки же, съ другой, причемъ первый изъ нихъ, Михаилъ Гуцулякъ, выступая въ качествЪ свидЪтеля и на самомъ судЪ, своими упорно лживыми и наглыми показанія ми всячески старался погубить подсудимыхъ, что ему въ отношеніи къ обоимъ Сандовичамъ въ концЪ концовъ и удалось. Изъ другихъ „украинскихъ" доносчиковъ и обвинителей-свидЪтелей по этому дЪлу слЪдуетъ назвать: священниковъ Михаила Дороцкаго изъ Злоцкаго, Іоанна Гриньчука изъ Матіевой и въ особенности Василія Смолинскаго изъ Ростоки Великой, учителей Антона Гуссака изъ Мохначки, Нящоты изъ СнЪтянцы, дальше трехъ достойныхъ родственницъ М. Гуцуляка — Димитчукъ, Вознякевичъ и Бастлей изъ Избъ, крестьянъ М. Мяхальскаго и А. Нестерака изъ Тыляча, Н. Дзядика и И. Прицика изъ Чирной, А. Юрчака изъ Мушины, жандарма Григорія Баца и, наконецъ, двухъ евреевъ — Гольдштейна изъ Перунки и Штейна изъ СнЪтницы.

СлЪдуетъ замЪтить, наконецъ, что никакихъ свидЪтелей защиты на это злостное и неправедное судилище допущено не было, даже въ такихъ, казалось-бы, важныхъ и естественныхъ случаяхъ, какъ, напр., грибовскаго уЪзднаго старосту, на котораго ссылались подсудимые въ доказательство своей невиновности и политической лояльности вообще, или священниковъ, которые должны были удостовЪрить, что о. Сандовичъ, какъ благочинный, разослалъ имъ только пастырское посланіе митр. Шептицкаго съ предостереженіемъ передъ провокаціонными листками и слухами, а не какіе-то мифическіе листки не существующаго еп.

Никона, которыхъ никто, кромЪ доносчика Гуцуляка, въ дЪйствительности не видалъ и видать не могъ, или, наконецъ, уЪзднаго врача, который непосредственно передъ арестомъ лечилъ А. П.

Сандовича и поэтому могъ бы засвидЪтельствовать, что тотъ все время мобилизаціи, вплоть до самого ареста, лежалъ больной въ постели отъ перелома руки, такъ что просто физически никоимъ образомъ не могь, какъ это утверждалъ тотъ-же Гуцулякъ, ходить по селамъ и распросгранять какіе-нибудь листки, — хотя именно эти обстоятельства, какъ явствуетъ изъ мотивировки обвиненія, и легли вь основаніе смертнаго приговора по отношенію къ обоимъ послЪднімъ подсудимымъ.

Въ такихъ тяжелыхъ и гнусныхъ условіяхъ производился этотъ тенденціозный и злоумышленный разборъ дЪла до самого вечера, когда, послЪ краткихъ рЪчей обвинителя и якобы защитника, судъ объявилъ, что приговорь будетъ объявленъ на слЪдующій день, по утвержденіи его высшей властью.

Въ концЪ концовъ, однако, этотъ чудовищный приговоръ былъ объявленъ только на третій день, а именно, 28 сентября, въ 9 1/2 ч. утра, причемъ для выслушанія его были вызваны не всЪ подсудимые, а только оба Сандовичи, которые почему-то одни только были признаны виновными и приговорены къ разстрЪлу.

Вотъ полный текстъ этого кошмарнаго приговора, являющагося одной изъ самыхъ позорныхъ страницъ политическаго правосудія отходящей въ тьму небытія тюрьмы народовъ —

Австріи:

„Im Namen Seiner Majestдt des Kaisers und Apostolischen Kцnigs von Ungarn, Das Gericht des K.

u. K. Militдr-kommandos in Krakau, Expositur in Neu-Sandez, als Standgericht, hat nach der, unter dem Vorsitz des Majors Victor Polli und der Leitung des Majors Auditors Dr. Mieczyslaw Bielski, in Anwesenheit des Landsturmleutnants Johann Dusza, als Schriftfьhrer, des Oberleutnant-Auditors Josef Wondracz, als Anklдger, und Ober-leutnant-Auditors Julian Fulajta, als Verteidiger durchgefьhrten Hauptverhandlung ьber die gegen Pfarrer Peter Sandowicz und dessen Sohn Anton Sandowicz wegen

Verbrechens des Hochverrates nach §. 344 G. M.-St. G. erhobene Anklage zu Recht erkannt:

Peter Sandowicz, in Zegiestow, Bezirk Neu-Sandez, am 29 Juni 1858 geboren, griech.-kath., verheiratet, Vater von neun Kindern, Pfarrer in Brunary, Anton Sandowicz, in Rostoka Wielka, Bez. Neu-Sandez, geboren 27 Jдhre alt, griech.-kath., ledig, Universitдts hцrer, sind schuldig, dass sie im Monat September 1914 in Izby vom Episkopat eines gewissen Nykon verfasste Flugschriften, in welehen die Bevцlkerung Gali-ziens von dem Untertaneneid befreit wird, unter der Bevцlkerung verteilten, was geeignet war eine Gefahr fьr den Staat von aussen herbeizufьhren. Hiedurch begingen sie das Verbrechen des Hochverrates gemдss §. 344 0. M.-St. G. und werden hiefьr, gemдss §. 444 M.-St.-P. 0. und der Verordnung vom 5 Au-gust Res. Nr. 122, zum Tode durch Erschiessen verurteilt Grьnde. Das Standgericht hat als erwiesen angenommen, und zwar auf Grund des Resultats des Beweisverfahrene, dass die beiden Verurteilten russo-phil gesinnt waren. Die allgemein bekannte Tendenz der Russophilen, Gali-zien von Osterreich loszureissen und an Russland anzugliedern, wurde im Laufe der Verhandlung durch das zur Verlesung gelangte Protokoll mit dein Zeugen Peter Klucznyk bestдtigt und als er-wiesen angenommen. Durch eidliche Aus-sage des Zeugen Michael Huculak hat das Standgericht als erwiesen ange-nommen und ist zu der Ьberzeugung gekommen, dass die beiden Angeklagten Flugschriften, die vom Episkopat eines gewissen Nykon verfasst waren und in denen die Bevцlkerung Galiziens von dem Untertaneneid befreit wird, unter der Bevцlkerung von Izby verteilten, was geeignet war eine Gefahr fьr den Staat von aussen herbeizufьhren.

Da in dieser Handlung die Merkma-le des Verbrechens des Hochverrates enthalten sind, mussten die Angeklagten dieses Verbrechens schul-dig erkannt und zur gesetzlichen Strafe verurteilt werclen.

Neu-Sandez, 27 Sept. 1914. Dr. Bielski mp., Major-Auditor. Wird bestдtigt und ist die Todesstrafe zu vollziehen Grybow, 27 Sept. 1914. Melion mp., Generalmajor.

Das Urteil wurde den Verurteilten am 28 Sept. 1914 um 9 Uhr 30 Minuten vormittags kundgemacht und um 12 Uhr Mitttags vollzogen.

Neu-Sandez, 28 Sept. 1914. Bielski mp., Major-Auditor.

Fur die Richtigkeit der Abschrift. Mдhrisch-Ostrau, 25 August 1915.

Der Gerichtsrbeisitzer: Durrak, Major".

