WWW.NET.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Интернет ресурсы
 

Pages:   || 2 |

«Коллектив авторов Литература (Русская литература XIX века). 10 класс. Часть 1 Текст предоставлен правообладателем Литература ...»

-- [ Страница 1 ] --

Коллектив авторов

Литература (Русская

литература XIX века).

10 класс. Часть 1

Текст предоставлен правообладателем

http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=8703067

Литература (Русская литература XIX века). 10 кл. Ч. 1/ А. Н.

Архангельский, Д. П. Бак, М. А. Кучерская и др. ; под ред. А. Н.

Архангельского: Дрофа; Москва;

ISBN 978-5-358-11831-7, 978-5-358-11833-1

Аннотация

Этот учебник создан по авторской программе В. В.

Агеносова и А. Н. Архангельского «Русская литература XIX—XX веков (для 10—11 классов общеобразовательных учреждений)» и входит в единый комплект учебников для 10 и 11 классов.

В первой части учебника для 10 класса раскрывается литературный процесс в России первой половины XIX века, прослеживается возникновение и развитие литературных традиций.

Учащимся предлагаются разноуровневые вопросы и задания, темы сочинений и рефератов, аннотированные списки дополнительной литературы.

В комплекте с настоящим изданием выпускаются учебная хрестоматия критических и литературоведческих материалов, методическое пособие для учителя и «Обучающие тесты» (авт. Е. Э. Беленькая, Е. А. Ланцева.

М., 2006).

Содержание Республика русской словесности 8 Вместо предисловия 10 Судьбы русской литературы золотого века 20 и новая эпоха европейской истории Мир идей 21 Историческая эпоха 26 Культура и экономика 40 Искусство и литература 46 Сентиментализм. Истоки русской прозы 55 Кризис идеалов Просвещения 56 От культа разума к культу сердца 60 От культа сердца к атмосфере тайны. 64 Сентименталисты и предромантики *[1]«Бедная Лиза» H. М. Карамзина 72 Романтизм. Истоки русской поэзии 88 Русские писатели конца XVIII века и 89 предромантическая эпоха Ранний европейский романтизм. 104 Иенские романтики. «Озерная школа».



Гейдельбергские романтики Василий Андреевич Жуковский 115 Художественный мир поэта 116 Начало пути 116 Высокое искусство перевода 118 Формирование художественного мира 121 поэта. Лирический герой Жанр баллады 123 Литературное общество «Арзамас» 127 После Отечественной войны. 129 Романтическое двоемирие.

«Невыразимое»

От лирики к эпосу 132 Анализ произведений 136 Элегия «Сельское кладбище» (1802) 136 Баллада «Людмила» (1808) 143 Константин Николаевич Батюшков 164 Художественный мир поэта 165 Первый период творчества. 165 «Маленькая философия» Батюшкова На переломе: послания «Мои 168 пенаты»[2](1811–1812) и «К Дашкову» (1813) После войны. «Опыты в стихах и в 172 прозе». Новый кризис Анализ произведения 176 Элегия «Мой гений» (1815) 176 Русская литература и зрелый европейский 184 романтизм Новый период романтической эпохи. 185 Торжество английского романтизма Конец ознакомительного фрагмента. 186 Литература (Русская литература XIX века).

10 класс. Часть 1 Под редакцией А. Я. Архангельского Республика русской словесности Вместо предисловия В этом году мы продолжим изучать творчество лучших русских писателей XIX века. Некоторые их произведения вы уже читали в предыдущих классах, другие

– прочтете впервые. Но даже знакомые книги могут открыться вам с неизвестной стороны и потому, что вы накопили новый читательский опыт, научились понимать более сложные, глубокие уровни авторского замысла, и потому, что изучать литературу мы теперь станем иначе. Мы будем не только вслушиваться в голос автора, вдумываться в художественный смысл отдельной повести, романа, стихотворения, но и попытаемся понять закономерность развития литературы в целом, разобраться в законах движения литературного процесса. А когда читаешь произведения писателей, ставя их в исторический контекст, даже привычные книги раскрываются с неожиданной стороны.





Краткий период в истории русской литературы, начавшийся публикацией повести Николая Михайловича Карамзина «Бедная Лиза» (1792), а завершившийся явлением Пушкина (конец 1810-х годов), принято называть ее золотым веком, то есть легендарным временем высшего расцвета культуры, которое для людей следующих поколений служит классическим образцом. В более широком смысле золотым веком отечественной литературы принято считать весь XIX век. И тем не менее именно писатели первой половины этого славного столетия стали основателями вольной «республики словесности» (пушкинское выражение), надолго определили облик родной культуры.

Их смелые эксперименты со словом сформировали русский литературный язык – неисчерпаемыми возможностями этого языка мы пользуемся и поныне. Своими художественными открытиями они подготовили взлет великой русской прозы второй половины XIX века: на пушкинской, лермонтовской, гоголевской почве вырастают романы Льва Николаевича Толстого, Федора Михайловича Достоевского, Ивана Сергеевича Тургенева, Николая Семеновича Лескова, пьесы Александра Николаевича Островского, лирика Федора Ивановича Тютчева и Афанасия Афанасьевича Фета. Их напряженные политические, религиозно-философские и этические искания повлияли на многие поколения россиян. А самое главное, в их творчестве высшие достижения мировой словесности естественно переплелись с тысячелетней национальной традицией.

Русская культура первой половины XIX века, не жертвуя национальным своеобразием, стала равноправной частью европейской культуры нового времени.

Как будет построена наша совместная работа, как пользоваться учебником, чего от него следует ждать?

В центре нашего внимания будет творчество русских писателей пушкинской поры, гоголевского и лермонтовского периодов. Но их невозможно изучать в отрыве от европейской литературы того времени. В XVIII веке, когда в результате политики Петра I молодая Российская империя стала активно взаимодействовать с Европой, русская словесность оказалась в роли «догоняющей». Это было и плохо, и хорошо.

Почему плохо, понятно. Отставать всегда невесело. А вот почему хорошо? Да потому, что можно было отказаться от мучительно долгого «изобретения велосипеда» и сразу взять за основу готовый образец.

Русская литература XVIII – начала XIX века, минуя многочисленные промежуточные этапы, быстро осваивала итоги, высшие достижения литературного развития. А высвободившуюся художественную энергию – колоссальную энергию ускоренного движения

– направляла в глубь литературного процесса. Потому, прежде чем обратиться к главам, посвященным творчеству отдельных русских писателей, стоит ознакомиться с обзорными главами, освещающими западноевропейскую литературу той поры.

Наконец, главная задача учебника – как и вообще цель преподавания литературы в школе – вовсе не в том, чтобы просто сообщить сумму каких-то (пускай очень важных) сведений. А в том, чтобы научить вас самостоятельно читать художественную литературу, самостоятельно понимать замысел автора, самостоятельно вступать в диалог с произведением и его создателем.

Что значит самостоятельно читать! Это не значит читать без комментариев, пояснений. Наоборот, любой грамотный читатель, обращаясь к книге, написанной давно, в другую историческую эпоху, обязательно пользуется предисловием, комментариями, примечаниями (их обычно печатают в конце книги).

Самостоятельно – значит читать не из-под палки, не по обязанности, но получая удовольствие от самого процесса чтения.

Получать удовольствие от книги, не понимая, о чем говорит с тобой ее автор, невозможно. Однако понимать художественное произведение – это совсем не то же самое, что понимать речь собеседника, общий смысл параграфа в учебнике или высказывания участников телепередачи. Чтобы просто понимать письменную или устную речь, родную или чужую, достаточно знать правила грамматики и иметь хороший запас слов. Чтобы понять человека, говорящего на языке, которого ты не знаешь, нужен еще один язык – язык жестов. А чтобы самостоятельно понимать художественное произведение, необходимо знать особый язык художественной формы.

Изучать этот язык вы уже начали в предыдущих классах, разбирая сочинения разных писателей, русских и зарубежных. И потому знаете, в чем заключается главная сложность этого языка. Он не признает никаких готовых, раз навсегда сложившихся значений. Мало знать его основные элементы, мало отвечать без запинки, что такое метафора, сравнение, аллитерация, сюжет, рассказчик, жанр. (Вспомнили эти понятия? Мы еще не раз вернемся к ним и познакомимся с более сложными определениями, чем те, которые вы узнали в младших классах.) Бесполезно «выковыривать» из того или иного произведения отдельно метафоры, отдельно сравнения, выписывать их на листочке в столбик и думать, что художественный язык, язык словесного искусства изучен. Это так же глупо, как выковыривать изюм из булки: и булка будет испорчена, и изюма окажется мало. Нужно куда большее – умение соотносить эти разрозненные элементы с конкретным замыслом автора.

Всякий раз мы должны задаваться вопросом: что они значат именно в том произведении, которое мы сейчас читаем? Как они связаны друг с другом? Этому вы будете учиться на уроках литературы.

А что значит самостоятельно вступать с автором в диалог, вы, наверное, и сами догадываетесь.

У каждого из нас свой внутренний мир, свои ощущения, свои мысли. И мы не можем как автоматы послушно следовать авторской (или учительской) воле.

Да ни один большой писатель и не хочет, чтобы читатель безвольно подчинялся его литературным «хотениям»: иди туда– и пошел, сделай то-то – и сделал.

Писатель мечтает о таком читателе, который понимает его замысел, умеет оценить его творческие находки, художественные открытия. Такой читатель, не домысливая за автора, привносит в прочитанное чтото свое, личное: активно соглашается или не соглашается с писателем, принимает или не принимает его художественные, этические, философские решения.

Словом, участвует в сотворчестве, без которого настоящая литература невозможна.

Поэтому разговор о том или ином писателе мы будем начинать с самого «внешнего» по отношению к литературе – с его биографии. Почему биография писателя – это нечто «внешнее»? Конечно, художник проживает такую же сложную, драматическую, подчас радостную, подчас печальную жизнь, как любой человек на свете, но его личность и его судьба интересуют нас не сами по себе. Они важны для нас лишь в той мере, в какой связаны с творчеством, преобразованы им. Отсюда естественно сделать следующий шаг – задуматься над тем, как в целом устроен художественный мир поэта, прозаика, драматурга. И только потом можно заняться анализом текста, чтобы неспешно и внимательно проследить за мельчайшими «подробностями» отдельного произведения.

Для тех, кому покажется мало сведений учебника, кто хочет знать больше, в конце каждой главы приводится аннотированный список рекомендуемой дополнительной литературы.

Вопросы и задания помогут вам самостоятельно проверить свои знания, убедиться, что материал полностью вами усвоен и можно двигаться дальше. В отдельную рубрику выделены вопросы и задания повышенной сложности.

В конце разделов приводятся также темы сочинений и рефератов.

В учебнике вы найдете и краткий словарь основных литературоведческих терминов: обращение к нему поможет вам в предстоящей работе.

Часть материалов учебника предназначена для тех, кто хочет восстановить в памяти произведения русских классиков XIX века, изученные в младших классах, и при помощи учителя углубить представление о них, часть – для тех, кто заинтересовался русской литературой специально. Разделы, предназначенные для углубленного повторения, в оглавлении помечены звездочкой.

Обращаем также ваше внимание на то, что в нашем учебнике главы о Гоголе вплотную примыкают к «пушкинским» главам и предшествуют «лермонтовским».

Это связано с тем, что многие ключевые произведения Пушкина и Гоголя вы уже изучали, теперь предстоит их углубленное повторение – и с учебно-методических позиций такое расположение материала кажется более удобным. Но если учитель считает более верным традиционное следование глав, он легко может изменить систему заданий, использовать «лермонтовский» раздел до «гоголевского» – или параллельно с ним. То же касается и глав, посвященных творчеству Салтыкова-Щедрина, Гончарова, Островского, Некрасова, Толстого во второй части учебника.

Специально для работы с нашим учебником издательством «Дрофа» выпущена в свет хрестоматия «Русская литература XIX века» в двух частях.

В ней, помимо некоторых отрывков из произведений (преимущественно европейских писателей той поры), собраны фрагменты критических и литературоведческих работ, посвященных произведениям русских классиков. С помощью хрестоматии вы сможете лучше разобраться в том, что такое интерпретация произведения, ознакомиться с позициями разных научных школ. Издательство также подготовило методическое пособие Е. Э. Беленькой и Е. А. Ланцевой «Обучающие тесты к учебнику «Русская литература XIX века: 10 класс / Под редакцией А. Н. Архангельского» (М., 2006).

*** А теперь добро пожаловать в свободную «республику русской словесности». Разговор о ней мы начнем издалека: чтобы золотой век русской литературы состоялся, должны были совпасть разнообразные условия, причем не только собственно литературные. Лучшие сочинения отечественных писателей словно бы вскипали на гребне общекультурных, исторических, экономических перемен. Вспомним основные события конца XVIII – первой половины XIX столетия, на фоне которых складывалась и развивалась классическая русская литература. Тем более что без знания основных имен, дат и понимания сути главных событий этой эпохи изучать ее попросту бесполезно. Как сказал Пушкин в одном из последних своих стихотворений:

…Недаром – нет! – промчалась четверть века!

Не сетуйте: таков судьбы закон;

Вращается весь мир вкруг человека, — Ужель один недвижим будет он?

Припомните, о други, с той поры, Когда наш круг судьбы соединили, Чему, чему свидетели мы были!

Игралища таинственной игры, Металися смущенные народы;

И кровь людей то Славы, то Свободы, То Гордости багрила алтари… Судьбы русской литературы золотого века и новая эпоха европейской истории Мир идей Философия – наука «для немногих». Поэтому трудно поверить, что философские идеи способны влиять не только на литературу, но и на исторические судьбы целых народов. Однако рожденные в тиши кабинетов, обсуждаемые в узком кругу, эти идеи постепенно овладевают умами и начинают руководить действиями все большего числа людей. Так от камня, брошенного в воду, идут концентрически расширяющиеся круги, захватывая все большее пространство.

Как это часто бывает, ключевое событие культурной истории Европы XVIII столетия, многое предопределившее и в жизни людей пушкинской эпохи, произошло как бы случайно, благодаря внешним обстоятельствам.

В 1740 году один парижский издатель задумал перевести на французский язык «Энциклопедию, или Толковый словарь наук, искусств и ремесел» англичанина Э. Чемберса. После ряда неудач он в 1747 году поручил перевод знаменитому французскому философу Дени Дидро и математику, механику и мыслителю Жану Лерону Д'Аламберу; они же предпочли полностью переработать английский оригинал. Кто мог тогда предположить, какими глобальными историческими последствиями обернется эта чисто коммерческая затея?

Неспешно, с перерывами (в том числе вынужденными) авторы готовили к печати том за томом, пока в 1759 году не вышел указ о приостановке издания.

