WWW.NET.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Интернет ресурсы
 

Pages:     | 1 |   ...   | 11 | 12 ||

«Воробьев Евгений Захарович ЧАСТЬ ПЕРВАЯ Да, весна в этом году припозднилась. Горожане не доверяют пасмурному небу и не расстаются с зонтиками. ...»

-- [ Страница 13 ] --

Быстро наступили сумерки - во все три окна комнаты вставили темно-синие стекла. За домом не умолкали крики, веселый гам, доносились отзвуки бессонной праздничной кутерьмы. Несколько раз приходили товарищи из других отелей, разбросанных в долине, и приглашали Старостина на завтрашний торжественный обед. Он всех благодарил и всем обещал прийти, но чтобы выполнить обещания, ему пришлось бы съесть пять или шесть обедов. Напоследок к Мамедову пришли армянские сородичи, пригласили его и Старостина завтра на плов...

В комнату ворвалась толпа орущих, ополоумевших от счастья людей только что по радио передали о полной и безоговорочной капитуляции Германии. У громкоговорителя в вестибюле не расходилась толпа. Одновременно в раскрытые окна донесся колокольный звон - благовест победы. Раздались далекие орудийные залпы, а где-то по соседству загремели автоматные очереди. И через любое из трех окон можно было увидеть отсветы салюта, возникшего внезапно. Зачем беречь ракеты, когда и кому они еще понадобятся? За окнами долго бушевала оглушительная, ослепительная буря восторга. Майский вечер, а за ним и ночь не могли вернуть себе первобытной черноты, подсвеченные зарницами и отсветами торжества.

Мамедов не хотел тревожить Старостина, оставил ему одеяло, а сам накрылся шинелью. Погасил тусклую лампочку: все равно накал слабый, виден каждый волосок.

- Держись, Яков Никитич, завтра праздник Победы, - сказал Мамедов и, едва положив голову на подушку, заснул.

Проснулся Мамедов, когда рассвет уже заглядывал в окна. Спросонья померещилось, что лежит на нарах в блоке No 15 и его кто-то душит. А это Старостин приподнялся на своей кровати, перегнулся и тянул Мамедова за воротник рубахи.



- Сергей...

- Что случилось, Яков Никитич?

- Не увижу... Не вернусь... Будешь в Москве, зайди... - Он задыхался, каждое слово давалось с трудом, тянулся к Мамедову и наконец решился: Передай, что я - Этьен... Чтобы семью не оставили... Сделал, что мог... Запомни - Этьен... Наде и Тане...

Он лежал возле окна, и Мамедов хорошо видел его бескровное лицо.

Он с трудом поднял веки, попытался сказать еще что-то, но не смог кровь хлынула горлом.

Проснулся и подбежал Боярский. Голова Этьена покоилась на руке Мамедова. В предрассветную минуту кровь казалась не алой, а серой, она растекалась по белоснежной рубахе.

Этьен поник головой, в глазах угасли и боль и тревога, будто он преодолел самое трудное в жизни.

Из письма Г. Г. Айрапетова (С. Мамедова):

"Утром 9 мая 1945 г. начались печальные хлопоты. Для всех нас, близких друзей Старостина, день Победы принес не только радость, но глубокое горе. Создали комиссию по похоронам. Председатель генерал-майор Н. И. Митрофанов, члены комиссии: А. И.

Илларионов, А. М. Бель, Ф. Н. Донцов, П. И. Генрихов, С. Г. Мамедов.

Похороны откладывались, нужно было заказать венок, изготовить гроб. Кто это сделает? Митрофанов с несколькими товарищами поехал к бургомистру городка Эбензее за помощью. Тот обещал помочь и сдержал слово. Венок был с надписью, а гроб обит красным и черным крепом. Гроб и венок привезли к нам в отель 10 мая. Кругом шло неугомонное ликование, а в Спорт-отеле был траур. Тело Старостина лежало в зале на первом этаже 10, 11 и 12 мая до полудня. Выставили почетный караул. Шли и шли бывшие узники из соседних поселков, разбросанных в долине.

12 мая 1945 г. прибыл взвод американских солдат, прислали "студебеккер", и в 5 часов дня по австрийскому времени члены комиссии стали в последний почетный караул. Вместе с нами стоял американский офицер. Близкие друзья вынесли гроб из Спорт-отеля. Траурная процессия двинулась из Штайнкоголя, перешла по узкому мосту на другой берег реки. За гробом шло много народа. Возле моста гроб установили на открытой грузовой машине...





Траурный митинг открыл генерал Митрофанов. Потом слово было предоставлено мне, "другу Старостина по нарам", как выразился генерал. Я сильно волновался и не могу точно вспомнить все сказанное мною у могилы. Но, помню, сказал: "Мы еще не знаем, кто из нас кто. Но всем нам ясно, что Яков Никитич Старостин был выдающимся человеком. Он спас многим из нас жизнь, которая теперь вновь стала свободной... Стоя у могилы, даю товарищам клятву, что священное поручение, которое Старостин доверил мне перед смертью, я выполню. Можешь об этом не тревожиться, дорогой Яков Никитич!" После митинга американский солдат сыграл на рожке что-то печальное. Солдаты подняли автоматы, прогремело три залпа. Я оглянулся вокруг себя многие плакали.