То-же въ русскомъ переводЪ:

„По указу Его Императорскаго и Королевскаго Величества, Судъ имп. и кор. военной команды въ КраковЪ, экспозитура въ Новомъ СанчЪ, какъ военно-полевой судъ, послЪ произведеннаго, подъ предсЪдательствомъ майора Виктора Полли и руководительствомъ майора-аудитора д-ра Мечислава БЪльскаго, въ присутствіи лейтенанта ополченія Іоанна Души, какъ письмоводителя, оберлейтенанта-аудитора Іосифа Вондрача, какъ обвинителя, и оберлейтенанта-аудитора Юліана Фуляйты, какъ защитника, судебнаго разбирательства по обвиненію священника Петра Сандовича и его сына Антона Сандовича въ преступленіи государственной измЪны согласно §. 344 С. М.-St. G, призналъ, что: Петръ Сандовичъ, род. 29 іюня 1858 г. въ ЖегестовЪ, новосандецкаго у., гр. — кат, женатый, отецъ девяти дЪтей, настоятель прихода въ Брунарахъ, АнтонъСандовичъ, род. въ РостокЪ Великой, новосандецкаго у., 27 лЪтъ, гр. — кат., холостой, студентъ университета, виновны въ томъ, что въ м. сентябрЪ 1914 г. распространяли среди населенія въ с. Избахъ соcтавленньіе епископатомъ нЪкоего Никона летучіе листки, въ которыхъ населеніе Галичины освобождалось отъ вЪрноподаннической присяги, что могло вы звать для государства опасность изъвнЪ. Этимъ они совершили преступленіе государственной измЪны согласно §. 344 С. М.-St. G. и за это приговариваются, согласно §. 444 М.-St.-Р.-О. и распоряженію отъ 5 августа Res. Nr. 122, къ смертной казни посредствомъ разстрЪла.

Основанія. Военный полевой судъ призналъ доказаннымъ, а именно, на основаніи результатовъ разбирательства, что оба осужденные были руссофильскихъ убЪжденій.

ОбщеизвЪстная тенденція руссофиловъ, отторгнуть Галичину отъ Австріи и присоединить ее къ Россіи, была въ теченіе разбирательства признана доказанной въ силу прочитаннаго протокола съ показаніями свидЪтеля Петра Ключника. Въ виду отданныхъ подъ прясягой показаній свидЪтеля Михаила Гуцуляка, призналъ судъ доказаннымъ и пришелъ къ убЪжденію тоже относительно того, что оба подсудимые распространяли среди населенія въ Избахъ летучіе листки, которые были составлены епископатомъ нЪкоего Никона и освобождали населеніе Галичины отъ вЪрноподданнической присяги, что могло вызвать изъвнЪ опасность для государства.

Такъ какъ въ этомъ дЪйствіи заключаются признаки преступленія государственной измЪны, то подсудимые должны были быть признаны виновными и приговорены къ законному наказанію.

Новый Санчъ, 27 сент. 1914 г.

Д-ръ БЪльскій ср., майоръ — аудиторъ.

Утверждается и слЪдуетъ исполнить смертную казнь.

Грибовъ, 27 сент. 1914.

Меліонъ ср., генералъ- майоръ.

Приговоръ былъ объявленъ осужденнымъ 28 сент. 1914 въ 9-30 ч. утра и приведенъ въ исполненіе въ 12 ч. дня.

Новый Санчъ, 28 сент, 1914.

БЪльскiй, ср., майоръ-аудиторъ,

Съ подлиннымъ вЪрно:

Моравская Острава, 25 августа 1915, Членъ суда: Дурракъ, майоръ".

Совершенно справедливо замЪчаетъ по поводу этого чудовищнаго приговора "ArbeiterZeitung":

„И такъ, полевой судъ „призналъ доказаннымъ", что оба подсудимые „были руссофильскихъ убЪжденій". Такимъ образомъ, сущность преступленія составляетъ убЪжденіе!.. Итакъ, Петръ Ключникъ является свидЪтелемъ — экспертомъ относительно направленія цЪлаго движенія, а его мнЪніе о немъ служитъ доказатЪльствомъ о дЪйствіяхъ подсудимыхъ! Летучки отъ „епископата нЪкоего Никона": — что это можетъ быть такое?.. Мы хотЪли-бы видЪть ихъ воочію! Повидимому, и самъ судъ совершенно не видалъ этихъ летучекъ и просто на основаніи наговора одного единственнаго человЪка велЪлъ разстрЪлятъ людей, которые придерживались „руссофильскихъ убЪжденій." Это было правосудіе полевыхъ судовъ!" Оба осужденные выслушали приговоръ спокойно и, возвращаясь послЪ этого назадъ въ свою камеру, постучали къ о. Вл. Мохнацкому, причемъ А. П. Сандовичъ крикнулъ ему черезъ закрытыя двери:

— Дядя, мы съ отцомъ приговорены къ разстрЪлу — черезъ два часа!

Въ камерЪ о. Петръ потерялъ силы. По словамъ сидЪвшаго вмЪстЪ съ нимъ Авкс. Савчака, онъ все время находился въ большомъ волненіи и жаловался, что изъ- за людской злобы приходится умирать.

— Ничего мнЪ не жаль, — говорилъ онъ, — такъ какъ я въ жизни все-равно испыталъ мало хорошаго, а только что будетъ съ моей бЪдной семьей, а жена навЪрное не переживетъ этого!

Такъ какъ о. Петру не было разрешено даже проститься съ семьей, то онъ взялъ отъ сидЪвшаго въ той-же камерЪ учителя Зенона Ганкевича изъ Бучача обЪщаніе, что тотъ по освобожденіи заЪдетъ къ его женЪ и дЪтямъ и успокоитъ ихъ и увЪритъ, что оба они съ сыномъ совершенно невиновны, послЪ чего уже нЪсколько успокоился и сдался на Божью волю. О.

Соболевскій читалъ въ слухъ молитвы, а онъ молился.

Идя на разстрЪлъ, въ 1/2 12 часовъ, осужденные опять постучали въ двери камеры о. Вл.

Мохнацкаго и А. П-чъ закричалъ:

— Прощайте, дядя, уже идемъ!

Черезъ тюремный дворъ провели офицеры осужденныхъ подъ-руки, впереди шли два священника. А. П. Сандовичъ еще оглянулся на окна тюрьмы, какъ-бы посылая сидящимъ въ ней знакомымъ послЪдній привЪтъ. ЗатЪмъ ихъ отвезли автомобилемъ въ городскую стрЪльницу и тамъ разстрЪляли. Похоронили обоихъ на мЪстЪ казни. Изъ частныхъ лицъ случайно присутствовалъ при разстрЪлЪ плотникъ ВойцЪхъ Жмигродскій изъ Хелмца.

О произведенномъ разстрЪлЪ грибовскимъ уЪзднымъ староствомъ были разосланы по всЪмъ селамъ уЪзда особыя объявленія, текстъ которыхъ воспроизведенъ выше на стр. 32-ой.

Остальные подсудимые почему-то, по какому-то непостижимому капризу „совЪсти" австрійскихъ судей-палачей, были оправданы, но, тЪмъ не менЪе, оставлены и дальше въ тюрьмЪ, а затЪмъ, 6 октября, вмЪстЪ съ остальной массой арестованныхъ въ Новомъ СанчЪ русскихъ людей, административнымъ порядкомъ сосланы въ Талергофъ.