В королевском декрете говорилось, что «Энциклопедия» служит прогрессу наук и искусств, но слишком велик вред, наносимый ею религии и общественной морали. Среди энциклопедистов (так вскоре стали называть авторов «Энциклопедии») были и правоверные католики, и протестанты; но в большинстве своем они и впрямь были скептиками. Отказываясь от традиционных христианских представлений о цели человеческой жизни, об устройстве общества, они не просто скрыто или явно спорили с церковью по частным вопросам, но создавали совершенно новую, нерелигиозную картину мира. До сих пор словно само собой разумелось, что человеческая жизнь должна быть посвящена главной цели – загробной встрече с Богом, а человек призван следовать социальным традициям, которые освящены веками. Энциклопедисты предложили противоположный принцип: человек должен критически размышлять обо всем на свете, лишь так он может осуществить свое человеческое предназначение. Причем в пределах земной истории, не дожидаясь прихода Царства Божия. А потому он не только вправе, но и обязан менять ее ход по своему усмотрению. Так возникло представление об истории как поступательном движении навстречу общественному благу, то есть как о прогрессе.

Поначалу эти рассуждения оставались вольной игрой философского ума; энциклопедисты громко посмеялись бы над теми, кто решил, что они готовят политический переворот. Монархия вовсе не казалась им окончательно устаревшей формой правления; только в одной статье «Энциклопедии» – «Женева» – прославлялась республика. Да и то авторы оговаривались, что такое устройство подходит лишь для маленькой страны. Склонность вельмож к роскоши они порицали, однако буржуазное третье сословие тоже не идеализировали. Но при всем том они утверждали право подданных на сопротивление деспотам и «обязывали» королей подчиняться закону.

Объективно статьи энциклопедистов таили в себе мощную революционную энергию – этого-то и опасалась королевская власть… Спустя годы молодой Пушкин повторит эту мысль энциклопедистов в оде «Вольность»:

Владыки! Вам венец и трон Дает Закон – а не природа.

Стоите выше вы народа, Но вечный выше вас Закон!

Однако же остановить первое издание «Энциклопедии» не удалось. Оно разрослось до 28 томов. Книги тогда были неимоверно дороги – и все-таки более 4000 экземпляров сразу разошлись. Потребовалось новое издание, затем еще и еще одно; цена книг постепенно снижалась: рос тираж, уменьшался формат, сокращалось число иллюстраций, удешевлялась бумага. «Энциклопедию» начали переводить на иностранные языки; особенной популярностью пользовалась она в России. С 1767 по 1805 год в Петербурге и Москве вышло 29 отдельных сборников со статьями энциклопедистов.

А во Франции детище Д'Аламбера и Дидро постепенно спускалось из высших слоев в низшие: «Энциклопедию» читали, обсуждали провинциальные дворяне, состоятельные буржуа, нотариусы, учителя.

Именно эти слои общества сыграют самую заметную роль в подготовке Французской революции. В 1789 году, когда ситуация во Франции накалилась до предела, вышло пятое издание «Энциклопедии».

Так философский труд подготовил почву для колоссальных потрясений общества: меняя психологию людей, их представления о жизненных ценностях, он невольно обосновывал необходимость перемен, которые не замедлили произойти.

Каким образом философский труд мог повлиять на судьбы миллионов людей? Как связаны между собой история идей и история общества?

Историческая эпоха Историческая эпоха, в которую выпало жить создателям ранней русской классики и которая во многом сформировала их, была революционной, взрывоопасной, героической. Ее смыслом стало торжество предприимчивости над знатностью, индивидуализма над сословной этикой, новизны над традиционностью. Но, принеся надежду на обновление общества, государства и человека, эта эпоха завершилась глубочайшим кризисом, всеобщим разочарованием в идее прогресса.

Как мы уже говорили, ей предшествовали философские поиски энциклопедистов. А непосредственное начало положила Французская революция 1789– 1793 годов. Сейчас, из нашего исторического далека, трудно понять, насколько глобальными были перемены, которые принесла она с собой. Если с чем-то ее и сравнивать, то даже не с землетрясением, а с грандиозным извержением вулкана, после которого все приходит в движение, все меняется. Там, где прежде были плодородные земли, остается выжженная пустыня, а там, где была пустошь, начинают бить ключи и появляется зелень; исчезают прежние вершины, и зарождаются новые горы. А если перейти на сухой, но более точный язык отвлеченных понятий, то революция привела к резкой смене исторических укладов.

Итак, что же произошло? Из курса новой истории вы знаете подробности. А мы лишь кратко напомним события, которые оказали решающее влияние на развитие русской литературы первой половины XIX века (упоминания о них мы найдем практически во всех произведениях, которые нам предстоит вместе читать).

К началу 1790-х годов французское феодально-аристократическое государство исчерпало свои возможности. Оно в буквальном смысле слова обанкротилось. Король Людовик XVI вынужден был созвать Генеральные штаты, до тех пор никакой реальной роли не игравшие. Генеральные штаты объявили себя сначала Национальным, а затем Учредительным собранием, которое призвано было основать новое государственное устройство буржуазной Франции, привести к власти третье сословие. В ответ на попытку короля распустить депутатов по домам 14 июля 1789 года стихия выплеснулась на улицы: началось восстание, увенчавшееся взятием тюрьмы-крепости Бастилии и положившее начало новой, революционной эре в истории Франции, да и всей Европы.

А 26 августа того же года была принята «Декларация прав человека и гражданина», предложившая простые, четкие и общедоступные формулы нового жизнеустройства. «Люди рождаются и остаются свободными и равными в правах», права собственности незыблемы и священны, личная свобода гражданина ограничена лишь правами другого человека. Провозглашалась свобода мнений, в том числе политических и религиозных, объявлялось верховенство закона над сословными привилегиями. В этих формулах были учтены постулаты «Декларации независимости» Северо-Американских Соединенных Штатов – нового государства, которое образовалось в 1776 году на месте бывших европейских колоний и впервые бросило вызов всем общепринятым государственным традициям. За происходящим в Северо-Американских Штатах с напряженным вниманием следили в разное время и Гёте, и Пушкин.

После того как в январе 1793 года король и его жена Мария-Антуанетта были казнены, революция окончательно сбросила либеральную маску. Якобинцы – так назывался политический клуб, члены которого пришли к власти в Конвенте, органе революционного самоуправления, – начали уничтожать своих политических противников. Очень скоро диктатура вождя якобинцев Робеспьера, который в конце концов сам попал под нож гильотины, завела страну в кровавый тупик. Из этого тупика ее неожиданно вывел молодой корсиканский генерал Наполеон Бонапарт, взявший всю полноту власти в свои руки и шаг за шагом проделавший путь от революционного диктатора (1799) до пожизненного консула (1802), а затем и наследного императора (1804).

Революция вернулась в точку, из которой вышла;

республика вновь уступила место империи. Но это была уже другая империя, другая монархия. Наполеон словно перенаправлял революционную энергию в новое русло. Он начал передел и завоевание мира;

наполеоновские войны, перекроившие политическую карту Европы, поражали воображение современников. Им казалось, что одному человеку такое не под силу, что Наполеон обладает какой-то мистической, сверхъестественной властью; многие прямо называли его Антихристом. Так или иначе, но в 1811 году большая часть Европы оказалась в составе Франции.

Перечисленные события происходили в самом центре Западной Европы. А что в это же время делалось в России?

В конце XVIII века она попыталась отгородиться от революционных бурь. Последние годы царствования Екатерины II Великой (после подавления пугачевского восстания в 1774 году) были временем золотого блаженного застоя; никогда до и никогда после российское дворянство не чувствовало себя столь спокойно и уверенно. При этом сама императрица прекрасно понимала, что серьезных перемен в государственной и общественной жизни избежать уже невозможно. Успокаивая дворянство, одаривая его все новыми и новыми привилегиями, она втайне обдумывала законодательные реформы, которые должны были бы обогнать назревавшую революцию, произвести ее «сверху».

Особые надежды Екатерина II связывала со своим внуком, будущим императором Александром I Павловичем; планы ее, однако, были разрушены внезапной смертью в 1796 году. Воцарившийся после нее Павел I так и не смог найти общий язык с дворянством и в конце концов в 1801 году пал жертвой заговора. Став невольным участником отцеубийства, Александр I в начале своего царствования попробовал произвести расчистку исторических завалов, подготовить почву для серьезных реформ, но остановился на полпути.

Причин тому множество. Одна из них в том, что александровская Россия с самого начала вступила в противостояние с наполеоновской Францией и вынуждена была тратить драгоценные силы на череду военных конфликтов 1805–1807 годов. Завершились они унизительным для России Тильзитским мирным договором. Но к 1812 году, когда Наполеон объявил ей новую войну, Россия успела накопить моральные и военные силы для победы; Отечественная война стала одним из главных событий русской истории. Даты и названия основных сражений 1812 года навсегда вошли в российский культурный обиход: 4–5 августа – бои за Смоленск, 26 августа – Бородинская битва, 1 сентября – совет в Филях, 4–6 сентября – пожар в Москве, 14–16 ноября – сражение у реки Березины, 14 декабря – окончательное изгнание «великой армии»

из России и начало войны за освобождение Европы.

Молодые офицеры, возвратившиеся из европейского похода и воодушевленные победой, надеялись на то, что Александр I наконец-то осуществит екатерининскую мечту, начнет революцию «сверху». Но время, отпущенное историей для спокойных реформ, российская власть растратила впустую; череда национально-освободительных восстаний в Европе и в Малой Азии начала 1820-х годов вынудила Александра «заморозить» реформы до лучших времен, которые, увы, так и не наступили.

Молодые российские дворяне, не дождавшись от монаршей власти обновления страны, стали объединяться в тайные антиправительственные общества, конечной целью которых было принятие конституции и ограничение самодержавия. (Одни уповали на республиканскую форму правления, другие

– на конституционную монархию.) Ранние организации – «Союз спасения» (1816–1817) и «Союз благоденствия» (1818–1821) преобразовались в Северное и Южное общества, которые 14 декабря 1825 года организовали вооруженное выступление на Сенатской площади Санкт-Петербурга. Пролилась кровь;

выступление было подавлено войсками, сохранившими верность новому царю Николаю I.

Царствование Николая I, начавшееся трагически, с подавления восстания и казни пятерых декабристов, стало одной из самых противоречивых эпох новой русской истории. Обладавший здравым умом и твердым характером, Николай сделал все для того, чтобы исправить ошибки предыдущего царствования. Во второй половине 1820-х годов он вел успешные войны на востоке империи; энергично управлял страной, жестко отстаивал ее интересы (как он их понимал).

Но уже в 1830–1831 годах произошла череда военно-политических потрясений, из которых Россия вышла внутренне ослабленной, ожесточенной.

В ноябре 1830 года в Варшаве вспыхнуло восстание за независимость Польши, которое к лету 1831 года было жестоко подавлено российской армией.

Одновременно с этим прошли крестьянские бунты в военных поселениях; резко обострились отношения с Европой, особенно с Францией. Получив в наследство от своего старшего брата Александра I целый ряд неразрешимых проблем, Николай I поспешил сменить внутреннюю политику России, расправившись с зарождавшимся общественным мнением, ужесточив цензуру, усилив власть государственной бюрократии.

Император не вникал в проблемы, стоявшие перед мыслящей частью неправительственной интеллигенции, загонял социальные болезни внутрь. Политика изоляции от «опасного», зараженного революционными идеями Запада в конечном счете завела Россию в тупик. А главная проблема многомиллионной страны

– крепостное право – так и не была решена. Печальным итогом николаевского царствования стала позорная для Российской империи Крымская война (1853– 1856).

Общественная атмосфера, сформировавшая следующее поколение русских классиков, от Ивана Гончарова до Антона Чехова, была совсем иной, чем атмосфера эпохи, выпавшей на долю Карамзина, Пушкина, Гоголя. В 1840-е годы российским обществом (по крайней мере, образованной его частью) овладели чувства разочарования и социальной апатии;

многие актуальные проблемы нельзя было обсуждать вслух – и писатели вырабатывали эзопов язык, учились говорить о наболевшем с помощью намеков, аллегорически. Нечто подобное происходило и на Западе.

Череда социальных потрясений во Франции (1830,

1848) в итоге привела к реставрации монархии: к власти пришел внук Наполеона I Бонапарта, более чем консервативный Наполеон III. С воцарением королевы Виктории (1837–1901) в Великобритании началась долгая и пышная викторианская эпоха – время торжества традиционных ценностей, доказавших свою устойчивость перед натиском социальных движений. Не осуществилась мечта поляков о национальной независимости, тщетными были упования немцев на создание единого государства из разрозненных княжеств. (Эту задачу сумеет решить лишь князь Бисмарк, который в 1871 году станет канцлером Германии.) Славянские и угро-финские народы – сербы, чехи, болгары, мадьяры, финны – под влиянием романтических идей и военно-политических потрясений XIX века осознали себя полноценными нациями. То есть историческими общностями людей, которые объединены не только историческими корнями, но и государственными границами, и литературным языком, и культурными традициями. Однако они так и не сумели освободиться от иноземного владычества, не обрели долгожданную государственную независимость от мощных империй: Оттоманской порты (нынешняя Турция), Австро-Венгрии, России.

Между тем под покровом политической реакции и на Западе, и в России протекали важные и очень опасные для судеб человечества процессы. Как во второй половине XVIII века на историческую сцену выпело третье сословие, буржуа, так во второй половине XIX столетия о своих претензиях на особую роль в истории заявил пролетариат, беднейшая и наименее квалифицированная часть рабочего класса. Этим воспользовались умные и твердые вожди революционного движения. Прежде всего выдающийся немецкий политэкономист и философ, автор монументального труда «Капитал» Карл Маркс. Идея социальной справедливости овладела умами, и под лозунгом защиты профессиональных прав рабочих был создан «Союз коммунистов» (1847), для которого Маркс вместе с публицистом Фридрихом Энгельсом написал «Манифест коммунистической партии» (1848).

В этом Манифесте впервые была четко и ясно поставлена задача революционного уничтожения старого мирового порядка и провозглашена сверхисторическая цель: создание новой цивилизации, утопического царства пролетарского счастья. За эту мечту человечество расплатится в XX веке десятками миллионов невинных жизней, кровавыми потрясениями, но уже в XIX столетии под влиянием революционных идей возникло новое явление, разрушительное и не признающее национальных границ, – терроризм.

Были образованы тайные террористические организации и в России. Одна из них, «Народная воля», вынесла приговор императору Александру II (он правил страной с 1855 по 1881 год). Между тем царь стремился обновить страну, избавить ее от многолетних и даже многовековых, застарелых болезней. Он не только провел великую Крестьянскую реформу 1861 года, отменив крепостное право, но и ввел систему местного самоуправления (ее называли земством), реформировал суд, армию. После подавления второго польского восстания (1863–1864) Александр II несколько притормозил ход реформ, опасаясь роста радикальных настроений. И все равно: именно он готовил Россию к новым реалиям политической, экономической, интеллектуальной жизни, с которыми ей предстояло столкнуться в конце XIX и начале XX столетия.

Но революционных террористов мало волновало будущее страны; они требовали изменить настоящее

– и немедленно; постепенное улучшение российских порядков их не устраивало, они неуклонно подталкивали Россию к хаосу. Поэтому на жизнь Александра II был совершен ряд покушений (1866, 1867); с 1879 года на него начала охоту тайная террористическая организация «Народная воля» – и 1 марта 1881 года император погиб от рук террористов. Причем, по преданию, царь был смертельно ранен именно в тот день, когда решился дать ход конституционному проекту, который должен был ввести в самодержавной России конституционно-монархическое правление, то есть изменить ее кардинальным образом.