О. Петръ Васильевичъ Сандовичъ родился 29 іюня 1858 г. въ ЖегестовЪ, Новосандецкаго уЪзда, въ семьЪ мЪстнаго священника. Потерявъ въ дЪтствЪ отца и не имЪя возможности продолжать ученье, поступилъ послЪ 2 класса гимназіи на службу къ одному помЪщику, которому въ теченіе 2 лЪтъ возилъ почту. ЗатЪмъ былъ принятъ въ бурсу Ставропигійскаго Института во ЛьвовЪ, гдЪ и продолжалъ уже безпрепятственно курсъ гимназіи до конца, послЪ чего поступилъ въ духовную семинарію, сначала во ЛьвовЪ, а на послЪдній курсъ въ ПеремышлЪ.

О. Петръ Васильевичъ Сандовичъ.

Окончивъ духовную семинарію и женившись на дочери священника Маріи ОсиповнЪ Мохнацкой, былъ въ 1885 г. рукоположенъ въ священники, послЪ чего долго скитался по различнымъ приходамъ, пока, наконецъ, не получилъ штатнаго настоятельства прихода въ Брунарахъ, грибовскаго уЪзда, гдЪ оставался уже до самой своей трагической смерти, состоя вмЪстЪ съ тЪмъ въ послЪдніе довоенные годы благочиннымъ (деканомъ) мушинскаго деканата.

14-го сентября 1914 г., по доносу мЪстныхъ „украинцевъ" — учителя Мих. Гуцуляка изъ Избъ и б. жандарма Петра Ключника изъ Флоринки, былъ арестованъ, а 28 сентября, по приговору военно-полевого суда, и разстрЪлянъ вмЪстЪ съ сыномъ на городской стрЪльницЪ въ Новомъ СанчЪ, оставивъ вдову и 8 дЪтей, съ которыми ему даже не было разрЪшено проститъся.

А.П.Сандовичъ.

Антонъ Петровичъ Сандовичъ, сынъ отца Петра, родился 6 іюня 1887 г. въ РостокЪ Великой, новосандецкаго уЪзда. Гимназію окончилъ въ БохнЪ въ 1907 г., послЪ чего поступилъ на философскій факультетъ львовскаго университета, который окончилъ какъ — разъ наканунЪ войны, весной 1914 г.

По тому-же доносу, что и его отецъ, былъ 6 сентября 1914 г. арестованъ, а 28 сентября, вмЪстЪ съ отцомъ разстрЪлянъ въ Новомъ СанчЪ.

С. Избы. Наше село получило во время свирЪпствовавшей въ началЪ войны австрійской расправы печальную извЪстность благодаря тому, что здЪсъ жилъ и „дЪйствовалъ" самый безсовЪстный и заядлый на весь уЪздъ „украинскій" провокаторъ и доносчикъ — учитель Михаилъ Гуцулякъ, благодаря неусыпнымъ доносамъ и лжесвидЪтельству котораго и произошелъ, главнымъ образомъ, кошмарный новосандецкій процессъ, закончившійся, какъ извЪстно, разстрЪломъ двухъ совершенно безвинныхъ жертвъ — о. П. Сандовича и его сына.

Этому-же Гуцуляку, составившему вмЪстЪ съ эксъ-жандармомъ П. Ключникомъ изъ Флоринки и подавшему посредствомъ солдата М. Пильха въ военную команду въ Новомъ СанчЪ обширный анонимный доносъ на почти всЪхъ русскихъ дЪятелей уЪзда, обязаны эти послЪдніе прежде всего своимъ арестомъ и продолжительными терзаніями и муками въ Талергофскомъ аду.

Не пощадилъ онъ, конечно, и своихъ односельчанъ, хотя сначала, въ своемъ первомъ доносЪ, почему-то и не упомянулъ о нихъ, Но затЪмъ, желая наверстать упущенное, онъ все-таки постарался о томъ, что и мЪстный настоятель прихода о. Димитрій Хилякъ, и много крестьянъ были тоже арестованы и отправлены въ Талергофъ.

С. СнЪтница. Въ СнЪтницЪ былъ 9 сентября 1914 г., въ числЪ другихъ, арестованъ и вывезенъ въ Краковъ владЪлецъ лЪсопильни Константинъ Ставискій. На слЪдующій же денъ пришелъ къ его сыну Захаріи мЪстный лавочникъ-еврей Самуилъ Ригельгауптъ и потребовалъ отъ него уплаты какого-то долга его отца, когда же онъ, ничего не зная объ этомъ, отказался, то еврей пригрозилъ ему, что донесетъ на него жандармеріи, будто онъ сказалъ, что „прійдетъ "москаль" и не нужно будетъ ничего платить евреямъ."

И дЪйствителъно, Захарія Ставискій былъ черезъ нЪсколько дней тоже арестованъ и препровожденъ въ Гри-бовъ, послЪ чего къ нему, въ свою очередь, на слЪдующій же день пришелъ въ тюрьму другой мЪстный еврей, Іосифъ Хаимъ Штейнъ, и предложилъ продать ему лЪсопильню и хозяйство, такъ какъ неизвЪстно — возвратятся-ли онъ и его отецъ еще когда — нибудь домой или нЪтъ?

Такъ, очевидно, евреи съ жандармами нарочно подстроили этотъ арестъ, чтобы, пользуясь растерянностью и страхомъ несчастнаго человЪка, выманить отъ него его имущество для себя.

Феофилъ Игн. Мохнацкій. 18 января 1915 г., возвратившіеся послЪ временнаго отступленія русскихъ войскъ, австрійцы повЪсили на рынкЪ въ ГрибовЪ окончившаго курсъ гимназіи въ ЯслЪ Феофила Игнатьевича Мохнацкаго, сестра котораго, Марія Игнатьевна, была, какъ уже отмЪчено выше, такъ звЪрски растерзана толпою солдатъ и другихъ австрійскихъ хулигановъ на улицЪ въ ПеремышлЪ 16 сентября 1914 г. [См. стр. 108. Въ упомянутой замЪткЪ ошибочно сказано, что Ф. И. былъ разстрЪлянъ.] Ф. И. Мохнацкій родился 10 января 1891 г. въ с. КуриловкЪ, ланьцутскаго уЪзда, гдЪ отецъ его былъ въ то время настоятелемъ прихода, Учился сначала въ Новомъ СанчЪ, затЪмъ въ СянокЪ и, наконецъ, въ ЯслЪ, гдЪ и окончилъ гимназію какъ-разъ наканунЪ войны.

Феофилъ Игнатьевичъ Мохнацкiй.

ПріЪхавъ на каникулы къ отцу, въ с. Войткову, добромильскаго у., онъ не успЪлъ даже отдохнуть послЪ экзамена, какъ тутъ-же, съ объявленіемъ мобилизаціи, арестовали его отца, а затЪмъ и сестру, остальной же семьЪ приказали изъ деревни уЪхать. Тогда онъ вмЪcтЪ съ оставшейся семьею переЪхалъ къ своему дЪдушкЪ по матери о. Ф. Качмарчику въ БЪлцареву, грибовскаго у., гдЪ и постигла его нежданная страшная судьба.

1 января 1915 г. выбрался Ф. И. въ Грибовъ за лекарствомъ для своей младшей сестры. Въ городЪ задержали его два австрійскихъ сыщика — парикмахеръ Каминскій и рЪзникъ НелЪпа, которые потребовали отъ него удостовЪренія, а когда таковаго при немъ не оказалось, отвели его въ жандармское отдЪленіе.