Так российские революционеры пресекли мирный процесс государственной эволюции.

Следующий правитель страны, Александр III (годы царствования:

1881–1894), в ужасе отшатнулся от политических реформ, которые в его сознании стойко ассоциировались с нарастанием революционной смуты. Он сумел на какое-то время «заморозить» революционное брожение в российском обществе и перенаправил свою государственную энергию из политической в экономическую плоскость. Однако, избрав политику контрреформ, усилив роль полиции, местной и центральной бюрократии, царь невольно повторил ошибку позднего Николая I: не исцелил государство, а загнал болезнь внутрь.

Будучи талантливым и масштабным руководителем страны, он надеялся, что бурный рост промышленности (успехи Александра III и его администрации были в этой области весьма впечатляющими) сам собой, без политических реформ подтянет Россию, устранит социальную почву антиправительственных умонастроений. Царь хотел поднять патриотический дух населения, сделав ставку на офицерство, купечество, зажиточное крестьянство, торговый люд… Но в результате российские революционеры лишь затаились, научились искусству конспирации и начали подготовку к грядущим потрясениям. Революционное движение давно уже стало явлением международным: в конце 1860-х годов возникла всемирная организация Интернационал, которая координировала деятельность рабочих движений в разных странах. Надежды на то, что внутрироссийскими мерами удастся навсегда загасить мировой огонь, были наивными. Что же до патриотических идей, то в царствование Александра III часто нарушалась тонкая грань между здоровым национальным чувством и болезнетворным национализмом; на юге не раз вспыхивали еврейские погромы.

Важные события происходили и за пределами Европейского континента; одно из главных – Гражданская война в США (1861–1865) между Севером и Югом. Южане выступали за сохранение принципов рабовладения, северяне – против; смыслом Гражданской войны стала борьба за тот путь, по которому пойдет Америка в XX столетии, путь личных прав и гражданских свобод или путь рабства и расизма… Таков был исторический фон литературных свершений, изучением которых нам предстоит заняться.

Какие основные события мировой и отечественной истории первой половины XIX века предопределили судьбы русских писателей золотого века? Назовите главные имена, события, даты.

Культура и экономика Культура и экономика кажутся противоположными полюсами. Насколько первая «непрактична», возвышенна, настолько последняя «приземлена» и направлена на получение выгоды. И все же они зависят друг от друга и друг на друга влияют в той мере, в какой экономическое развитие сказывается на судьбах, психологии и воззрениях людей.

Еще в XVI веке в Европе начал утверждаться новый тип общества, основанный на частной собственности и свободном предпринимательстве, – капитализм. К концу XVIII века капитализм привел к бурному росту городского производства, расшатал основы феодализма. Он разрушил традиционные формы политического и бытового жизнеустройства, приучил человека к мысли, что его судьба зависит не от его происхождения, не от привычек предшествующих поколений, но прежде всего от его собственной воли, энергии, индивидуальных качеств.

Единственная зависимость, которую капитализм признавал, – это зависимость от денег. Однако социальная природа богатства также изменилась. Прежде богатство подкрепляло власть, основанную на знатности и происхождении, окружало ее ореолом роскоши и всемогущества. Теперь богатство само стало инструментом власти; деньги вторгались в политику, начинали исподволь, незаметно править миром. И литература, которая до сих пор была приютом вдохновения, вольным досугом обеспеченных людей – вельмож, аристократов, – превратилась, по выражению Пушкина, в «значительную отрасль промышленности». Литературные занятия стали самостоятельной профессией; писатели почувствовали зависимость не только и не столько от благосклонности высокого покровителя, мецената, сколько от читательского спроса на их книги.

Технические открытия, без которых невозможна конкуренция – главный механизм рыночной экономики, – следовали одно за другим; слово «впервые» стало ключевым в конце XVIII – начале XIX века. В 1783 году впервые осуществлен полет на воздушном шаре братьев Монгольфье, в начале XIX века построен первый колесный пароход, в 1825 году проложена первая железная дорога, в 1831-м Майкл Фарадей открыл явление электромагнитной индукции… Шло энергичное освоение земного пространства: постоянно совершались кругосветные экспедиции. В 1803– 1806 годах была осуществлена первая русская «кругосветка» под руководством Ивана Федоровича Крузенштерна; в 1814–1821 годах русские исследователи и моряки впервые отправились к берегам Антарктиды… Во второй половине XIX столетия процесс этот принял, по существу, необратимый характер. Технологические прорывы вели к подъему экономики, подъем экономики вел к технологическим прорывам.

В 1863 году была пущена первая в мире линия метрополитена (Лондон), спустя пять лет метро построили в НьюЙорке, затем в Будапеште, Вене, Париже. В 1876 году американец шотландского происхождения Александр Белл получил патент на практически пригодный к использованию телефонный аппарат; пройдет каких-нибудь десять – пятнадцать лет, и телефонные линии свяжут между собой города и страны. В 1897 году русский физик Александр Попов, усовершенствовавший радиоприемник, начнет работы по созданию беспроволочного телеграфа.

А значит, информационное пространство Земли сузится, расстояния сожмутся:

ведь отныне, чтобы передать срочную информацию, понадобятся минуты, а не дни, недели или месяцы.

Практически одновременно с Беллом и Поповым американец Томас Эдисон усовершенствовал телеграф (затем и телефон), изобрел первый фонограф (1879), то есть устройство для записи и воспроизведения звука. А в последние годы XIX века немецкий инженер Рудольф Дизель создал двигатель внутреннего сгорания, а немецкий конструктор граф Цеппелин дирижабль – воздухоплавательный прибор, прообраз современного самолета. Мир вплотную подошел к автомобильной эре и к освоению воздушного пространства.

Символом технологических достижений человечества и одновременно указанием на тот путь технического прогресса, который окончательно избрала для себя новейшая цивилизация, станет грандиозная Эйфелева башня, высотой 123 метра и весом 9 тысяч тонн, сооруженная по проекту А. Г. Эйфеля в Париже для Всемирной выставки 1889 года.

Не стояла на месте и наука. Ученые совершали одно за другим грандиозные открытия в разных ее областях. В 1829–1830 годах казанский математик Николай Иванович Лобачевский опубликовал результаты своей многолетней работы, перевернувшие представления о природе пространства, которые считались незыблемыми более 2000 лет, со времен Эвклида. В 1869 году Дмитрий Иванович Менделеев постиг один из основных законов естествознания – периодический закон химических элементов. Француз Луи Пастер, основатель современной микробиологии, разработал вакцины против сибирской язвы (1881), бешенства (1885). Пастеровские прививки позволили победить болезни, считавшиеся доселе неизлечимыми… Конечно, эти научно-технологические процессы взаимодействовали с процессами, протекавшими в искусстве, лишь косвенно. Но был один вид искусства, к созданию которого художественная культура, техника, наука, экономика шли рука об руку. В 1895 году французский изобретатель Луи Жан Люмьер при участии брата Огюста создал аппарат для съемки и проецирования «движущихся фотографий». Это был первый киноаппарат, пригодный к практическому использованию. В XX веке кино станет новым видом искусства и в то же время мощной отраслью промышленности, соединив в себе технологические и творческие открытия XIX столетия.

Открытия эти влияли и на производство, и на сам ход человеческой жизни. Если человек феодальной эпохи изо всех сил стремился сохранить старые уклады, устоявшиеся на протяжении веков, то человек эпохи капитализма вынужден был постоянно меняться сам, меняя все вокруг себя. Даже если не хотел этого, даже если бунтовал против неостановимого обновления, как английские луддиты конца XVIII – начала XIX века, в гневе разбивавшие машины, которые лишали людей рабочих мест. Так постепенно разрушались основания многовековой культурной традиции;

ее ровное, спокойное движение было взорвано изнутри; развитие литературы также ускорялось.

Как развитие науки, экономики, техники повлияло на культуру?

Искусство и литература Но, разумеется, самым близким образом судьбы русской литературы в XIX веке были связаны с процессами, протекавшими не в экономике и политике, а в других видах искусства. Без музыкальных творений немецкого композитора Л. ван Бетховена (1770–

1827) с его героическим симфонизмом, без утонченных лирических этюдов, ноктюрнов великого поляка Ф. Шопена (1810–1849), без оперных свершений гениального итальянца Дж. Верди (1813–1901) и симфонических открытий француза Г. Берлиоза (1803–1869) европейская, в том числе и русская, литература никогда не совершила бы того качественного рывка, на который она «решилась» в начале XIX столетия.

Ведь художественные идеи, порожденные крупной исторической эпохой, никогда не принадлежат исключительно какому-либо одному виду искусства. Они буквально носятся в воздухе и так или иначе воспринимаются каждым искусством. Внутренне разорванное и внешне гармоничное звучание трагической музыки Бетховена, в которой были слышны отголоски революционных потрясений той поры, отозвалось в лирике Ф. Шиллера (1759–1805), чье стихотворение «Ода к радости» легло в основу 9-й симфонии Бетховена. Внимание Шопена к малым формам, к незавершенным фрагментам, к ночной, таинственной атмосфере передалось лучшим лирикам первой половины столетия… А странные, исполненные внутреннего ужаса перед жизнью рисунки, гравюры и картины испанского художника Ф. Гойи (1746–1828) готовили художественную почву для фантастических образов лучших прозаиков, включая Гоголя.

Во второй половине XIX века в европейском искусстве восторжествуют совсем другие художественные идеи: миру воздушной фантазии, трагическим переживаниям индивидуальной личности будет противопоставлена жизнеподобная, реалистическая живопись, эпическая, проникнутая духом народности музыка. Пришла пора спуститься из заоблачных высот на грешную историческую землю. Самыми популярными русскими художниками 1830-х годов были К. Брюллов (1799–1852), автор монументально-трагического полотна «Последний день Помпеи» (1830– 1833), и А. Иванов (1806–1858), всю творческую жизнь положивший на создание грандиозной картины «Явление Христа народу» (1837–1857). А в 1840-е годы во весь голос заявил о себе великий бытописатель П. Федотов (1815–1852), который прославился именно вниманием к детали, к тщательно прописанным образам из жизни ничтожных людей («Свежий кавалер», 1846, «Сватовство майора», 1848). А в музыкальном мире воцарились сладостный эпик П. Чайковский (1840–

1893) и один из создателей монументальной традиции русской оперы М. Мусоргский (1839–1881), который попытался вдохнуть в оперное искусство поистине народную мощь. Писатели той поры тоже почувствовали вкус к изображению обыденной жизни, социальных отношений.

Подчеркнутое равнодушие к возвышенным темам, стремление к реалистической, почти фотографической точности отличало и движение художников-передвижников. Их товарищество было образовано в 1870 году. Членами общества стали автор знаменитой «Неизвестной» И. Крамской (1837–1887), а также И. Репин (1844–1930) – создатель «Бурлаков на Волге» и парадного портрета Александра III, В. Суриков (1848–1916), написавший «Боярыню Морозову»

и многие другие монументальные полотна из русской истории. С движением передвижников был связан и яркий живописец В. Васнецов (1848–1926), который не только охотно работал с жанровыми сюжетами, копировал действительность (картина «С квартиры на квартиру»), но и создавал фантастические образы русского фольклора и даже расписывал соборы. Передвижником считал себя и значительно более молодой художник, печальный пейзажист И. Левитан (1860–1900), под кистью которого в среднерусской природе проступали черты скорбного библейского величия.

Вспомните об этом, когда мы будем изучать произведения, созданные русскими писателями второй половины XIX столетия. Литераторы, подобно художникам и музыкантам, отдадут дань тем же художественным идеям. Они станут пристальнее всматриваться в окружающую жизнь, начнут подробно и почти скрупулезно описывать ее.

Но искусство не стояло на месте. Оно двигалось дальше, открывало новые горизонты. В начале XIX века музыкантов и живописцев одушевляло царство фантазии, внутренний мир самого художника был главным мотивом европейского искусства. Затем пришла пора познать окружающую реальность, «заземлить» художество. А к концу столетия был сделан следующий шаг в направлении к неизведанному, новому, непознанному. В 1860-е годы во французской живописи зародилось, а в 1870-1880-е годы расцвело новое направление импрессионизм (от слова impression – впечатление). Э. Мане, О. Ренуар, Э. Дега, П. Сезанн вернули живописному искусству свежесть восприятия жизни, они изображали мгновенные, как будто бы случайные ситуации, игру света и тени. Главное в их картинах – не сама реальность, а впечатление художника от нее. Для этого импрессионисты покинули мастерские и перенесли мольберты на открытый воздух, где краски меняются ежесекундно, где воздух дрожит и меняет очертания предметов. Импрессионизм не ограничился сферой живописи. Он повлиял на творчество скульпторов (гениальный француз О. Роден), композиторов (французы К. Дебюсси, М. Равель). Разумеется, его творческие импульсы отозвались и в поэзии. Вы ощутите это, когда мы будем говорить о русской лирике самого конца XIX века.

А на рубеже XIX и XX столетий люди искусства начали поиск нового направления. У истоков его была мощная, чуть страшноватая, склонная к надрывной таинственности музыка композитора и мыслителя Р. Вагнера (1813–1883). Постепенно оформлялось течение, которое определит судьбу художников и музыкантов следующего поколения. Это течение получило название символизм. Вы будете говорить о нем уже в следующем классе; тогда же вы узнаете, какие научные идеи и сомнения оказали воздействие на мировоззрение людей конца столетия и подтолкнули искусство к поиску новых художественных идей. Пока же вам нужно усвоить принципиальную вещь: новое в искусстве зарождается в пределах старого, живет и развивается параллельно с ним. Так, в конце учебного года мы будем читать реалистические, жизнеподобные рассказы Антона Павловича Чехова, написанные в 1880—1890-е годы. А ведь именно в 1890 году выдающийся русский художник М. Врубель (1856–

1910) напишет главную свою картину «Демон», напряженная и почти мучительная символика которой связана уже со следующей эпохой в развитии русского искусства… Прослушайте фрагмент из 9-й симфонии Людвига ван Бетховена, затем фрагмент из оперы Модеста Мусоргского «Борис Годунов». Сравните тональность, общий пафос этих музыкальных произведений. Затем сопоставьте две картины – портрет А. С. Пушкина работы художника 1820 —1830-х годов Ореста Кипренского и «Свежего кавалера» Павла Федотова. В чем принципиальное различие в отношении этих художников к жизни? В каком направлении развивалось русское искусство от первой ко второй половине XIX столетия?

Вопросы и задания

1. Какое политическое событие положило начало исторической эпохе, которая сформировала взгляды русских писателей XIX века?

2. Какие идеи воодушевляли людей той эпохи?

3. Каковы были главные события русской истории конца XVIII–XIX столетия?

4. Каким образом экономика того времени влияла на культуру?

–  –  –

• Архангельский А. Н. Александр I. М., 2006 (ЖЗЛ).

В книге изложены основные факты жизни русского царя; его политические замыслы и реальные деяния.

• Декабристы: Избранные сочинения: В 2 т. / Издание подготовили А. С. Немзер, О. А. Проскурин. М., 1987.