Жандармы посадили его подъ арестъ, черезъ нЪсколько дней повели въ БЪлцареву для наведенія справокъ, а затЪмъ обратно отвели въ Грибовъ въ тюрьму, гдЪ онъ и просидЪлъ еще 2 недЪли. Наконецъ, поставилъ его передъ военный судъ по обвиненію въ шпіонствЪ въ пользу Россіи и въ указываніи дороги русскимъ войскамъ, а на другой день, 18 января, повЪсили тутъже на рънкЪ, разрЪшивъ ему только письменно проститься съ семьей.

ЛЪсскій уЪздъ

Въ лЪсскомъ уЪздЪ были арестованы священники: Чертежинскій изъ Бобрки, Гукевичъ изъ Полянчика, Полошиновичъ изъ Середницы, Чайковскій изъ Тарнавы, Генсіорскій изъ Кальницы, Кузьмакъ изъ Гичвы, Грабецъ изъ Лупкова, Коропась изъ Кривого, Копыстянскій изъ Береговъ, Щирба изъ Жерницы, КромЪ того, были арестованы въ Угорцахъ-Минеральныхъ 2 студента, сыновья мЪстнаго настоятеля прихода Макара, а въ КальницЪ—2 студента Генсiорскіе, братья арестованнаго священника, изъ которыхъ одинъ, Антонъ Ивановичъ, былъ домашнимъ репетиторомъ у графа Бобринскаго въ ПетербургЪ и пріЪхалъ недавно въ Кальницу на вакаціи.

Въ ТырявЪ-Сольной былъ арестованъ юристъ Шатынскій. Въ самомъ ЛЪскЪ, послЪ произведеннаго обыска въ магазинЪ „Нива", былъ арестованъ управляющій Шпаковскій. Также былъ арестованъ помЪщикъ изъ Стрвяжева Левъ Чайковскій. Изъ крестьянъ были арестованы:

АлексЪй Иванисикъ съ женою изъ Лукового, Михаилъ Тимосъ изъ Середняго-Великаго, псаломщикъ Бурмичъ изъ Терки, Максимъ Нусь и Іосифъ Мигдала изъ Камянокъ и многіе другіе.

(„Діло", 1914 г. № 190.) Изъ воспоминаній о. Гр. Макара.

Село Угорцы, въ которомъ я состою уже свыше 30 лЪтъ настоятелемъ прихода, имЪетъ смЪшанное населеніе (2 трети — около 700 чел. — русскихъ лемковъ, 1 треть латинниковъполяковъ и около 80 евреевъ), а потому въ немъ издавна уже замЪчалась внутренняя національная распря, доходившая въ нЪкоторыхъ случаяхъ, какъ, напр., во время всякихъ выборовъ и т. п., до настоящей, открытой вражды.

Особенно усилилась и усложнилась эта внутренняя вражда послЪ того, какъ на мЪсто прежняго, спокойнаго и тактичнаго римо-католическаго священника, пришелъ въ село, смЪнившій его въ 1900 г., новый ксендзъ, принявшійся съ особой страстностью и настойчивостью за латинизаторскую и полонизаторскую работу въ селЪ. Значительную распрю и смуту началъ поднимать одновременно также мЪстный крестьянинъ, прихвостень уЪзднаго старосты, Юрко Чернига, въ чемъ со временемъ нашелъ усердную подмогу въ лицЪ одного „украинствующаго" служащаго желЪзной дороги.

ТЪмъ не менЪе, однако, дЪло народной организаціи и просвЪтительная работа подвигались въ нашемъ селЪ весьма успЪшно. Прежде всего было учреждено братство трезвости, которое со временемъ совершенно ликвидировало распространенный здЪсь раньше пьяный развратъ.

ЗатЪмъ былъ построенъ большой обшественный домъ, въ которомъ постепенно были открыты читальня, ссудо — сберегательная касса, кооперативъ для сбыта молочныхъ продуктовъ и яицъ, потребительское общество и „Русская дружина". Въ связи съ этимъ усилились и утвердились въ селЪ и общее народное сознаніе, сплоченность и стойкость всЪхъ русскихъ жителей, такъ что всякіе выборы неизмЪнно кончались ихъ побЪдой.

Конечно, все это возбуждало тЪмъ большую зависть и злобу со стороны мЪстныхъ и уЪздныхъ „украинцевъ", поляковъ и всЪхъ недоброжелателей русскаго народа вообще, но въ нормальныхъ правовыхъ условіяхъ они противъ этого ничего существеннаго подЪлать не могли.

День вражеской мести и расправы наступилъ только въ исключительныхъ, кошмарныхъ условіяхъ военной мобилизаціи въ 1914 году.

Началось съ ареста двухъ моихъ старшихъ сыновей — студентовъ Романа и Евстахія, которыхъ 6 августа, по нелЪпому доносу, отправили сначала въ сяноцкую тюрьму, а оттуда, вмЪстЪ съ цЪлымъ эшелономъ другихъ арестованныхъ русскихъ, вывезли 29 августа въ Терезинъ.

Меня съ женой и остальными тремя дЪтьми уЪздное староство пока не трогало, а только оставило насъ подъ домашнимъ арестомъ, Это, конечно, не удовлетворило нашихъ недоброжелателей, которые стали еще съ большей настойчивостью и злобой сочинять всевозможные доносы и распространять самые нелЪпые слухи о моей „измЪннической" и „шпіонской" работЪ.

Когда же благочинный поручилъ мнЪ еще администрацію сосЪдняго прихода Бобрки, то это уже совсЪмъ вывело ихъ изъ равновЪсія, такъ что они явно уже стали обвинять меня въ ночныхъ разъЪздахъ и совЪщаніяхъ съ противогосударственной цЪлью, причемъ подговорили даже моего слугу къ лжесвидЪтельству въ такомъ-же направленіи.

31 августа явились ко мнЪ 2 жандарма въ сопровожденіи 4-хъ солдатъ и 4-хъ мЪстныхъ крестьянъ. СлЪдствіе производили въ читальнЪ. Въ то время, какъ солдаты собирали народъ въ читальню для допроса, вахмистръ жандармеріи, послЪ продолжительнаго совЪщанія съ латинскимъ ксендзомъ у него въ домЪ, вернулся оттуда уже съ готовымъ спискомъ подлежащихъ арестованію лицъ. ПослЪ допроса жандармы арестовали меня, четверыхъ крестьянъ и одну женщину, то есть, всЪхъ оказавшихся налицо, русскихъ членовъ мЪстнаго сельскаго правленія, которые больше всего являлись солью въ глазахъ польскаго ксендза и старостинскихъ прислужниковъ въ селЪ. Имена арестованныхъ, кромЪ меня, слЪдующія: войтъ Лешко Волкъ, Михаилъ Лемега, Михаилъ Грибъ, Іосифъ Лемчакъ и Розалія Окальчикъ. Подъ плачъ дЪтей и женщинъ жандармъ отвЪсилъ пощечину женЪ войта.

Испуганный народъ разбрелся по домамъ. ПодъЪхали двЪ телЪги, и насъ повезли въ городъ ЛЪско.

ЗдЪсь, послЪ обычныхъ издЪвательствъ и надруганій со стороны уличной толпы и уЪзднаго начальства, насъ раздЪлили: меня заперли въ отдЪльную камеру, а моихъ прихожанъ вмЪстЪ съ уголовными и бандой цыганъ.

На другой день въ тюрьму привели также остальныхъ пять членовъ нашего сельскаго правленія, а именно: Іосифа Лемегу, Василія Долгаго, Іосифа Устіяновскаго, Ивана Биндаса и Порфирія Биндаса.