Из всех антологий литературного наследия декабристов, адресованных массовому читателю, эта – самая лучшая. Содержит программные документы ранних и поздних декабристских обществ, сочинения П. А. Катенина, Ф. Н. Глинки, К. Ф. Рылеева, А. А. Бестужева, А. О. Корниловича, В. Ф. Раевского, Н. А.

и М. А. Бестужевых, И. И. Пущина, В. К. Кюхельбекера, А. И. Одоевского, Г. С. Батенькова, И. Д. Якушкина.

Краткие, но глубокие комментарии.

• Людвиг Э. Наполеон: Биография. М., 1998.

Мастер психологического анализа, Эмиль Людвиг прославился жизнеописаниями великих людей. Марина Цветаева считала его книгу о Наполеоне лучшей из всех, посвященных этой исторической личности.

• Тарле Е. В. Наполеон: Нашествие Наполеона на Россию //Тарле Е. В. Собрание сочинений. М., 1959.

Т. 7 (или любое переиздание).

Книги одного из самых известных советских историков написаны легко и крайне увлекательно. Очерк жизни и деятельности Наполеона – это не популярная биография, а научный и публицистический труд, который тем не менее стал излюбленным чтением нескольких поколений россиян.

• Тарле Е. В. 1812 год. М., 1959 (или любое переиздание). Краткий популярный очерк великих событий русской истории.

• Троицкий Н. А. 1812: Великий год России. М.,

1988. Подробное, детальное изложение истории Отечественной войны 1812 года.

• Эйдельман Н. Я. «Мгновенье славы настает…»:

Год 1789-й. Л., 1989.

Эта книга поможет вам сориентироваться в главных событиях Французской революции и узнать о том, как воспринимали ее в России; она специально адресована школьникам.

• Эйдельман Н. Я. Грань веков. М., 2004.

История дворцового переворота, в результате которого погиб Павел I и к власти пришел его сын, будущий Александр I; подробно и ярко рассказано о проблемах, перед которыми стояла Россия на рубеже XVIII и XIX веков.

• Эйдельман Н. Я. Твой XIX век. М., 1980. Популярные очерки о судьбах людей пушкинской эпохи, адресованные старшеклассникам.

• Энциклопедия для детей: Искусство. Т. 7. Музыка.

Театр. Кино. М., 2000.

Краткое обозрение истории искусства, написанное специально для школьников.

Сентиментализм.

Истоки русской прозы Кризис идеалов Просвещения У вас уже есть некоторые представления об эпохе Просвещения, о классицизме и сентиментализме как художественных методах, о классицистических идеях и о сентиментальном мироощущении. Теперь же мы постараемся проследить эти принципы, идеи и ощущения в развитии, в движении. Разница будет примерно та же, что между статичной фотографией и динамичным фильмом. Перемены в европейской литературе, как и в культуре в целом, накапливались постепенно, исподволь, незаметно для глаз, как незаметно меняется лицо человека в течение жизни.

Начиная с XVII века, да и то ближе к его середине, возникают разные группы писателей, которые придерживаются несхожих взглядов на искусство, на его задачи и формы выражения. Постепенно зарождается литературный процесс, в ходе которого меняются привычные формы творчества, происходит борьба направлений, поиск новых художественных идей… Жизнь культуры становится все разнообразнее, все сложнее.

В западноевропейской литературе эти перемены начинаются раньше, чем в России, ровно настолько, насколько раньше капитализм утверждается в Европе. Россия конца XVIII и начала XIX века – это феодальная страна, в которой буржуазные отношения лишь зарождаются. Русское купечество, мануфактурщики, заводчики еще не играют самостоятельной политической и культурной роли – они только накапливают силы для последующего рывка. И русская словесность первой половины XIX столетия, отзывчиво воспринявшая многие веяния европейской культуры, оставалась гораздо традиционнее, гораздо уравновешеннее, гораздо консервативнее (в хорошем смысле слова), чем романтические литературы европейских стран. Она соединила всю мощь традиции со свободой новизны – этим-то и было предопределено ее своеобразие и ее величие.

Что же в западноевропейской литературе непосредственно предшествовало взлету русской культуры? Какой пример оказался «заразительным» для отечественных писателей, подготовивших золотой век?

Главным событием интеллектуальной жизни Европы XVIII века стала, как вы теперь знаете, французская «Энциклопедия» с ее пафосом преобразования жизни на разумных началах. Но пока шла многолетняя работа над ней, многое успело измениться. Идеи энциклопедистов «спускались» из заоблачных интеллектуальных высот в буржуазные массы, становились расхожими формулами, общими местами. А тем временем в тиши философских и писательских кабинетов шла напряженная умственная работа. Как мыслители поколения Дидро и Вольтера разочаровались в прежней картине мира, так европейские интеллектуалы нового поколения постепенно разочаровывались в идеях самих энциклопедистов. Утрачивалась надежда и на всесилие человеческого разума, который дан каждому человеку от рождения, и на могущество опыта, который человек накапливает в течение жизни.

Молодые мыслители все меньше верили в возможность «переделки» современного мира на рациональных началах. Все чаще они вспоминали о страшном землетрясении 1755 года в столице Португалии Лиссабоне, во время которого прекрасный город был на три четверти разрушен, а 60 000 его жителей погибли.

Как после этого можно рассуждать о гармоничном, разумном мироустройстве? На что надеяться, что планировать, если в любую минуту сама жизнь может оборваться? Те идеалы, которые воодушевляли людей эпохи Просвещения, казалось, не выдерживают испытания историей.

Как будто предчувствуя этот поворот в умах современников и намного опережая свою эпоху, некоторые европейские писатели-просветители уже с 1730-х годов все чаще с горечью иронизировали над всесилием разума. Пока французские философы только обдумывали идеи, которые лягут в основание «Энциклопедии», английский прозаик Джонатан Свифт уже создавал свою бессмертную книгу «Путешествие Гулливера». И здесь среди прочего рассказывал о странствии Гулливера на остров разумных лошадей, которые сохранили мудрую справедливость, спокойную доброту, связь с природой – все то, что человечество давно потеряло… Значит, разум дан человеку лишь как возможность, этой возможностью можно воспользоваться, а можно ее упустить.

Другой английский прозаик Генри Филдинг в романе «История Тома Джонса, найденыша» (1749) поведал историю жизни двух братьев. Том всегда следовал «зову сердца», естественной предрасположенности человека к добру и потому в конце концов состоялся как личность. Блайфил взял у педагогов лучшие знания, но не воспитал свое сердце – и потому естественная, природная разумность выродилась в нем в мелочную расчетливость.

Подспудно назревал вывод: необходимо воспитание, просвещение не только разума, но и чувств, иначе хрупкой европейской цивилизации грозит катастрофа.

Когда начинается кризис эпохи Просвещения? В чем он выражается?

От культа разума к культу сердца Так европейская культура постепенно готовилась перейти от культа разума к культу сердца, от веры в безусловную природу добра к мысли о необходимости постоянного воспитания и самовоспитания человека и человечества, к убеждению в том, что путь к общественному совершенству лежит через самосовершенствование личности. И пускай катастрофические обстоятельства (вроде Лиссабонского землетрясения) могут разрушить наши планы в любую минуту

– человек остается человеком, несмотря ни на что. И чем более хрупкой оказывается его жизнь, тем острее и ярче он переживает ее впечатления.

Ранние просветители вернули европейскому читателю интерес к жанру романа. Ведь этот жанр позволял показать современную жизнь в ее изменчивости и одновременно создать идеальный образ разумной жизни. Причем у просветителей 1740—1760-х годов необычайной популярностью пользовался жанр романа в письмах. И это понятно. Одно дело, когда о событиях повествует посторонний рассказчик, который обращает внимание прежде всего на поступки персонажей, на их слова, но не может заглянуть им в душу. И совсем другое, когда мы узнаем об этих событиях от самого героя, изнутри его самоощущения.

В первом случае наш читательский интерес сосредоточен на том, как характер героя раскрывается в сюжетных обстоятельствах. Во втором – на том, как герой реагирует на эти обстоятельства, как они «раскрываются» в нем.

Именно к жанру романа в письмах относится одно из самых популярных произведений европейской литературы 1740-х годов «Памела, или Вознагражденная добродетель» английского писателя Сэмюэла Ричардсона. Он одним из первых сосредоточил внимание на героине незнатной, не имеющей блестящего образования, не прошедшей «школу чувств», какую проходили великосветские женщины. Памела Ричардсона – простая служанка. До сих пор подобные персонажи появлялись в романах и пьесах лишь для того, чтобы своей простонародной сметливостью оттенить бестолковое чванство господ. У Ричардсона служанка наделена сложными, развитыми чувствами, она настоящая романная героиня. И в этом тоже огромное открытие литературы позднего европейского Просвещения: сердце человека больше и по-своему умнее, чем его разум, оно не зависит от сословной принадлежности. Торжество разума может привести – и часто приводит – к черствости, холодности, расчетливости. (Недаром почти во всех знаменитых романах второй половины XVIII века отрицательные персонажи – люди чересчур рассудительные, чрезмерно охладившие свое сердце.) А доверие к сердцу, к порывам души само по себе сулит лишь благо. Если только злобный и бессердечный мир не ополчится против тонко чувствующего «душевного» человека и не погубит его, как губит он главного героя еще одного романа в письмах, перемежаемых фрагментами из дневника и повествованием рассказчика. Речь идет о «Страданиях молодого Вертера» (1774) великого немецкого писателя Иоганна Вольфганга Гёте.

Причем Вертер кончает с собой, то есть с точки зрения церкви и с позиций нормативной морали совершает непростительный грех. И тем не менее автор все равно на стороне своего страдающего и тонко чувствующего героя… Но самым значимым произведением второй половины XVIII столетия, поворотным для судеб европейской литературы и культуры в целом, стал роман гражданина города-государства Женевы Жан-Жака Руссо «Юлия, или Новая Элоиза» (1761). Роман посвящен истории любви «благородной девицы» Жюли (Юлии) д'Энтаж к ее скромному учителю Сен-Пре, который в конце концов становится платоническим другом Жюли, выданной замуж за другого. В этом романе Руссо воплотил в художественных образах свои давние политические идеи, сформулированные в целом ряде трактатов: «Рассуждение о начале и основаниях неравенства…» (1755), «Об общественном договоре» (1762). Он был убежден, что зло современного мира таится в социальном неравенстве, которое пришло на смену изначальному, естественному праву, некогда царившему в человеческом обществе. Частная собственность развратила людей, лишила их первобытного равенства, заповеданного природой и Богом; если избавиться от частной собственности сразу невозможно, то следует хотя бы начать с исправления нравов, испорченных ею. И герои «Юлии, или Новой Элоизы» шаг за шагом освобождаются от сословных и прочих предрассудков, открывают в себе естественную, природную чувствительность. Причем не только в любви, но и в дружбе; вообще, тема дружбы между мужчиной и женщиной была введена в литературу именно Руссо.

Постепенно эти художественные открытия и нравственно-философские построения сложились в целостную художественную систему. Она-то и получила уже известное вам название сентиментализм, от французского слова sentiment – чувство, чувствительность.

От культа сердца к атмосфере тайны. Сентименталисты и предромантики Писатели-сентименталисты поняли, что самый обычный человек с развитой душой и чувствительным сердцем может оказаться интереснее, чем разумный герой без страха и упрека, не наделенный даром тонко чувствовать. Чувствительный человек способен находить источник радости и утешения во всем, что его окружает: в природе, в дружбе, в любви. Ведь он наслаждается собственными эмоциями и умеет сопереживать ближнему, сострадать ему в горе, сорадоваться ему в счастье. Другими словами – соединять жизнь своей души с душевной жизнью друга или подруги.

Недаром слова, начинающиеся на «со» (со-чувствие, со-знание, со-весть), стали для сентименталистов излюбленными.

Главное же заключалось в том, что сентименталисты пришли к совершенно новому взгляду на человека. До сих пор считалось, что люди поступают подоброму, потому что так им велит долг. Главенствовала система рациональных представлений о добре и зле, о правде и неправде. Сентименталисты же были убеждены в обратном: совершая добрые поступки, человек следует не какому-то абстрактному долгу, а своей собственной природе, которую цивилизация может лишь искажать. (Классицисты, как вы помните, считали современную цивилизацию опорой человеческой нравственности.) Мы прислушиваемся к голосу своего сердца, и в этом залог счастья.

Значит, нет нужды в прописных истинах, в строгой нормативной морали – общественной, религиозной, житейской. Достаточно «образовать» сердце с помощью искусства, «тронуть», «умилить» его, развить душу дружеским общением – и мы вернемся к своему изначальному, естественному состоянию. Именно сентименталисты впервые заговорили о возможности нежной дружбы между мужчиной и женщиной, без примеси любовных отношений.

Литература, считали сентименталисты, должна в первую очередь интересоваться обыденной жизнью незнатных людей; изображать их на лоне природы, в сельской обстановке, где отсутствуют пороки шумного города – зависть, борьба честолюбий, денежный расчет. От истории событий надо незаметно переходить к истории чувств. При этом литература сохраняет привычный нам по эпохе классицизма нравоучительный тон, стремится не столько развлекать, сколько воспитывать читателей. Но воспитывает не на примерах героических, исторических, религиозных, а на примерах их частной, «домашней» жизни.

Новая этика, новая иерархия ценностей и представлений о человеке и мире – все это потребовало от сентименталистов поиска новых форм художественного самовыражения. Вы уже знаете, что писатели-сентименталисты нередко стилизовали вымышленные сюжеты под настоящий документ: письмо, дневник, воспоминания. А после того как в свет вышел роман замечательного и очень остроумного английского романиста Лоренса Стерна «Сентиментальное путешествие по Франции и Италии» (1768), в моду вошел жанр путевых заметок, героем которых становился сам автор. Рассказ о его впечатлениях от увиденного (то есть о его душевной жизни!) был для читателя гораздо интереснее и важнее, чем рассказ о самом увиденном, о «реальной» Франции или о «реальной» Италии, куда рассказчик Стерна так и не добрался. (По крайней мере, на страницах своего «Сентиментального путешествия»).

Писатели-классицисты создавали свои поэмы, драмы, трагедии по тому же принципу, по какому современный школьник обычно пишет экзаменационные сочинения: вступление, основная часть, заключение, выводы… А писатели-сентименталисты от так называемого плана отказывались наотрез. Да и какой может быть план, если единственная цель писателя-сентименталиста – передать естественный поток чувств, его прихотливое движение. У чувства не бывает «вступлений» и «выводов». К чему же тогда все эти условности в литературе, повествующей об истории чувств?..

Поскольку же большая часть литературных знатоков, критиков были воспитаны в духе старой литературной традиции и всячески порицали «неправильные» романы сентименталистов, те отвечали своим оппонентам остроумнейшими и подчас ядовитыми пародиями. Так, незадолго до «Сентиментального путешествия» Стерн напечатал роман «Жизнь и мнения Тристрама Шенди» (1760–1767). Здесь в соответствии с классическими нормами есть «вступление».

Но помещено оно не в начале сочинения, а ближе к середине. Словно автор вдруг спохватился и вклеил пропущенный кусок куда попало. Поскольку же всем заранее ясно, о чем во вступлении может быть сказано, автор поленился заполнять бумагу бессмысленными словами и оставил несколько страниц пустыми, «белыми». (Так, с пустыми страницами, без текста, этот роман печатается и поныне.) Вспомните, в какой момент Автор в романе

А. С. Пушкина «Евгений Онегин» восклицает:

«Я классицизму отдал честь:/ Хоть поздно, а вступленье есть»? Как эта шутка связана с традициями сентиментализма?

Сентименталисты добродушно и весело расшатывали устои рационалистической культуры. А их современники, которых позже назовут предромантиками, постепенно прививали читающей публике вкус ко всему таинственному, непознанному, страшному, величественному, не подчиняющемуся скучным правилам современной цивилизации. То есть ко всему тому, что классицисты и просветители считали проявлением стихийного, «звериного» начала в человеке и стремились обуздать с помощью разумной гармонии в музыке, прекрасной ясности стиля – в поэзии, высокой страсти – в театральной трагедии.

Так английские писатели-предромантики Хорас (Гораций) Уолпол («Замок Отранто», 1765), Анна Радклиф («Удольфские тайны», 1794) и другие создали новую разновидность жанра романа – готический роман, или роман ужасов. На долю героев такого романа, действие которого должно было протекать в старинном замке или в аббатстве, населенном привидениями, сверхъестественными силами, выпадают невероятные приключения. Иррациональные обстоятельства почти неизменно оказываются сильнее разумной воли человека… И недаром этот жанр назвали готическим. Готика – архитектурно-художественный стиль, принятый в европейском градостроительном искусстве XIII–XVI веков; огромные стрельчатые готические соборы с цветными окнами-витражами и гигантскими ажурными башнями неудержимо устремлялись ввысь, к небу. Просветителям эта архитектурная безудержность казалась образцом средневекового варварства, стихийности, неуравновешенности.

Ей противостоял размеренный, «аккуратный», продуманный до мельчайших деталей (и чуть приземленный) архитектурный стиль классицизма. А для писателей-предромантиков готика – градостроительный прообраз современного мира, непредсказуемого, готового вырваться за пределы земного тяготения, постоянно ощущающего таинственную мистическую угрозу.

Кроме того, предромантикам претило пренебрежение классицистов к национальным корням культуры, презрение к «дикой старине». Напротив, они были убеждены, что именно в древности культуре (при всей ее неутонченности) были открыты величайшие художественные истины, утраченные впоследствии, по мере того как развивалась цивилизация. Предромантики начали собирать и публиковать памятники старинной народной поэзии, фольклора, а подчас, когда поиски не приводили к желаемому результату, они попросту придумывали такие памятники и выдавали свои сочинения за расшифрованные записи давнишних времен. Попросту совершали литературную мистификацию.

Самой знаменитой литературной мистификацией в мире стало появление в 1761 году книги поэм барда (то есть сказителя) IV века Оссиана. Издатели объявили о грандиозном научном открытии, – мол, найдены эпические сказания древних шотландцев, горцев, говоривших на гэльском языке. Под маской переводчика скрывался шотландец Джеймс Макферсон (1736–1796), который собирал горский фольклор и на основе полученных материалов сочинял поэмы о Фингале, короле легендарного древнего государства Морвен. Свои сочинения он приписывал никогда не существовавшему Оссиану. Получалось нечто загадочное, фантастическое, дисгармоничное и завораживающее. Действие поэм происходило, как правило, в сумерках или ночью – так что героически-мрачные лица воинов, персонажей поэм, освещал яркий и холодный свет луны; все это создавало таинственную, волнующую атмосферу. То была не настоящая древность, но образ древности, понятный людям второй половины XVIII века, отвечающий их предромантическим вкусам и представлениям о седой старине. Поэмы Оссиана произвели переворот в литературе Европы: многочисленные переводы, подражания, вариации заполнили книжные рынки Англии, Франции, Германии, с некоторым опозданием – и России.

Сентиментализм и предромантизм стали предвестием будущих художественных открытий, их упреждающим эхом. Все чувствовали: в литературе наступает новая эпоха.

Какой взгляд на природу и человека выработали писатели-сентименталисты?

В чем главное отличие сентименталистов от предромантиков? Есть ли тем не менее между ними сходство?

Прочтите стихотворение H. M.

Карамзина «Меланхолия» и обратите внимание на определение, которое дает поэт меланхолии:

«О Меланхолия! Нежнейший перелив / От скорби и тоски к утехам наслажденья!..» Какое слово здесь самое значимое? К какому направлению

– сентиментализму или предромантизму – вы отнесете все стихотворение? Обоснуйте свой ответ.

*1«Бедная Лиза» H. М. Карамзина Теперь, когда мы систематизировали разрозненные сведения о литературе сентиментализма, можно перейти к углубленному повторению одной из самых удивительных книг в истории русской литературы.

Вам предстоит убедиться, что «Бедная Лиза» (1792) Николая Михайловича Карамзина гораздо сложнее и гораздо интереснее, чем это могло показаться при первом знакомстве с нею. И если тогда мы, как и положено, следили прежде всего за судьбами героев, то теперь сосредоточимся на фигуре рассказчика и на том, как строится сюжет повести.

И для этого сделаем небольшое усилие, попробуем вообразить себя читателями конца XVIII века, которым в руки попал свежий выпуск «Московского журнала» за 1792 год с очередной повестью очень молодого, но плодовитого писателя и издателя Николая Карамзина. Мы, читатели конца XVIII века, привыкли к тому, что «правильные» писатели сразу вводят нас «в курс дела», объясняют что к чему, дают предварительные оценки персонажам: один – хороший, другой не очень, а третий и вовсе плох.

Звездочкой обозначены материалы, предназначенные для углубленного повторения.

И вот мы открываем «Бедную Лизу»:

«Может быть, никто из живущих в Москве не знает так хорошо окрестностей города сего, как я, потому что никто чаще моего не бывает в поле, никто более моего не бродит пешком, без плана, без цели – куда глаза глядят – по лугам и рощам, по холмам и равнинам. Всякое лето нахожу новые приятные места или в старых новые красоты.

Но всего приятнее для меня то место, на котором возвышаются мрачные, готические башни Си…нова монастыря…»

Странно. Вместо того чтобы начать с героев, автор начинает с самого себя, с рассказа о своих переживаниях. Вместо того чтобы сразу привести в действие маховик сюжета, он подробно описывает окрестный пейзаж близ Симонова монастыря… И только вчитавшись в эти описания, мы – люди конца XVIII века – начинаем понимать, в чем тут дело.

Ведь пейзаж только кажется таким простым, однотипным. На самом деле «картинка» раздваивается, расслаивается, как фотоизображение – на «позитив»

и «негатив». На «позитиве» запечатлена неподвижная, неизменная, естественная жизнь природы. Она не меняется век от века, тем более год от года. И потому она дарит чувствительному автору ощущение непреходящего покоя. Так было принято изображать природу (или, как тогда говорили, «таинство натуры») в нежном жанре идиллии, посвященном рассказу о мирной жизни пастухов и пастушек вдали от шумных городов:

«…На другой стороне видна дубовая роща, подле которой пасутся многочисленные стада;

там молодые пастухи, сидя под тенью дерев, поют простые унылые песни и сокращают тем летние дни, столь для них единообразные».

На «негативе» показана подвижная, изменчивая, грозная жизнь истории. Следы быстротекущего времени заметны повсюду – и они напоминают тому же чувствительному автору, что и жизнь природы не так спокойна, не так неизменна, как подчас кажется.

За счастливой весной приходит печальная осень; за юностью – старость, за старостью – смерть… «…Часто прихожу на сие место и почти всегда встречаю там весну; туда же прихожу и в мрачные дни осени горевать вместе с природою…Там, опершись на развалины гробных камней, внимаю глухому стону времен, бездною минувшего поглощенных… Все сие обновляет в моей памяти историю нашего отечества – печальную историю тех времен, когда свирепые татары и литовцы огнем и мечом опустошали окрестности российской столицы и когда несчастная Москва, как беззащитная вдовица, от одного Бога ожидала помощи в лютых своих бедствиях…»

Недаром рассказчик встречает нас на границе между Москвой и сельским пригородом. Он словно хочет напомнить читателю: в человеке, в человеческой личности есть и естественное, и неестественное начала, в нем совмещено и доброе, и злое. А главное – современный человек, в отличие от людей прежних, более счастливых эпох, не может укрыться на лоне природы от бунтующей истории, не может раз навсегда удалиться от города в деревню. Город все равно рядом, и пороки, которые царят в нем, могут рано или поздно «перетечь» в мирную деревенскую жизнь. Зато и для города встреча с сельской жизнью не пройдет до конца бесследно, он не сможет раз навсегда отгородиться крепостными стенами от влияния простых и естественных нравов. Другими словами, в нынешнем мире нет ничего незыблемого, все границы легко смещаются; в этом заключено и зло, и благо. И благо – и зло.

Для людей эпохи глобализма такая мысль более чем понятна и привычна. Но мы с вами пробуем встать на точку зрения людей рубежа XVIII–XIX веков.

И потому изумлены философской дерзостью Карамзина. Однако ему этого кажется мало: он хочет поразить наше читательское воображение и своей неслыханной литературной дерзостью. И немедленно приступает к осуществлению задуманного.

Мать Лизы, добрая и простосердечная крестьянка, безраздельно принадлежит сельскому миру – миру патриархальных чувств и представлений о жизни.

Она не ищет богатства, ибо убеждена: «лучше кормиться трудами своими и ничего не брать даром».

Так в повесть подспудно вводится тема, которая для русской литературы того времени также была совершенно новой: тема денег. Причем деньги интересуют рассказчика не как таковые, они для него – символ неестественных отношений, основанных не на велении сердца, не на доверии людей друг к другу, а на выгоде и невыгоде, на расчете и подчас обмане.

Конечно же деньги царствуют не в деревне, а в городе:

но в том и беда, что жилище бедной Лизы расположено слишком близко от опасной черты.

Отныне тема денег будет играть ключевую роль в построении сюжета повести. Порыв Эраста, предложившего Лизе за букетик ландышей вместо 5 копеек рубль, сам по себе искренен, идет от души. Но денежная форма, в которую он облечен, изначально указывает на городскую «испорченность» неплохого в общем-то человека.

Ему не приходит в голову, что естественные чувства несовместимы с денежными расчетами, с деньгами. И недаром рассказчик тут же замечает, став невольным свидетелем этой сцены, что мимоходящие начали останавливаться и криво усмехаться. Они испорчены куда больше, чем Эраст. Для них «денежный» жест может означать лишь одно: попытку купить любовь.

Вот почему Лиза наотрез отказывается от лишних денег и соглашается продать цветы лишь за истинную цену – 5 копеек. А когда она вновь приходит в город в тайной надежде встретить полюбившегося ей незнакомца, то отвечает прохожим, что ее цветы – непродажные и предпочитает бросить их в реку, нежели отдать за деньги. И мы с вами, как истинные ценители изящной словесности конца XVIII века, понимаем, что и цветы, в свою очередь, тоже превратились в символ.

В символ чистоты, непорочности, той трепетной любви, в которую верит и на которую надеется Лиза. Но, в отличие от старинных писателей, которых читает Эраст (и на которых воспитаны были первые читатели «Бедной Лизы»), карамзинский рассказчик смотрит на жизнь с грустью. Он желал бы, чтобы возвышенная, чистая любовь способна была преодолеть сословную пропасть, но сомневается, возможно ли это.

И опять попробуем встать на точку зрения первых читателей Карамзина. Они привыкли к тому, что через пространство сюжета для каждого героя проложена своя колея. Положительный герой движется в одном направлении, отрицательный – в другом, и их колеи, как параллельные прямые, не пересекаются. И вот вниманию читателей предлагается повесть, главные герои которой не просто лишены однозначных характеристик, но и способны переходить со своей «колеи» на чужую и обратно. Лиза, сама того не замечая, многое перенимает у Эраста. Эраст – у Лизы.

Он, позабыв обо всем на свете, жаждет лишь одного: чистой, непорочной любви. Теперь он чуть ближе к своему изначальному, «природному» состоянию, к своей душе. Лиза, напротив, отныне готова скорее забыть «душу свою, нежели милого… друга!». Конечно, и Эраст, и Лиза остаются верны себе, своим взглядам, своим привычкам. Он по-прежнему все пытается переводить на деньги, в том числе и собственные добрые чувства. Покупая Лизину работу, он «хотел всегда платить в десять раз дороже назначаемой… цены». Она по-прежнему искренна, чувствительна, трогательна. (Кстати, само слово «трогательный» было в своем нынешнем значении введено в русский язык именно Карамзиным.) Но после того как Лиза отвечает на страстный порыв Эраста и отдается ему, – тоже, кстати, сцена по тем временам неслыханная, при всей скромной стыдливости карамзинских описаний! – происходит перелом и в судьбах героев, и в их чувствах.

Непересекающиеся прямые вдруг пересеклись и после пересечения разошлись в разные стороны:

«…Наконец пять дней сряду она не видала его и была в величайшем беспокойстве; в шестой пришел он с печальным лицом…»

Время, которое в «природном» мире не может главенствовать, властно вторгается в Лизину жизнь. Она в прямом смысле слова начинает считать дни. Причем заметьте: первая встреча героев произошла в городе, на «территории» Эраста, куда Лиза принесла цветы – символ естественной, природной чувствительности. А о предстоящей разлуке она узнает в деревне, на своей «территории», куда «пригожий московский барин» Эраст приносит деньги, символ неистинных, противоречащих законам «натуры»

отношений между людьми: «Он принудил ее взять у него несколько денег», чтобы Лиза никому не продавала цветы, пока Эраст будет на войне.

С денег все началось, деньгами все и заканчивается. Лиза по прошествии некоторого времени отправляется в Москву. Не для того, чтобы продавать, а для того, чтобы сделать покупки. (Карамзину важна эта деталь.) Она встречает Эраста, который, оказывается, вместо того чтобы совершать военные подвиги в армии, проиграл имение. И вынужден жениться на богатой вдове. То есть он играл на деньги, ради денег, а в итоге – проиграл любовь, изменил «натуре». И самое ужасное, что, расставаясь – навсегда расставаясь! – с возлюбленной Лизой, он опять предлагает ей деньги, словно пытаясь откупиться от своей несостоявшейся любви: «Вот 100 рублей – возьми их, – он положил ей деньги в карман. – Проводи эту девушку со двора».

Разумеется, сентиментальный рассказчик не хочет и не может оправдывать такой поступок героя. Но куда важнее другое. Рассказчик описывает последние минуты Лизы, которая, прежде чем покончить с собой, прощается с тенью древних дубов, «свидетелей ее восторгов». И словно мимоходом, попутно замечает: последнее, что Лиза сделала в этой жизни, так это послала через дочь соседа Анюту 10 империалов матери. То есть она вольно или невольно повторила «прощальный жест» Эраста, сознательно или бессознательно подчинилась его противоестественной «городской» логике. Деньги как бы призваны искупить ее дочернюю вину, они становятся ценой вечной разлуки с матерью… Таких сложных художественных и нравственных решений русская литература той эпохи еще не знала. Однако Карамзин не остановился и на этом. Развязав сюжет повести, непосредственно касающийся Лизы, он сосредоточился на анализе своих собственных чувств. И не стал скрывать от читателей, что разобраться в них не в состоянии! Его рассказчик может лишь страдать, размышляя о случившемся, он никого не осуждает: «Часто сижу в задумчивости, опершись на вместилище Лизина праха; в глазах моих струится пруд».