3 августа, по приказу тюремнаго началъства, мы наспЪхъ собрались, послЪ чего были отведены на ст. ЛЪско-Лукавица и посажены въ вагонъ, въ которомъ Ъхали польскіе стрЪлки.

ПослЪ часовой стоянки, поЪздъ двинулся съ мЪста среди дикихъ криковъ собравшейся у нашего вагона толпы.

Ъзда отъ ст. Лукавица-ЛЪско до Хирова продолжалась цЪлую ночь, вмЪсто обычныхъ трехъ часовъ. ПоЪздъ стоялъ передъ каждой станціей цЪлыми часами, Не доЪзжая Ольшаницы, увидЪлъ я на шоссе знакомую дЪвочку изъ нашего села и, съ разрЪшенія жандарма, бросилъ ей черезъ окно сто коронъ, прося передатъ моей женЪ, которая осталась съ дЪтьми безъ гроша.

ВпослЪдствіи я узналъ, что прежде, чЪмъ дЪвочка пришла въ село, мЪстная жандармерія уже знала о моемъ порученіи; ее тутъ-же арестовали, а деньги конфисковали, Кажется, этотъ инцидентъ и явился причиной послЪдрвавшей позже ссылки упомянутой дЪвочки и ея матери въ Талергофъ.

Въ Хировъ прибыла наша партія въ 5 часовъ утра. ЗдЪсь предстояла пересадка.

ХотЪлось отдохнуть; я присЪлъ на скамеечкЪ за спинами своихъ прихожанъ, думая такимъ образомъ защитить себя отъ дурного глаза толпы. Но не тутъ-то бывало, ПоЪздъ тянулся за поЪздомъ со свЪжими транспортами войскъ различной породы. Были тутъ мадьяры, преслЪдовавшіе насъ, какъ кошмаръ, оть начала до конца нашихъ страданій, были также и германцы. УвидЪвъ насъ, окруженныхъ конвоемъ, они подходили съ ругательствами, заглядывали въ глаза. Подошелъ какой-то лейтенантъ — тиролецъ и съ окрикомъ: — Das іst еіn Рhaof, auf! — вырвалъ у меня изъ рукъ тросточку и ударилъ такъ сильно по рукЪ, что остался синій подтекъ, а затЪмъ схватилъ меня за шиворотъ и толкнулъ изо всей силы впередъ. ПослЪ лейтенанта подскочили солдаты и стали плевать мнЪ въ лицо и ругать: — „Ты не священникъ, ты живодеръ, рубли тебЪ пахнутъ, повЪсить его!" Тутъ опять подошелъ прежній лейтенантъ-тиролецъ, на этотъ разъ уже съ веревкой, которую и забросилъ мнЪ на шею. — Zu dunn, — раздались голоса солдатъ. Тогда палачъ-доброволецъ удалился на. минутку и возвратился уже съ толстой веревкой, которую опять накинулъ на меня. Догадываясь, что офицеръ только „шутитъ" и пугаетъ меня, я сказалъ по — нЪмецки: „Не дЪлайте глупостей", — что и подЪйствовало, наконецъ, на зазнавшагося нахала, такъ что онъ оставилъ меня уже въ покоЪ.

Между тЪмъ, на вокзалъ стали сходиться все новые солдаты и просто всякій сбродъ. Тогда жаждармы, видя, что толпа все увеличивается, теперь только начали разгонять ее, а насъ всЪхъ вывели въ вестибюль и, помЪстивъ въ углу, оставили для охраны четырехъ солдатъ. Однако, вся толпа послЪдовала тутъ-же за нами. Были тутъ солдаты-мадьяры и нЪмцы, а так-же какіе-то "вольные" люди, которые съ подводами тянулись за войсками. Въ то время собралось ихъ въ ХировЪ нЪсколько тысячъ. И всякій изъ нихъ старался выместить свою злобу на арестованныхъ „руссофилахъ", считая насъ главными виновниками своихъ бЪдствiй и скитаній. Такъ, напр., какой — то промотавшійся панокъ изъ Загорья подвелъ къ намъ вновь пріЪхавшихъ солдатъ и, указывая на насъ, обозвалъ насъ „измЪнниками" и „шпіонами", послЪ чего тЪ, въ свою очередь, стали осыпать насъ разными ругательствами и угрозами. Подошелъ старый пруссакъ съ лицомъ бульдога и ударилъ ножнами прикорнувшаго на полу крестьянина по сложеннымъ къ молитвЪ рукамъ, у меня же вырвалъ изъ рукъ молитвенную книжку. Оборачиваюсь къ окошку. Тутъ выбЪгаетъ одинъ изъ мадьяръ во дворъ и цЪлится въ меня черезъ окно изъ револьвера. Со мной дЪлается дурно. Обтираю солдатскую слюну изъ оплеваннаго лица и прошу воды у подошедшаго жандарма. — „Но что — же я могу сдЪлать, не могу — же я запретить имъ, въ противномъ случаЪ растерзаютъ меня," — отвЪтилъ жандармъ по польски и ушелъ за водой, но больше не показался.

ТЪмъ временемъ одинъ за другимъ стали отходить со станціи поЪзда, толпа уменьшилась.

Наконецъ, остался только упомянутый панокъ изъ Загорья, который все еще, не унимаясь, ругалъ проклятыхъ "москалей", лишившихъ его состоянія. Но въ концЪ концовъ и ему все это, повидимому, надоЪло, и онъ ушелъ тоже. Настала тишина.

НЪсколько поЪздовъ стояло подъ парами. ВелЪли и намъ выходить. Боясь идти позади партіи, я выдвинулся впередъ, но не успЪлъ ступитъ на порогъ, какъ получилъ отъ какого — то солдата ударъ по лицу. Тутъ я немного замЪшкался и отсталъ и тотчасъ-же получилъ отъ солдата — мадьяра ударъ камнемъ въ лЪвую лопатку.

ПоЪздъ тронулся съ мЪста. На всЪхъ станціяхъ повторялась та-же исторія, ПроЪзжіе и желЪзнодорож-ные служащіе заглядывали въ вагонъ, всЪмъ хотЪлосъ видЪть и чЪмъ — нибудь уязвить „измЪнниковъ — руссофиловъ".

Въ Бакунчичахъ подъ Перемышлемъ приказали намъ выйти изъ вагоновъ, а затЪмъ, соединивъ насъ съ находившейся уже тамъ партіей арестованныхъ русскихъ изъ Устрикъ, повели четверками въ крЪпость.

Не успЪли мы тронуться съ мЪста, какъ я получилъ опять ударъ камнемъ въ другую лопатку, отчего я потерялъ равновЪсіе и упалъ, а шляпа моя при этомъ покатилась по вЪтру подъ колеса локомотива. Во время нашего пути улицы наполнились толпою — штатскими и военными. ВсЪ злобно сулятъ намъ веревку, прибавляя, что пули для измЪнниковъ жалко, или-же совЪтуютъ содрать съ насъ живьемъ кожу и выпустить изъ насъ кишки.

Окруженные со всЪхъ сторонъ тЪснымъ кольцомъ враждебной толпы, подошли мы къ мосту, ведущему черезъ главный вокзалъ. Тутъ уже, къ счастью, толпы на мостъ не пустили, да и отъ другой толпы, собравшейся уже было навстрЪчу намъ по другой сторонЪ моста, Богъ миловалъ, такъ какъ насъ повели прямо въ тюремный корридоръ.