А последняя фраза повести, которую мы читаем уже после того, как узнали о смерти самого Эраста, проведшего остаток дней своих в печали, звучит и вовсе невероятно смело: «Теперь, может быть, они уже помирились!» Рассказчик – не хуже, чем его читатель! – знает, что самоубийство считается самым страшным грехом, что самоубийц не отпевают в церкви и не хоронят в пределах церковной ограды, что в рай душам самоубийц нет пути, а в аду невозможно «встретиться и примириться». Но шкала религиозных ценностей рассказчика не совпадает с церковной. Она совпадает со шкалой ценностей сентиментальной культуры, которая позволила Гёте оправдать юного Вертера, покончившего с собой.

Да, Лиза (подобно Вертеру) поступила неверно, как нехорошо поступил и Эраст. Но главное для Карамзина в другом: в том, что и он, и она, пускай в разной мере, прислушивались к голосу собственного сердца, были чувствительными, приближались к «таинству натуры» (хотя потом и удалялись от него). А значит, вопрос об «аде» или «рае» для них не стоит. Их души соединятся на небе. Как? Где? Автор не знает.

Да ему это и неинтересно знать. Главное, что он, как всякий человек, исповедующий культ сердца, не нуждается в нормативной морали. Он нуждается в другом – в утонченных переживаниях, в сочувствии, в сострадании.

Недаром повесть его названа не «Лиза и Эраст» (так назвал бы свое сочинение любой «правильный» писатель предшествующего поколения), а «Бедная Лиза». Вслушайтесь, вдумайтесь: в названии явственно звучит голос самого рассказчика, присутствует его сочувственная интонация.

И по-другому быть не могло. Ведь «Бедная Лиза»

не только повествует о несчастной любви крестьянской девушки, но и подробно говорит о переживаниях самого автора, рассказывающего эту историю своим читателям.

Запомни литературоведческие термины Герой; готический роман; жанр; литературная мистификация; литературный процесс; образ; пейзаж;

путешествие (как жанр); повесть; предромантизм;

рассказчик; сентиментализм; символ; сюжет.

Вопросы и задания

1. Что такое эпоха Просвещения? Каковы ее хронологические границы? Каких представителей этого направления европейской мысли вы знаете из курсов истории и литературы?

2. Какую роль в европейской литературе конца XVIII века играет жанр романа, и в частности роман в письмах?

3. Вспомните сюжет книги Даниэля Дефо «Робинзон Крузо» (1719). Перечитайте то место из дневника Робинзона, когда он сразу после кораблекрушения размышляет о своем положении и взвешивает «плюсы» и «минусы» создавшейся ситуации. Чего больше в этом отрывке: рациональных рассуждений или эмоций? Почему?

4. Самостоятельно прочитайте последнее, предсмертное письмо Вертера к Шарлотте из книги И. В. Гёте «Страдания молодого Вертера». Проанализируйте его.

5. Какие художественные и смысловые открытия подарил европейской культуре сентиментализм?

6. Почему именно «Бедная Лиза» Карамзина заложила основание новой русской прозы?

7. В чем принципиальное отличие рассказчика в «Бедной Лизе» от традиционного образа повествователя?

8. Обратите внимание на то, какой эпитет использует Карамзин, описывая Симонов монастырь: «…готические башни». Свяжите этот образ с тем, что вы уже знаете о готическом романе. Может ли повесть XVIII века, в начале которой используется такой эпитет, иметь счастливый финал? Постарайтесь обосновать свою точку зрения.

9. Сопоставьте финал романа И. В. Гёте «Страдания молодого Вертера» с финалом «Бедной Лизы». В чем их сходство, в чем различие?

Задания повышенной сложности

1. Прочтите роман Ж.-Ж. Руссо «Юлия, или Новая Элоиза». Проанализируйте письмо XI (часть 6) от господина де Вольмара, посвященное смерти Юлии, сопоставьте его с письмом Вертера к Шарлотте, выявите общие сентименталистские мотивы.

2. Прочтите Посвящение к «Путешествию из Петербурга в Москву» А. Н. Радищева. Обратите внимание на слова, начинающиеся на «со» (со-страдание, сочувствие), свяжите позицию рассказчика с принципами сентиментализма. Прочтите первые пять глав «Путешествия…» и сопоставьте образ рассказчика у Радищева с образом рассказчика в «Бедной Лизе» Карамзина.

Задания для письменной творческой работы

1. Перечитайте повесть Пушкина «Станционный смотритель» и напишите сочинения на следующие темы:

– Образ повествователя у Пушкина и Карамзина;

– Образы главных героев у Пушкина и Карамзина (по произведениям «Станционный смотритель» и «Бедная Лиза»).

Наши задания и наводящие вопросы помогут вам легче справиться с работой. Сравните названия, начало и финал двух произведений. Есть ли у Пушкина описание пейзажа? Почему карамзинский повествователь часто бывает на могиле у своего героя, а пушкинский – только один раз? Проследите, называет ли Пушкин Самсона Вырина отцом. Есть ли уверенность у читателя, что судьба Дуни сложилась удачно именно с Минским? Почему?

2. Напишите собственный отрывок из «сентиментального романа в письмах», посвященный впечатлениям от летнего отдыха. Какие события вы положили в основу своего «письма», пришлось ли вам что-нибудь выдумывать или реальные события прошедшего лета смогли стать материалом вашего произведения?

Рекомендуемая литература

• Всемирная литература (от зарождения словесности до Гёте и Шиллера). Энциклопедия для детей. М., 1998.

Справочник излагает жизненный и творческий путь зарубежных писателей и дает представление о литературном процессе, который, в свою очередь, включен в общекультурный контекст каждой конкретной эпохи.

• Зарубежные писатели. Биобиблиографический словарь для школьников и поступающих в вузы: В 2 ч. / Под ред. Н. П. Михальской. М., 2003.

Этот словарь – учебная книга нового типа. В нем содержатся статьи о жизни и творчестве писателей разных стран и эпох.

• Зорин А. Л., Немзер А. С. Парадоксы чувствительности: H. М. Карамзин «Бедная Лиза» // «Столетья не сотрут…»: Русские классики и их читатели. М., 1989.

В статье не только проанализирован текст повести, но и показано, как ее сюжет, образы ее героев повлияли на русскую литературу XIX века.

• Русская литература XVIII века. Сентиментализм.

М., 2003. (Библиотека отечественной классической художественной литературы).

Кроме произведений русских писателей-символистов в книге помещены подробная вступительная статья и комментарии.

Романтизм. Истоки русской поэзии Русские писатели конца XVIII века и предромантическая эпоха Итак, завершился XVIII век. Столетие великих надежд на всесилие человеческого разума и страшных разочарований в нем, робкой веры в чувствительность и разуверений в ней, век революций и контрреволюций. Какой будет новая эпоха? Что принесет с собою? Об этом задумывались лучшие русские писатели последней четверти XVIII века, с творчеством которых вы уже познакомились в предыдущих классах.

Оду «Осьмнадцатое столетие» написал Александр Николаевич Радищев (1749—1802), возвращенный Павлом I из сибирской ссылки в столицу (1797) и впоследствии (1801) приглашенный молодым либеральным императором Александром I к сотрудничеству:

Нет, ты не будешь забвенно, столетье безумно и мудро, Будешь проклято вовек, ввек удивлением всех… …Ах, омоченно в крови, ты ниспадаешь во гроб… И хотя финал стихотворения, как и полагается в философской оде, был торжественно-оптимистическим, тем не менее его основной тон был трагичным до безысходности. Радищев словно предчувствовал, что не сумеет вписаться в новый поворот истории, что жизнь его скоро оборвется, и не мог скрыть от читателя свой страх перед будущим.

А Гаврила Романович Державин (1743 —1816), один из самых крупных русских поэтов XVIII столетия, в 1801 году сочинил стихотворение «Снигирь» памяти великого полководца Суворова, который последние годы жизни провел в опале, не угодив Павлу I:

Что ты заводишь песню военну, Флейте подобно, милый снигирь?

С кем мы пойдем войной на Гиену?

Кто теперь вождь наш? Кто богатырь?

Сильный где, храбрый, быстрый Суворов?

Северны громы в гробе лежат.

Суровая, воинственная, торжественная звукопись отличает эти стихи: «ч», «п», «m», «cm», «гд», «хр», «гр», «грб» – сочетания взрывающихся звуков создают атмосферу тревожную и величественную одновременно. Ритм – колеблющийся, как сомкнутый военный строй на параде. Очень сложная рифмовка: два последних стиха одной шестистрочной строфы рифмуются с двумя последними стихами другой строфы.

Между ними – зияние, провал, пропасть, вроде тех пропастей в Швейцарских Альпах, которые умел преодолевать лишь военный гений Суворова. И за всем этим – горькая интонация прощания.

Прощания не только с Суворовым, но и со всей грандиозной эпохой, которую тот для Державина олицетворяет и которой поэт всецело принадлежит:

Кто перед ратью будет, пылая, Ездить на кляче, есть сухари;

В стуже и зное меч закаляя, Спать на соломе, бдеть до зари;

Тысячи воинств, стен и затворов, С горстью россиян все побеждать?..

…………………………………….

Нет теперь мужа в свете столь славна:

Полно петь песню военну, снигирь!

Бранна музыка днесь не забавна, Слышен отвсюду томный вой лир;

Львиного сердца, крыльев орлиных Нет уже с нами! – что воевать?

«Нет теперь в свете мужа столь славна…»

Неуместна «бранна музыка», лиры новых поэтов издают «томный вой», державинская муза «днесь» (то есть сегодня) «не забавна». Державин, подобно Радищеву, предвидит, что вместе с новым столетием наступает новое время культуры. И сознает, что им, писателям предшествующего поколения, людям совсем не старым (а подчас и вовсе молодым – Карамзину в 1801-м было всего 35 лет), трудно будет найти отклик у читателя.

Другое дело, что в отличие от Радищева он не отчаялся, не потерял веру в себя и в конце концов нашел выход. Обладая невероятно широким творческим диапазоном, Державин в начале XIX века перешел от мощных, громокипящих одических стихотворений к анакреонтической лирике, к сочным, жизнелюбивым описаниям своего имения «Званка». Так, в стихотворении «Евгению.

Жизнь Званская» он пишет:

Бьет полдня час, рабы служить к столу бегут;

Идет за трапезу гостей хозяйка с хором.

Я озреваю стол – и вижу разных блюд Цветник, поставленный узором.

Багряна ветчина, зелены щи с желтком, Румяно-желт пирог, сыр белый, раки красны, Что смоль, янтарь – икра, и с голубым пером Там щука пестрая – прекрасны!

Прекрасны потому, что взор манят мой, вкус;

Но не обилием иль чуждых стран приправой,

А что опрятно все и представляет Русь:

Припас домашний, свежий, здравой.

В своих ранних стихотворениях Державин представал в образе поэта-вельможи, умеющего «истину царям с улыбкой говорить», в образе Гражданина, в образе философствующего мудреца.

В философской оде «На смерть князя Мещерского» (1779) голос его напряженно звенит: «Глагол времен! металла звон! / Твой страшный глас меня смущает».

Поэт стремится постичь тайну человеческого существования – тайну смерти:

Где стол был яств, там гроб стоит;

Где пиршеств раздавались лики, Надгробные там воют клики, И бледна смерть на всех глядит.

В стихотворении «Властителям и судиям» (1780 ?

), перелагая 81-й библейский псалом (авторство которого приписывается царю Давиду), Державин горько (и при этом – громогласно) обращается к царям с обличительным словом:

–  –  –

А в оде «Бог» он и вовсе выводит итоговую поэтическую формулу места человека в мироздании; сотворенный Богом, он Богом и поставлен в самый центр

Вселенной:

Я связь миров, повсюду сущих, Я крайня степень вещества;

Я средоточие живущих, Черта начальна Божества;

Я телом в прахе истлеваю, Умом громам повелеваю, Я царь – я раб – я червь – я бог!

За этот дар поэт слезно благодарит Бога; но даже благодарность его исполнена мощи, силы, энергии.

И вот отныне Державин принимает новый образ – государственного мужа, пребывающего не у дел, но не утратившего своего величия и воли… Более молодой Карамзин, который после «Бедной Лизы» опубликовал еще несколько повестей и отдал дань веяниям предромантизма («Остров Борнгольм», «Сиерра-Морена»), предпочел вообще покинуть пределы «изящной словесности». (Так тогда называли художественную литературу.) И это несмотря на то, что новое литературное поколение, поколение ранних русских романтиков (см. следующий раздел), считало Карамзина своим лидером и следовало по дороге, которую в русской словесности проложил именно он, Карамзин. В 1803 году автор «Бедной Лизы» приступил к работе над грандиозным научно-литературным трудом «История государства Российского», призванным дать полную картину русской национальной истории от зарождения славянских племен до XVIII века. Работа эта займет 23 года творческой жизни и будет прервана лишь смертью Карамзина в 1826 году.

В чем сходство, в чем принципиальное различие литературной и жизненной позиций Державина и Карамзина перед лицом новой эпохи? Как они ответили на вызов времени?

Что же касается замечательного русского драматурга и прозаика конца XVIII века Ивана Андреевича Крылова (1769 или 1768–1844), то он в начале XIX века полностью поменял основной жанр своего творчества. Читатели знали его как автора остроумных комедий, язвительных и глубоких философско-сатирических повестей. Но с 1807 года он полностью сосредоточивается на одном-единственном жанре – басне. Мы привыкли воспринимать Крылова именно в образе баснописца, седовласого, мудрого, насмешливого; нам трудно теперь понять, насколько важным, насколько принципиальным и насколько сложным был для него этот переход, с какими мировоззренческими проблемами был связан.

Поколение Крылова с самого детства обречено было переживать одно социальное разочарование за другим. Сначала оно стало свидетелем пугачевского восстания, которое буквально потрясло основание Российской империи, напомнило дворянству, сколь обманчиво и ненадежно его привилегированное положение в огромной крестьянской стране. Юный Крылов своими глазами видел кровавые следствия пугачевского бунта (в подавлении его, кстати, принимал участие Державин). Перебравшись в Петербург (1782), Крылов вошел в круг молодых литераторов, драматургов, поверил в идеалы позднего Просвещения. Он надеялся, что благодаря им человечество обретет выход из страшных противоречий современного жизнеустройства. Сатира, комедиография призваны были помочь в утверждении этих идеалов. Но как?

Выжигая общественные пороки огнем насмешки, обличения, иронии и готовя души зрителей, читателей, слушателей к принятию новых истин. Однако грянула Французская революция. Она поначалу воодушевила неродовитых и небогатых дворян вроде Крылова, подарила им надежду на относительно мирное переустройство общества. (Первая фаза революции не была столь жестокой, как ее финал.) Но и эта надежда была вскоре отнята – революция обернулась террором не менее кровавым, чем террор пугачевского бунта.

На рубеже веков, около 1800 года, Крылов, покинувший столицу, сочинил стихотворную комедию «Подщипа» («Трумф»), где зло и весело посмеялся над всеми героями. И над царем Вакулой, который олицетворяет «патриархальную» традицию российской власти. И над тупым пруссаком Трумфом, символизирующим фрунтоманию Павла I и ориентацию на прусские порядки. И над жеманной Подщипой, напичканной новейшими представлениями о любви. И над ее женихом Слюняем, пародийно повторяющим «модные» сентиментальные обороты… То есть Крылов обличил все существующие типы социального поведения. Но при этом наотрез отказался от незыблемого правила просветительской комедии: обличая

– просвещай. В «Подщипе» нет и намека на общественный идеал, которого придерживается автор и ради которого, во имя которого бросается в бой против частных недостатков. Сквозь блистательно-остроумные шутки в комедии то и дело прорывается вздох автора, разочаровавшегося во всем.

Пережив этот страшный идейный кризис, Крылов в начале царствования Александра I возвратился и в Петербург, и в литературу. Он заново открыл для себя один из древнейших литературных жанров, басню

– краткое сюжетное стихотворение с иносказательным (и, как правило, поучительным) смыслом. В баснях обличались «вечные» человеческие пороки: жадность, глупость, сребролюбие, горделивость. Но обличались не так, как это было принято в сатире, не прямо, а косвенно, «обходным путем». Вы знаете об этом, поскольку с крыловскими баснями уже знакомы.

Но, как это было с «Бедной Лизой» Карамзина, повторение позволит нам открыть в хорошо знакомом нечто неизведанное, непривычное.

Вот самая известная из крыловских басен – «Ворона и Лисица», открывающая басенный свод. Вы ее уже изучали, но сейчас мы впервые обратим внимание на противоречие, заключенное в самом ее построении. Все дело в том, что «мораль» помещена здесь не в конце, а в начале.

Вывод, сформулированный в ней до основного рассказа, словно бы заранее лишает басню «воспитательного» значения:

Уж сколько раз твердили миру, Что лесть гнусна, вредна; но только все не впрок, И в сердце льстец всегда отыщет уголок.

Первая строка звучит как тяжелый вздох старого учителя, смертельно уставшего от бесполезности излюбленного занятия: «…сколько раз твердили миру».

Во второй строке горечь усиливается: «все не впрок».

А третья содержит предельное обобщение, которое распространяется не только на прошлое и настоящее, но и на будущее: «…льстец всегда отыщет уголок».

Для чего после такого безутешного вывода приступать к «основному» рассказу:

Вороне где-то Бог послал кусочек сыру;

На ель Ворона взгромоздясь, Позавтракать было совсем уж собралась, Да позадумалась, а сыр во рту держала.

На ту беду Лиса близехонько бежала;

Вдруг сырный дух Лису остановил:

Лисица видит сыр, – Лисицу сыр пленил.

Ведь заранее известно, что «вороны» останутся «воронами», «лисицы» – «лисицами»; Бог будет посылать сыр одним, а доставаться он будет другим, ничего не поделаешь… Басня из нравоучительного эпизода превращается в сюжетную иллюстрацию к философской сентенции о неисправимости человеческих нравов; «основной» текст и «дополнительный» меняются местами.

Какой же выход из создавшейся ситуации видит Крылов-баснописец? На этот вопрос он отвечает во второй басне своего свода, «Дуб и Трость»:

С Тростинкой Дуб однажды в речь вошел.

«Поистине, роптать ты вправе на природу, — Сказал он, – воробей, и тот тебе тяжел.

Чуть легкий ветерок подернет рябью воду, Ты зашатаешься, начнешь слабеть И так нагнешься сиротливо, Что жалко на тебя смотреть.

Меж тем, как, наравне с Кавказом, горделиво, Не только солнца я препятствую лучам, Но, посмеваяся и вихрям и грозам, Стою и тверд и прям, Как будто б огражден ненарушимым миром»… Спор между Тростинкой и Дубом кончается, естественно, в пользу Тростинки. Если мир, окружающий нас, неисправим, если в нем царят вечные беспорядки, то героическое противостояние естественному ходу вещей не только бесполезно, но и вредно. Оно лишь свидетельствует о гордыне, о неразумии, чреватом поражением.

Тростинка гнется, потому и не ломается; она как бы огибает порывы всемирного зла, стелется по ветру, а как только буря утихнет – занимает прежнее, на самом деле независимое положение… И потому (об этом третья басня первой книги) лучше смириться с незначительными недостатками людей, лишь бы не проявились худшие человеческие черты:

Сосед соседа звал откушать;

Но умысел другой тут был:

Хозяин музыку любил И заманил к себе соседа певчих слушать.

Запели молодцы: кто в лес, кто по дрова… «…Они немножечко дерут;

Зато уж в рот хмельного не берут, И все с прекрасным поведеньем».

–  –  –

И недаром любимым историческим деятелем Крылова был Михаил Илларионович Кутузов – с его мнимой «уступчивостью», гибкостью, умением обойти препятствие, а затем ударить с тыла. Басни, написанные во время Отечественной войны 1812 года, вообще стоят в крыловском собрании несколько особняком. Они не столь скептичны, не столь печальны, как остальные; в них есть место если не надежде на будущее, то восхищению настоящим. (Потому-то четвертая басня первой книги посвящена Кутузову, «заманившему» Наполеона в глубь России.) Однако большинство басен все-таки лишено этого «оптимистического» начала. Жизненная философия Крылова была принципиально иной: главное для него – не навредить. Поскольку же навредить можно лишь совершая активные действия, лучше «заморозить» историческое время, остановить любые социальные процессы, отказаться от перемен: будущее вполне может оказаться хуже неприглядного настоящего.

Потому на шестое место в первой книге Крылов поставил басню «Лягушка и Вол»:

Лягушка, на лугу увидевши Вола,

Затеяла сама в дородстве с ним сравняться:

Она завистлива была.

…И кончила моя затейница на том, Что, не сравнявшися с Волом, С натуги лопнула и – околела.

Вывод из этого печального эпизода столь же насмешлив, сколь и невесел:

–  –  –

Лучше оставить все как есть; каждый сверчок знай свой шесток… Так в первых шести баснях первой книги намечаются все основные смысловые ориентиры басенного свода, состоящего из девяти книг (Крылов работал над ним до последних дней своей жизни).

А в итоге сложился грандиозный цикл, который приобрел в русской культуре совершенно особый, ни с чем другим просто не сопоставимый статус. Единственно точное определение его дал русский критик XIX века Виссарион Григорьевич Белинский: «Это повесть, комедия, юмористический очерк, злая сатира – словом, что хотите, только не просто басня».

В чем заключалась причина кризиса, который предшествовал приходу Крылова к жанру басни?

Ранний европейский романтизм. Иенские романтики. «Озерная школа».

Гейдельбергские романтики К концу XVIII века европейская культура постепенно накапливала энергию сопротивления чересчур рациональным, чересчур «правильным» представлениям просветителей о мире и о месте человека в нем.

Рано или поздно эта энергия должна была предельно сконцентрироваться и привести к своеобразному культурному взрыву, когда все привычные представления о «художественном» и «нехудожественном», об истинном и ложном в искусстве рушатся в одночасье.

Именно такой культурный взрыв произвел романтизм.

Слова романтизм, романтический непосредственно связаны со словом роман. И поначалу они имели совсем другое значение, чем теперь. «Романтическими» (или «романическими») называли возвышенные чувства, какие принято описывать в романах.

А значит, мало напоминающие те, какие люди чаще всего испытывают в жизни. Слово «роман», в свою очередь, указывало на то, что произведение написано не на древней латыни, а на одном из новоевропейских языков, которые объединены в романскую группу.

Но история слов подчас бывает не менее сложной, драматической и непредсказуемой, чем история людей. В какой-то момент слово отделяется от своей истории, отрывается от своей этимологии и переносится на другую почву, где начинает жить новой и самостоятельной жизнью. Так произошло и со словом «романтизм». В конце XVIII века оно было подхвачено молодыми писателями, прежде всего немецкими, и применено к новой литературной школе, пришедшей на смену сентиментализму.

Что же это за «школа»? И почему для ее названия было использовано именно это слово?

В конце XVIII столетия в университетском городке Йена в Германии сложился дружеский литературно-философский кружок. В него вошли прозаик Людвиг Тик (его сказки «Кот в сапогах» и «Синяя борода»

вы наверняка знаете), философы Фридрих Шеллинг и братья Август и Фридрих Шлегели. Время от времени в Йену приезжали и другие литераторы, близкие к этому кругу (например, Новалис). Дружественный кружок иенских романтиков проводил время в литературных и политических спорах, обсуждая события, которые сотрясали в то время Европу: во Франции началась буржуазная революция 1789 года.

Мир, казавшийся незыблемым, в одночасье утратил равновесие, история пошла по новому, неизведанному пути. Неужели искусство останется в стороне, не ответит на вызов времени? И вот Август Шлегель (сначала в беседах с друзьями, а затем и в статьях, и в университетских лекциях) выдвигает тезис:

на смену старому, классическому искусству, основанному на незыблемых правилах, нормах и пропорциях, должно прийти новое искусство. Оно бесстрашно разрушит все прежние запреты и позволит художнику запечатлеть в произведении свободный порыв свободного человеческого духа, донести до читателей всю неповторимость, всю исключительность своего индивидуального опыта, своего творческого «я».

А поскольку именно жанр романа не был признан и освоен «классиками», выбивался из всех рамок, всех границ, признанных ими, постольку новое искусство должно назвать себя романтизмом.

Чуть позже Фридрих Шеллинг многое добавил к этому определению романтического искусства. То есть искусства, разрывающего связь с классическими образцами во имя свободы творчества. Так сложилась теоретическая основа новой литературной школы, которая вскоре будет подкреплена литературной практикой иенских романтиков.

Спустя некоторое время, уже в начале XIX века, в другом немецком университетском городке, Гейдельберге, возник еще один дружеский кружок прозаиков, поэтов, историков литературы. В него входили поэты и прозаики Клеменс Брентано, Людвиг Арним, знаменитые филологи братья Гримм. (Собранные и обработанные ими немецкие народные сказки мы читаем до сих пор.) Гейдельбергские романтики резко спорили со своими иенскими предшественниками, считали их безответственными мечтателями, которые провозгласили идеал и не сумели, не захотели понять, насколько трагично положение художника, призванного воплотить этот идеал в своем творчестве. Он возносится духом к вечности, а в это время пошлость окружающего мира, как камень, тянет его душу в пропасть. Этот разрыв между высоким идеалом и низменной реальностью преодолеть до конца невозможно. Только ирония, постоянная горько-веселая насмешка над собой и над миром, способна освободить художника от страшного противоречия. Поэтому произведения гейдельбергских романтиков и их ближайших последователей буквально пропитаны трагической иронией и самоиронией.

А кроме иронии, на помощь художнику может прийти фантазия, свободный полет воображения. Вечным, неиссякаемым источником фантазии служил для гейдельбергцев немецкий фольклор. Особенно волшебные сказки, легенды, баллады. Писатели-классики опирались прежде всего на опыт прекрасной, гармоничной, чуть холодноватой античности, единой культурной прародины всех европейцев.

А романтики утверждают: у всякого народа своя собственная культурная история. В ней и только в ней, в ее национальном колорите выражает себя дух нации. И этот дух не может быть успокоенным, не может быть гармоничным. Он полон стихийной силы, подчас страшной, зато неподдельной.

Как возникло понятие «романтизм»? В чем сходство, в чем различие между иенскими и гейдельбергскими романтиками?

Впрочем, гейдельбергские романтики принадлежали уже к следующему литературному поколению. А в то время, когда творили иенцы, когда создавали свои «Лирические баллады» английские поэты Уильям Вордсворт и С. Т. Колдридж (они воспевали край озер, отчего получили прозвание «романтиков озерной школы»), ранние романтические иллюзии не были изжиты. Казалось, нет ничего невозможного, романтизм решит все художественные и этические проблемы, непосильные для классиков, полностью изменит облик европейской культуры и европейской жизни, привьет ей вкус к свободе.

С некоторым опозданием эти идеи переместятся и на русскую почву. И вдохновят поэтов нового поколения – поколения начала XIX века. Обратите внимание: именно поэтов. Лирика гораздо более подвижна и восприимчива к новым идеям, чем эпос и драма. Она, как легковооруженная пехота, первой идет на прорыв, завоевывает незнакомые территории. И лишь потом подтягивается «тяжелая артиллерия»: роман, повесть, драматургические жанры.

Так европейский романтизм невольно способствовал взлету русской поэзии начала XIX века. Сделать самый первый, самый трудный шаг в неизведанном направлении выпало Василию Андреевичу Жуковскому. Вам уже знакомы его баллада «Светлана», стихотворение «Невыразимое». Мы расширим представления о творчестве этого выдающегося поэта и свяжем их с общей картиной литературного процесса. Жуковскому, поэту нового поколения – поколения начала XIX века, предстояло освоить высшие достижения европейского предромантизма (а также, в меньшей степени, романтизма), перенести их на отечественную почву. И в итоге резко сократить разрыв между русской и европейской литературой, превратить родную словесность из «догоняющей» в равноправную участницу диалога культур.

Запомни литературоведческие термины Анакреонтическая лирика; басня; гейдельбергские романтики; иенские романтики; комедия; ода; «озерная школа»; ритм; романтизм; романтическая ирония;

сатира; строфа; фантазия.

–  –  –

1. Как складывались литературные судьбы лучших русских писателей конца XVIII века в начале века XIX?

2. Почему им так трудно было найти для себя новую роль в культуре?

3. Прочтите стихотворение Державина «Евгению.

Жизнь Званская» и найдите в нем ту строчку, которая стала эпиграфом к знаменитой пушкинской «Осени».

В чем сходство душевного состояния лирических героев Пушкина и Державина?

4. Перечитайте басню Крылова «Волк и Ягненок».

Содержится ли в первых четырех строчках басни какая-нибудь мораль? Зачем, по-вашему, так подробно описывается разговор двух персонажей, когда и так понятно, что Волк съест Ягненка? Почему Волк вместо разговорного «вру» употребляет книжное «лгу»?

5. От какого слова произошел термин «романтизм»? В чем Август и Фридрих Шлегели видели основу романтического искусства?

6. В чем главное различие между иенскими и гейдельбергскими романтиками?

7. Что такое романтическая ирония?

8. Выучите наизусть стихотворение Державина «На смерть Мещерского».

Задания повышенной сложности

1. Прочтите басни о Вороне и Лисице, написанные Эзопом, Федром, Лафонтеном. Сравните с ними «Ворону и Лисицу» И. А. Крылова. Попробуйте ответить на вопрос: в чем новизна замысла русского баснописца, если он фактически перевел басню Лафонтена, которая, в свою очередь, написана на известный античный сюжет? Почему все образованные читатели-современники, которые знали источники крыловских басен, считали его не переводчиком, а именно оригинальным писателем?

2. Найдите в «Книге первой» басен Крылова басни, в которых «мораль» не совпадает с содержанием. Выберите одну басню и проанализируйте ее, опираясь на формулировку Белинского (с. 53 настоящего учебника).

Темы сочинений и рефератов

1. Романтизм и народное творчество: сказки Людвига Тика и братьев Гримм.