НавстрЪчу вышелъ военный чиновникъ, которому жандармъ передалъ тутъ-же наши именные списки.

— А гдЪ — же доказательства вины, документы? — спросилъ чиновникъ.

— Это все..! — сконфузился жандармъ.

Изъ корридора вывели насъ въ узкій дворъ, гдЪ мы простояли съ шести до девяти часовъ вечера, ожидая дальнЪйшей участи. Въ этотъ промежутокъ времени наши ряды были пополнены свЪжимъ транспортомъ арестованныхъ, состоявшимъ изъ 20 человЪкъ изъ рудецкаго уЪзда. ВсЪ они были скованы парами, а у нЪкоторыхъ изъ нихъ все лицо было въ крови. Между ними находилась также дряхлая старушка въ одномъ нижнемъ бЪлъЪ, вся скорчившаяся отъ страха и стыда.

Наконецъ, мы дождались тутъ рЪшенія военнаго суда. Вышелъ офицеръ и прежде всего приказалъ снять кандалы съ арестованныхъ изъ рудецкаго уЪзда, послЪ чего поручилъ конвойному — мадьяру отвести ихъ этапнымъ порядкомъ, какъ оправданныхъ, домой и защищать ихъ по дорогЪ отъ оскорбленій и побоевъ. ЗатЪмъ онъ обратился къ намъ и, кромЪ одного Михаила Гриба, всЪхъ остальныхъ тоже велЪлъ отпустить по домамъ.

Мы воспрянули духомъ, хотя и жалко было оставлять задержаннаго еще подъ арестомъ односельчанина Гриба, которому, какъ выявилось впослЪдствіи, кромЪ недоказанной измЪны и шпіонства, вмЪнялось еще въ вину, будто — бы онъ два года тому назадъ выразился, что всЪхъ евреевъ и поляковъ слЪдуетъ вырЪзать. Но въ концЪ концовъ Грибъ только выигралъ отъ этого недоразумЪнія: послЪ мЪсячнаго заключенія его совершенно освободили, послЪ чего онъ счастливо вернулся домой и оставался на свободЪ въ теченіи всей войны.

Такимъ образомъ, насъ вывели вновь на улицу. Подъ лозунгомъ: „unschuldig — невиновны", мы благополучно прошли уже среди тысячной толпы обратно на вокзалъ. ЗатЪмъ сЪли въ вагонъ, изъ котораго только — что выгрузили уголь, и ложились прямо на полу. Утромъ мы поднялись, обмазанные, какъ трубочисты, сажей и всякой другой благодатью. Я обратилъ вниманіе жандарма, что подъЪзжаемъ къ Угорцамъ, гдЪ намъ уже надо сходить, но жандармъ вдругъ объявилъ намъ, что конечная цЪль нашей Ъзды — г. ЛЪско и что только тамъ могутъ отпустить насъ на свободу. На ст. Угорцы мы передали черезъ знакомыхъ извЪстіе домой, что мы освобождены и просимъ прислать за нами подводы.

Но на дЪлЪ вышло иначе, Въ ЛЪскЪ опятъ засадили насъ всЪхъ въ тюрьму.

Къ утру слЪдующаго дня пріЪхали наши подводы, а съ ними также родные нЪкоторыхъ арестантовъ.

Вотъ вижу черезъ окошко въ корридорЪ заплаканную дЪвочку изъ Угорецъ.

— Чего плачешь? — спрашиваю, Домой вЪдь Ъдемъ!

— Куда тамъ домой, — отвЪчаетъ дЪвочка, — васъ направляютъ въ Сянокъ.

Такимъ образомъ, послЪ напрасныхъ надеждъ и ожиданій, наступило новое разочарованіе.

Наши подводы обступили любопытные евреи, а съ другого конца подкатили къ тюрьмЪ казенныя фуры. СкрЪпя сердце, мы заняли на послЪднихъ, съ карауломъ, указанныя мЪста. Знакомый солдатикъ, еврей Тратнеръ изъ Угорецъ, подалъ мнЪ шинель, послЪ чего мы въ полномъ уныньи тронулись въ путь — до новаго этапа.

ИздЪвательства и терзанія, перенесенныя нами по пути въ Перемышль, показались даже вахтмейстеру жандармеріи черезчуръ жестокими, а потому теперь уже онъ попросилъ уЪзднаго старосту отправить насъ въ Сянокъ не по желЪзной дорогЪ, а на подводахъ и окольнымъ путемъ.

6 сентября пріЪхали мы въ Сянокъ и остановились передъ зданіемъ уЪзднаго суда. Я соскочилъ съ подводы, чтобы поскорЪе скрыться въ корридорЪ суда отъ любопытныхъ глазъ. Но тюремный надзиратель, за неимЪніемъ свободныхъ мЪстъ въ тюрьмЪ, велЪлъ отвести насъ въ староство.

Закрывъ лицо шинелью, я пошелъ вмЪстЪ съ другими въ староство. Тутъ сверху по лЪстницЪ стали сбЪгать къ намъ чиновники, а какой — то ротмистръ такъ толкнулъ меня въ спину, что я упалъ. Но вскорЪ насъ позвали въ канцелярiю для допроса, а тЪмъ временемъ полиція разогнала собравшуюся на улицЪ толпу.

ПослЪ допроса отвели насъ въ какой-то пустой магазинъ по другой сторонЪ улицы, куда черезъ нЪкоторое время присоединили къ намъ также партію арестованныхъ изъ Устрикъ и изъ Зарочева, такъ что всего собралось тутъ насъ около 50 человЪкъ.

Около четырехъ часовъ дня мнЪ передали, что на улицЪ находится моя жена. Подозвавъ ее къ щели въ дверяхъ магазина, я просилъ ее, между прочимъ, выхлопотать въ староствЪ другое помЪщеніе, гдЪ можно бы отдохнуть послЪ тяжелаго пути. И дЪйствительно, минутъ черезъ пять вызвалъ меня комиссаръ и приказалъ отвести въ уЪздную тюрьму, гдЪ въ сравнительно удобной камерЪ я встрЪтилъ уже нЪсколько знакомыхъ мЪстныхъ русскихъ людей. А когда насъ выпустили во дворъ пройтись, мнЪ просто не вЪрилось, когда увидЪлъ тутъ передъ собою почти всю сяноцкую и лЪсскую русскую интеллигенцію, свыше ста человЪкъ.

Переполненіе тюрьмы увЪрило насъ, что долго здЪсь мы не останемся. И дЪйствительно, на слЪдующій день намъ было приказано собираться. Уставили всЪхъ группами по 30 человЪкъ, провЪрили въ десятый разъ карманы и списки и приказали выходить со двора. Къ нашему удивленію, на улицЪ мы застали могильную тишину. Толпа въ ста шагахъ возлЪ костела молчитъ, всЪ перекрестные уличные пункты обставлены стражей, шторы на окнахъ вездЪ опущены, — раздается только гулъ нашихъ шаговъ по мостовой. Для большей торжественности момента не хватало еще только барабана… Потомъ отвели насъ на вокзалъ ЗдЪсь посадили насъ въ классные вагоны по 30 человЪкъ въ каждый, такъ что можно было размЪститься по скамьямъ.

Скоро переЪхали мы Карпаты и очутились на венгерской землЪ. ПослЪ трехсуточной Ъзды, черезъ Будапештъ, Коморно и другіе пункты, прибыли мы, наконецъ, къ мЪсту назначенія — въ приснопамятный Талергофъ… Свящ. Гр. Макаръ.