2. Стихотворение Фридриха Шиллера «Ода к радости»: просветительские идеи, романтический пафос.

3. Русские писатели конца XVIII века и романтические веяния.

Задания для письменной творческой работы Прочтите стихотворение Державина «На смерть князя Мещерского» и письменно ответьте на вопрос:

каким образом лирический герой преодолевает страх перед смертью?

Наши задания и наводящие вопросы помогут вам легче справиться с работой. Разделите стихотворение на части. Какая строфа является переломной в настроении лирического героя? Сколько раз в тексте употреблено слово «вечность» («вечный»)?

Определите значение этого слова в контексте каждой конкретной строфы.

Проделайте аналогичную работу со словом «сон».

В чем смысл столкновения в одной рифме таких разных понятий, как «дар» и «удар»?

–  –  –

• Берковский Н. Я. Романтизм в Германии. М., 1973.

В исследовании одного из самых известных литературоведов 1960—1970-х годов содержатся очерки об основателях романтической школы, о ее продолжателях.

• Данилевский Р. Ю. Шиллер и становление русского романтизма // Ранние романтические веяния: Из истории международных связей русской литературы.

Л., 1972.

Фридрих Шиллер не был романтиком; он был одним из ближайших предшественников европейского романтизма. Но в России начала XIX века его воспринимали именно как романтика; о том влиянии, которое Шиллер оказал на русских поэтов той эпохи, и говорится в этой статье.

• Коровин В. И. И. А. Крылов // Русские писатели. XIX век. Биографии. Большой учебный справочник для школьников и поступающих в вузы. М., 2000.

В популярно написанной биографии великого русского баснописца рассказывается о его творческом пути и художественном мире.

• Манн Ю. В. Поэтика русского романтизма. М.,

1982. Одно из самых подробных исследований, посвященных русскому романтизму; книга с незначительными изменениями переиздана под названием:

«Динамика русского романтизма». М., 1995. В переработанном виде вышла под названием: «Русская литература XIX в.: Эпоха романтизма». М., 2001.

• Русская басня XVIII–XX веков. М., 2003 (Библиотека отечественной классической художественной литературы).

Во вступительной статье подробно рассказывается о жанре басни и о наиболее известных русских баснописцах, а в разделе «Приложения» помещены критические материалы о баснях И. А. Крылова.

Василий Андреевич Жуковский 1783–1852 Художественный мир поэта Начало пути Все друзья Жуковского отмечали мягкость его характера при очень твердых жизненных правилах, доброжелательность, спокойствие. Ничего болезненного, нервного, надломленного. Ни в облике, ни в поведении. Между тем будущий поэт еще в детстве мог затаить обиду на судьбу.

Матерью его была пленная турчанка Сальха, в крещении Елизавета Дементьевна Турчанинова. Отцом

– Афанасий Иванович Бунин, помещик села Мишенского Тульской губернии. Такой брак по тогдашним правилам не мог считаться законным. Соответственно и дети не получали дворянского звания, не могли носить отцовскую фамилию. Их называли незаконнорожденными, и будущее их было, как правило, весьма печальным. К счастью, Бунин устроил дело таким образом, что Василий был усыновлен бедным дворянином Андреем Григорьевичем Жуковским и «узаконен». Кроме того, уже в 1789 году шестилетнего Василия зачислили на фиктивную военную службу. Это, как ни странно, было тогда разрешено и даже широко практиковалось. Дети подрастали, вместе с ними росли и чины, так что, когда юноша прибывал в полк по достижении необходимого возраста, он уже был офицером. Как только необходимые сословные документы были выправлены, мальчика тут же из полка отчислили «по прошению своему».

Все окончилось сравнительно благополучно. Но психологическая травма могла раз и навсегда искалечить детское сознание, тем более что впереди Жуковского ждали новые испытания.

В 1791 году умер его настоящий отец, Бунин. Положение незаконнорожденного сына в семье покойного отца стало еще более двусмысленным. Естественно, Жуковский остро и болезненно это переживал. Но глубокая созерцательная религиозность рано развилась в нем. Именно молитвенный настрой, горячая вера освобождали его сердце от озлобленности, помогали смиренно, по-христиански переносить страдания.

Жуковский был благородным человеком и замечательным другом. Поэтому есть что-то символическое в том, что именно в Благородном пансионе при Московском университете, куда будущий поэт был определен в 1797 году, начались его занятия литературой. Вскоре после окончания пансиона (1800) вместе с ближайшими друзьями «по Музе, по судьбам» он основал Дружеское литературное общество. Просуществовало оно недолго, но сыграло огромную роль в русской культуре. Члены общества (особенным авторитетом пользовался Андрей Иванович Тургенев, сын известного московского масона) служили «истине и добродетели» средствами «изящной словесности».

Они стремились знакомить русскую публику с новейшими образцами европейской литературы. Именно тогда Жуковский выработал основной принцип своей литературной деятельности, который спустя годы в одном из писем сформулирует так: «…у меня почти все или чужое, или по поводу чужого – и все, однако, мое».

Высокое искусство перевода Нам сейчас нелегко понять, почему в русской культуре того времени такую огромную роль играли переводы из европейской поэзии. (И – в меньшей степени

– прозы.) Почему лучшие поэты начала XIX века тратили так много сил не на создание своих, а на литературную «обработку» чужих произведений. Отчего, например, такой замечательный писатель, как Николай Иванович Гнедич, почти всю сознательную творческую жизнь посвятил работе над переводом великой эпической поэмы Гомера «Илиада» (1829). Не поняв этого, мы не сможем разобраться в устройстве художественного мира Василия Жуковского.

Дело в том, что русская культура начала XIX века была одновременно и очень древней, и очень молодой. Она ощущала преемственную связь с тысячелетней историей Руси, с ее письменностью, с ее фольклором. Но Российская империя все увереннее входила в число высокоразвитых европейских государств, все более заметно влияла на ход мировой политики. Менялось самосознание образованного сословия.

Молодые дворяне, а подчас и разночинцы, ощущали себя «русскими европейцами», стремились, говоря пушкинскими словами, «в просвещении стать с веком наравне».



Pages:   || 2 |
Похожие работы:

«· Некоторые особенности законодательной техники установления запретов в российском праве В.В. Толмачев связи с жалобой политической партии “РКРП-РПК”" // Собр. законодательства Рос. Федерации. 2007. № 30, ст. 3989. См.: Малько А.В. Теория правовой полити...»

«УДК 141.33 Хлєбніков Г. кандидат філософських наук, зав. відділом філософії Центру гуманітарних науково-інформаційних досліджень ІНІОН РАН Мозговий Л. доктор філософських наук, професор, завідувач кафедри філософії...»

«Электронный журнал "Психология и право" E-journal "Psychology and law" www.psyandlaw.ru www.psyandlaw.ru 2016, Том 6. № 4. С. 72-85 2016, Vol. 6. no. 4. pp. 72-85 doi: 10.17759/psylaw.2016060408 doi: 10.17759/psylaw.2016060408 ISSN...»

«RU 2 485 894 C1 (19) (11) (13) РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ (51) МПК A61B 8/00 (2006.01) ФЕДЕРАЛЬНАЯ СЛУЖБА ПО ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ СОБСТВЕННОСТИ (12) ОПИСАНИЕ ИЗОБРЕТЕНИЯ К ПАТЕНТУ (21)(22) Заявка: 2012114539/14, 12.04.2012 (72) Автор(ы): Иванова Оксана Юрьевна (RU), (24) Дата начала отсчета срока действия патента: Понома...»

«Василий Акимович НикифоровВолгин Дорожный посох Серия "Классика русской духовной прозы" Текст книги предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=11325799 Дорожный посох: Никея; Москва; 2014 ISBN 978-5-91761-350-5 Аннотация В. А. Никифоров-Во...»

«BCC Invest 12 января 2017 г. Обзор рынка на 12.01.2017 г. Рынок: KASE Вторую торговую сессию подряд 1 401.96 1.28% Индекс KASE казахстанский индекс KASE демонстрирует 438.1 140.2 Объем сделок, в тыс. usd уверенный рост. На торгах в среду индекс 43 376.8 108.06 Капитализаци...»

«Тимоти Пичил Не откладывай на завтра. Краткий гид по борьбе с прокрастинацией Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=7933796 Не откладывай на завтра: краткий гид по борьбе с прокрастинацией / Тимоти Пич...»

«ПРАВИЛА ОКАЗАНИЯ БРОКЕРСКИХ УСЛУГ 1. ОПРЕДЕЛЕНИЯ, ИСПОЛЬЗУЕМЫЕ В ПРАВИЛАХ Брокер – AS Expobank, единый регистрационный № 40003043232. Клиент – физическое или юридическое лицо, которое заполнило, подписало и подало Б...»

«Интелектуальный клуб "Алырлар" Дискуссия Дебаты берут свое начало из Древней Греции, где они были важным элементом демократии. В современном обществе дебаты происходят в парламентах и н...»

«Вычислительные технологии Том 12, № 3, 2007 ОЦЕНКА ТОЧНОСТИ ЧИСЛЕННЫХ СХЕМ ПРИ РЕШЕНИИ СТАТИЧЕСКИХ ЗАДАЧ ТЕОРИИ УПРУГОСТИ (ТОМОГРАФИЯ ЧИСЛЕННЫХ СХЕМ) А. А. Шваб Институт гидродинамики им. М.А. Лаврентьева СО РАН, Н...»

«75 УПРАВЛЕНИЕ М. А. ЛИТВИНЕНКО ФАРМАЦЕВТИЧЕСКИМИ ПРЕДПРИЯТИЯМИ В КОНТЕКСТЕ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ С РЕГИОНАЛЬНЫМИ СТЕЙКХОЛДЕРАМИ Ключевые слова: управление, фармацевтическое предприятие, стейкхолд...»

«Право публикации данной электронной версии книги в полнотекстовой электронной библиотеке принадлежит БУК УР "Национальная библиотека Удмуртской Республики". Копирование, распечатка, размещение на интернет-сайтах и в базах д...»

«Олег ПЛАТОНОВ РУССКАЯ ПРАВДА РУССКАЯ ПРАВДА Серия книг Олега Платонова о судьбах русского народа и его войне с силами мирового зла, русофобии и расизма. Святая Русь Почему погибнет Америка Русский путь Тайна беззакония Душа народа Россия и мировое зло Покушение на русское царство Война с внутренним в...»

«ПРОТОКОЛ РАССМОТРЕНИЯ ЗАЯВОК НА УЧАСТИЕ В АУКЦИОНЕ № 14 (2011 г.) на право заключения договоров аренды имущества муниципального образования городского округа "Город Комсомольск-на-Амуре" г. Комсомольск-на-Амуре 15 августа 2011 г. № 37 Организатор аукциона: Комитет по...»

«INTERGOVERNEMENTAL COPYRIGHT COMMITTEE Thirteenth session of the Committee of the Universal Convention as revised in 1971 Paris 22-24 June 2005 COMITE INTERGOUVERNEMENTAL DU DROIT D'AUTEUR Treizime sessi...»

«Приложение 2 к Общим правилам банковского обслуживания для клиентов – физических лиц в ПАО "Балтийский Банк" Правила пользования Интернет-банкингом для физических лиц (применяются с 12.12.2016г.) 1. Общие положения.1.1. Настоящий документ (далее – Правила) регламентирует порядок пользования клиентам...»

«RU 2 477 750 C2 (19) (11) (13) РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ (51) МПК C12N 1/20 (2006.01) A61K 35/74 (2006.01) A23C 9/123 (2006.01) C12R 1/25 (2006.01) ФЕДЕРАЛЬНАЯ СЛУЖБА ПО ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ СОБСТВЕННОСТИ (12) ОПИСАНИЕ ИЗОБРЕТЕНИЯ К ПАТЕНТУ (21)(22) Заявка: 2010...»

«Цитата из высказывания Вождей прошлого столетия: ".событие, о котором бесконечно вещали и мечтали строители свершилось.!" Спешу сообщить, что автором этой публикации преодолен неприступный доселе рубеж по "элементной/компонентной базе данных" для проектирования в форматах...»

«ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА ОБЩЕСТВЕННОГО РАЗВИТИЯ (2012, № 12) УДК 316.624 : [159.9 : 331.101.3] Савин Алексей Дмитриевич Savin Alexey Dmitrievich соискатель кафедры теории государства и права PhD applicant of Владимирского юридического института the Theory of State and Law Dep...»

«Вестник Томского государственного университета. Право. 2015. №3 (17) УДК 349.3 DOI 10.17223/22253513/17/10 Г.Г. Пашкова ПРАВА И ОБЯЗАННОСТИ ЗАСТРАХОВАННЫХЛИЦ – СУБЪЕКТОВ ОБЯЗАТЕ...»

«Галина Алексеевна Серикова Двери и окна. Способы установки и декорирования Серия "Своими руками" Текст предоставлен правообладателем. http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=593855 Двери...»

«РОССИЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ИНСТИТУТ ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНОЙ СОБСТВЕННОСТИ Антон Серго ДОМЕННЫЕ ИМЕНА в свете нового законодательства Москва, 2010 г.Рецензенты: Близнец И.А., д.ю.н., проф., ректор Российского государстве...»

«ПОДХОДЫ К ОЦЕНКЕ СУЩНОСТИ МЕСТНОГО САМОУПРАВЛЕНИЯ В РОССИЙСКОЙ И ЕВРОПЕЙСКОЙ НАУЧНО ПРАВОВОЙ ТРАДИЦИИ А.Г. Балыхин Кафедра правовых основ управления Факультет государственного управления МГУ им. М.В...»

«1 Federal Agency on Education Siberian Federal University Law Institute Comparative Law: science, methodology and academic discipline Materials of the International Scientic Practical Conference...»

«Группа компаний "АЛЬТЕРНАТИВА" Проектно-экспертная организация Промышленная безопасность. ГО. Предупреждение ЧС. Пожарная безопасность. Антитеррористическая защищенность. Разработка документации, юридический аккомпанемент. "Под ключ", оперативно, качес...»

«Православие и современность. Электронная библиотека. Грех, который не будет прощен О самоубийстве с христианской точки зрения © Издательство Отчий дом. Москва, 1997. © Библиотека Веб-Центра "Омега". Содержание Священник Ф. Орнатский. О самоубийстве перед су...»

«Аналитические записки по проблемам правоприменения Июнь 2012 Организационные и структурные ограничения при доступе к судебным актам судов общей юрисдикции Санкт-Петербург Организационные и структурные ограничения при доступе к судебным актам судов общей юрисд...»

«Проект Об утверждении Правил подачи заявления о предоставлении единовременной выплаты за счет средств материнского (семейного) капитала и порядка ее осуществления в 2016 году В соответствии с частью 7 статьи 1 Федерального закона от 2016 г. № "О единовременной вып...»

«ХАЗИЕВ Шамиль Николаевич ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ И ОРГАНИЗАЦИЯ МЕЖДУНАРОДНОГО СОТРУДНИЧЕСТВА В ОБЛАСТИ СУДЕБНО-ЭКСПЕРТНОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ Специальность 12.00.12 – криминалистика; судебноэкспертная деятельность; оперативно-розыскная деятельность Автореферат диссертации на соискание уче...»








 
2017 www.net.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные матриалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.