Новосандецкій уЪздъ

Въ новосандецкомъ уЪздЪ были арестованы сейчасъ въ началЪ войны, въ числЪ другихъ, слЪдующія лица: о. Гавріилъ Гнатышакъ изъ Крыницы съ тремя сыновьями, о. Емиліанъ Венгриновичъ изъ Тылича съ двумя дочерьми, о. Романъ Прислопскій изъ Жегестова, о.

Владиміръ Козловскій изъ Поворозника, д-ръ С С. Буликъ изъ Мушины, кресгьянинъ Николай Громосякъ изъ Крыницы и множество другихъ крестьянъ почти изъ всЪхъ русскихъ деревень уЪзда.

ВсЪ они были затЪмъ сосланы въ Талергофъ или Терезинъ, за исключеніемъ д — ра С. С.

Булика, заключеннаго въ „Чертовой башнЪ" въ ВЪнЪ и приговореннаго военнымъ судомъ, вмЪстЪ съ другими, къ смертной казни, которая, однако, впослЪдствіи была отменЪна.

С. Верхомля. Въ ноябрЪ 1914 г. пришли однажды ночью къ войту Андрею Богускому въ ВерхомлЪ какіе-то два незнакомыхъ человЪка въ штатскомъ платьЪ, которые подпоили его, а затЪмъ, сообщивъ ему по секрету, что они русскіе развЪдчики, стали разспрашивать его о настроеніи въ деревнЪ, симпатіяхъ къ Россіи и т. д. Выпытавъ у опьянЪвшаго крестьянина все, что имъ было нужно, они ушли, но на слЪдующій день пришли опять, уже въ формЪ австрійскихъ жандармовъ, и арестовали и самого войта Андрея Богускаго, и еще пять другихъ мЪстныхъ крестьянъ, а именно: Федора Русиняка, Демка Фецьковскаго и Петра, Антона и Константина МЪйскихъ. ВсЪхъ ихъ отвели въ м. Пивничну и заперли тамъ въ зданіи школы, а на другой день повЪсили на холмЪ надъ рЪкой.

Сяноцкій уЪздъ

Г. Сянокъ. ПослЪ перваго временнаго отступленія русскихъ войскъ изъ Сянока австрійцы жестоко расправились съ однимъ изъ мЪстныхъ русскихъ жителей, учителемъ народной школы Д. Мохнацкимъ.

Къ приходу русскихъ войскъ въ городъ Д. Мохнацкій выбЪжалъ навстрЪчу русскимъ солдатамъ, восторженно привЪтствуя ихъ словами, что наша родина шесть слолЪтій ждала ихъ прибытія, Это, конечно, видЪли и слышали мЪстные жители изъ поляковъ и евреевъ, и когда затЪмъ австрійцы опять занялн Сянокъ, на Мохнацкаго былъ сдЪланъ доносъ въ „руссофильствЪ". Въ виду этого къ нему былъ посланъ австрійскій уланскій патруль. Солдаты вытащили немощнаго старика изъ дому, связали его по рукамъ и ногамъ, а затЪмъ привязали его за ноги къ лошади и погнали лошадь по улицЪ. Изуродованное тЪло несчастнаго было найдено далеко за городомъ въ такомъ ужасномъ видЪ, что опознать его можно было только по остаткамъ одежды.

("Прикарп. Русь", 1915 г., № 1548).

С. Улючъ.

(Сообщеніе Ив. Юхника).

Не стану распространяться о по дробностяхъ пережитаго времени; они общеизвЪстны и имЪютъ у насъ всенародный характеръ. Единственно только желаніе оставить дЪтямъ памятку о страданіяхъ отца за русскую идею и дать этимъ хорошій примЪръ въ ихъ будущей самостоятельной жизни, заставляетъ меня сообщить тутъ свЪдЪнія о моихъ и отца моего страданіяхъ во время бывшаго австрійскаго военнаго террора.

Въ селЪ УлючЪ были арестованы и сосланы въ Талергофъ: Николай Кибала, мой отецъ Иванъ Юхникъ и я. Отецъ мой умеръ въ заключеніи, а я, послЪ тяжелой, 4-мЪсячной болЪзни вернулся съ Н. Кибалой наканунЪ развала Австріи домой, причемъ здоровье мое утеряно навсегда.

И. И. Юхникъ.

Pages:     | 1 |   ...   | 3 | 4 ||
Похожие работы:

«Национальный правовой Интернет-портал Республики Беларусь, 28.02.2014, 8/28132 ПОСТАНОВЛЕНИЕ ГОСУДАРСТВЕННОГО КОМИТЕТА ПО СТАНДАРТИЗАЦИИ РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ 28 октября 2013 г. № 55 Об утверждении, введении в действие, отмене и внесени...»

«УТВЕРЖДАЮ Заместитель главы администрации города Комсомольска-на-Амуре – председатель Комитета по управлению имуществом А.В. Мищенко " 28 " апреля 2017 г. ДОКУМЕНТАЦИЯ об аукционе № 16 (2017 г.) на право заключения договоров аренды имущества муниципального образования городского о...»

«БОГОСЛОВСКИЕ ТРУДЫ, XI БОГОСЛОВСКИЕ СОБЕСЕДОВАНИЯ II МЕЖДУ ПРЕДСТАВИТЕЛЯМИ РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ И ЕВАНГЕЛИЧЕСКО-ЛЮТЕРАНСКОЙ ЦЕРКВИ ФИНЛЯНДИИ в Троице-Сергиевой Лавре, г. Загорск, 12—16 декабря 1971 года КОММЮНИКЕ С 12 по 16 декабря 1971 года в Троице-Сергие...»

«Договор коммерческой концессии (франчайзинг) ДОГОВОР № FSA-4.28 г. Лисаковск 16 апреля 2015 г., именуемый в дальнейшем "Пользователь" с одной стороны и Савин Николай Иванович, именуемый в дальнейшем "Правообладатель" с другой стороны, Правообла...»

«Го мель ская об ласть 12.06.2009 № 9/23461 РЕШЕН ИЕ НАРОВЛЯН СКОГО РАЙОННОГ О ИСПОЛН ИТЕЛЬН ОГО КОМИТ ЕТА 20 февраля 2009 г. № 121 9/23461 О Наровлянском районном звене Гомельской областной подсистемы Государственной системы пре...»

«1110860 ОДНОРАЗОВАЯ МЕДИЦИНСКАЯ ОДЕЖДА И БЕЛЬЕ I Угволга/ H §jj : Г II [ 0 0 0 ГЕКСА — НЕТКАНЫЕ МАТЕРИАЛЫ' НАША ПРОДУКЦИЯ ДЛЯ УДОБСТВА ВРАЧА И ЗДОРОВЬЯ ПАЦИЕНТА. Работая с 1998 года, компания "Гекса" стала одним из ведущих российски...»

«АНО ВО "РОССИЙСКИЙ НОВЫЙ УНИВЕРСИТЕТ" (АНО ВО РосНОУ) ЮРИДИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ ПРОГРАММА Итогового междисциплинарного экзамена по профильной направленности "Современные проблемы теории и практики частного права в России" направление подготовки 40.04.01 Юриспруденция ПРИНЯТО Ученым советом РосНОУ Протокол № 6/72 от "02...»

«Национальный правовой Интернет-портал Республики Беларусь, 15.01.2014, 2/2120 ЗАКОН РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ 4 января 2014 г. № 122-З Об основах деятельности по профилактике правонарушений Принят Палатой представителей 16 декабря 2013 года Одобрен Советом Республики 19 декабря 2013 года ГЛАВА 1 ОБЩИЕ ПОЛОЖЕН...»

«Пенни Уилсон Грег Кинг Анастасия или Анна? Величайшая загадка дома Романовых Текст предоставлен правообладателем. http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=6661950 Кинг, Грег Анастасия или Анна? Величайшая загадка Дома Романовых : АСТ; Москва; 2014 ISBN 978-5-17-077651-1 Анн...»

«Уральский Государственный Юридический Университет Кафедра Информационного права Секция Информационного права Сайт Телекоммуникационное право ОТЧЕТ о работе Секции Информационного права (руководитель доцент Волков Ю. В.) Библиографический список по информационному праву Екатеринбург, 2016 УДК 34.01 ББК 67 Библиографический список по инф...»

«  Системы искусственной  вентиляции VELA™  Руководство по эксплуатации     Руководство по эксплуатации  Системы искусственной вентиляции VELA     Данный документ защищен законами Соединенных Штатов Америки об авто...»

«Нейт Сильвер Сигнал и шум. Почему одни прогнозы сбываются, а другие – нет Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=9448144 Сигнал и шум : Почему одни прогнозы сбываются, а другие – нет / Нейт Сильвер...»

«Т.Г. Антипина, Н.К. Панова г. Екатеринбург Ботанический сад Уральского отделения Российской академии наук Поселение Большая Умытья 69 находится на территории ХантыМансийского автономного округа – Югры, на правом берегу р. Большая Умытья – притока р. Конды (6...»

«КОНФЛИКТЫ МЕЖДУ АВТОРСКИМ ПРАВОМ И ПРОМЫШЛЕННОЙ СОБСТВЕННОСТЬЮ В СФЕРЕ МОБИЛЬНЫХ УСЛУГ Прежде всего хотелось бы поблагодарить организаторов MoCo-2008 и лично Главного продюсера Дмитрия Аристархова за профессионализм и безупречную работу по организации и проведении столь нужного и интересного меропр...»

«ABLV Bank, AS единый регистрационный номер: 50003149401 юридический адрес: ул. Элизабетес, 23, Рига, Латвия интернет-адрес: www.ablv.com телефон: +371 6777 5222 Базовый проспект пятой программы предложения...»

«1. Общие положения 1.1. Настоящее Положение разработано в соответствии с Гражданским кодексом, Федеральным законом Российской Федерации "Об акционерных обществах" от 26.12.95 № 208-ФЗ (далее по тексту – "Феде...»

«24.04.2003 № 8/9423 ПОСТАНОВЛЕНИЕ МИНИСТЕРСТВА ОБОРОНЫ РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ, МИНИСТЕРСТВА ВНУТРЕННИХ ДЕЛ РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ, КОМИТЕТА ГОСУДАРСТВЕННОЙ БЕЗОПАСНОСТИ РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ И ГОСУДАРСТ...»

«Информация об общеобразовательном учреждении. Муниципальное бюджетное общеобразовательное учреждение средняя общеобразовательная школа № 21 находится в Куйбышевском районе г. Самары по адресу: ул. Силаева, 1. Тел./факс 330-17-...»

«Мод. пд-р ДАТЧИК (ПРЕОБРАЗОВАТЕЛЬ) ДАВЛЕНИЯ БД МОД. ПД-Р БД мод. ПД-Р ДАТЧИК (ПРЕОБРАЗОВАТЕЛЬ) Примечание: Производитель постоянно работает над улучшением дизайна и повышеДАВЛЕНИЯ БД МОД. ПД-Р нием качества приборов, поэтому оставляет за собой право исправлять и дополнять указан...»

«Национальный правовой Интернет-портал Республики Беларусь, 01.02.2013, 6/1270 ПОСТАНОВЛЕНИЕ ПЛЕНУМА ВЕРХОВНОГО СУДА РЕСПУБЛИКИ БЕЛАРУСЬ 21 декабря 2012 г. № 9 О практике рассмотрения судами дел в порядке заочного производства Обсудив вопросы, возникающие в практике рассмотрения судами дел в поря...»

«Masarykova univerzita Filozofick fakulta stav slavistiky Rusk jazyk a literatura Anna Khvorova Русская юридическая терминология (Уголовное право) Bakalsk diplomov prce Vedouc prce: PhDr. Ji Gazda, CSc. Prohlauji, e jsem diplomovou prci vyprac...»

«ДОГОВОР КОМПЛЕКСНОГО ОБСЛУЖИВАНИЯ ЮРИДИЧЕСКИХ ЛИЦ И ИНДИВИДУЛАЬНЫХ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЕЙ В ПАО "СОВКОМБАНК" г. Москва, 2016 год 1. ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ Настоящий договор является публичной офертой всем юридическим лицам и 1.1. индивидуальным предпринимателям...»

«При поддержке Фонда Сорос-Казахстан ОО "КАДЫР КАСИЕТ" МОНИТОРИНГ СИТУАЦИИ С БЕЗОПАСНОСТЬЮ ПРАВОЗАЩИТНИКОВ ЗА ИЮНЬ 2011 ГОДА.ЖУРНАЛИСТЫ: 1) 2 июня 2011 года за освещение Жезказганской "Молодежной газетой" (существует около года, тираж 200 экземпляров) трудовых конфликтов (несчаст...»

«Русский Руководство по установке Русский Правила техники безопасности Для вашей собственной безопасности перед использованием панели для монтажа прочтите все указания, приведенные в данном руководстве. Несоблюдение указаний может привести к повреждению панели для монтажа, получению травм и...»

«Аналитическая часть Общая характеристика учреждения Полное наименование ОУ Муниципальное автономное общеобразовательное учреждение "Центр образования Индустриального района" г. Перми Краткое наименование ОУ МАОУ " Центр образования " г. Перми Тип, вид,...»

«Министерство образования и науки Российской Федерации Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего профессионального образования "Хакасский государственный университет им. Н. Ф. Катанова" Научная библиотека Ултургашев Степа...»

«Смык Оксана Алексеевна ПРОБЛЕМЫ УГОЛОВНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ ЗА НАРУШЕНИЕ НРАВИЛ ОХРАНЫ ТРУДА (ПО МАТЕРИАЛАМ СУДЕБНОЙ ПРАКТИКИ КРАСНОДАРСКОГО КРАЯ) Специальиость: 12.00.08 уголовиое право и кримииологи...»

«Сроки проведения акции: с 27 апреля 2017 по 26 июня 2017 года ПРАВИЛА ПРОВЕДЕНИЯ И УСЛОВИЯ УЧАСТИЯ В МАРКЕТИНГОВОЙ АКЦИИ "Art de vivre: Искусство жить красиво" Организатором Маркетинговой акции L’OCCITANE (далее по тексту – "Акция") 1. является Общест...»

«ПРАВОСЛАВНЫЙ СВЯТО-ТИХОНОВСКИЙ ГУМАНИТАРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ ФАКУЛЬТЕТ ДОПОЛНИТЕЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ КАФЕДРА ТЕОЛОГИИ ПРОГРАММА ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ПЕРЕПОДГОТОВКИ "ТЕОЛОГИЯ" Аттестационная работа На тему: Опыт разработки учебного курса "Агиология" для учащихся 5-7 классов в...»








 
2017 www.ne.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные матриалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.