Митрофанов, Илларионов, еще один товарищ, фамилию которого я забыл, возложили на свежую могилу венок из альпийских роз. И на кресте бургомистр, не зная наших обычаев, прислал крест - написали: "Здесь покоится советский полковник Старостин Яков Никитич".

1966 - 1970 ЭПИЛОГ После Милана, до позолоченной макушки Дуомо, пропахшего выхлопными газами, окутанного чадным дымом ("смог!"), после Рима, с его шумной бессонницей, толчеей многоязычной толпы и тугими пробками автомобилей на узких улочках, находишь особое очарование в прогулке по тихой Гаэте, которой удалось сохранить черты первозданной провинции. В Гаэте ящики с кока-колой перевозят на тележке, в которую впряжен мул. Здесь рыбаки расстилают на прибрежных валунах и штопают сети, еще не просохшие, хранящие запахи моря. Здесь и лошади, и мулы, и ослы еще не перестали пугаться бешено мчащихся американских джипов. Здесь в портовой траттории можно услышать самую модную пластинку битлз, а вперебивку с ней старинную и нестареющую неаполитанскую песню, доносящуюся с рыбачьей лодки. После крикливых радиол, транзисторов и телевизиров сильнее чувствуешь прелесть голоса, согретого живым теплом; голос звучно бежит над водой и пленяет прекрасной силой искренности.

Американские корабли стоят в непосредственном соседстве со старинной военной крепостью. Она встроена в скалистый мыс Орландо, смело шагнувший в море. Высоченные стены отвесно подымаются над водой. Круглые башни по углам крепости устремлены еще выше, с ними не может соперничать даже маяк. Сегодня в крепости на мысе Орландо пустуют тюремные камеры. Только из одного густо зарешеченного окна смотрит узник - это пожизненно заключенный палач эсэсовец Редер. Интересно, видит ли он американскую эскадру, видит ли крейсер-ракетоносец "Литтл-Рок", стоящий в гавани? Эскадра нашла здесь приют после того, как генерал де Голль отказал им в гостеприимстве и американцы вынуждены были покинуть Марсель.

Гаэта - вовсе не конечный пункт путешествия, которое мы совершаем вдвоем с историком Георгием Семеновичем Филатовым. Маршрут наш лежит на захолустные острова Понтийского архипелага.

В прежние годы пароходы уходили из Гаэты, но после того как гавань заняли корабли 6-го американского флота, итальянцам не хватило удобных причалов для себя, и пристань перенесли в соседний портовый городок Формию. А может, это сделано, чтобы не тревожить американских постояльцев?

Погода нам не благоприятствовала, пароходик шел, покачиваясь на беспокойной рваной волне. Тем же путем чуть ли не с начала нашего века ходил в этих водах пароход "Санта-Лючия"...

Каменный волнорез, ограждающий пристань на Вентотене, разбит прошлой зимой, но так как шторм не утихает, а даже крепчает, кажется, что волнорез только сейчас вот раскололо на могучие каменные глыбы. Их очертания смутно видны в белопенной кипящей воде.

Островок малолюдный, четыреста жителей. Больше всего рыбаков, немало садоводов, огородников. Эти места славятся отличной фасолью и чечевицей; к слову сказать, плоды на Вентотене не червивеют, в садах и огородах нет вредителей.

- Русские на острове! Русские на острове! - слышались вечером возгласы под окнами траттории, при которой содержат меблированные комнаты.

На острове нет ни одного отеля под вывеской. Меблированные комнаты обставлены старинной мебелью: не кровати, а альковы, не стулья, а кресла с вычурными высокими спинками и гнутыми ножками, мебель постарше всех надцатых Людовиков.

- Русские на острове!

Событие незаурядное, и его следовало всесторонне обсудить за бутылкой русской водки. Старожилы пытались вспомнить, когда же в последний раз здесь были русские. После темпераментной дискуссии пришли к выводу, что в последний раз русские не Вентотене были полвека назад, после первой мировой войны. Это была группа солдат русского экспедиционного корпуса, воевавшего во Франции. "Пушечное мясо" было продано русским царем за военный заем, предоставленный французскими банкирами.

После того как в России свергли самодержавие, солдаты заторопились домой. Утлое судно прибило штормом к Вентотене, на этом островке русские переждали непогоду, а затем через Неаполь, Пирей, Стамбул вернулись в революционную Россию.

Но местные рыбаки не знали, что еще один русский был в этих местах двадцать семь лет назад - то был Чинкванто Чинкве...

Синьор Беньямино Верде, племянник бывшего тюремного поставщика (мы познакомились с ним на палубе парохода), помог нам нанять моторную лодку и на всякий случай сговорился с гребцами: неизвестно, как море поведет себя завтра. Волна может плеснуть через борт, и, если она зальет мотор, гребцы возьмутся за весла.

Незабываемо раннее утро на рыбачьей пристани, где волшебно смешались все краски палитры, все запахи моря, а заодно - приметы и признаки разных эпох. Рыбачья пристань Вентотене удивительно похожа на яркую театральную декорацию, в какую художники рядят пьесы Шекспира или Лопе де Вега - пусть это будет "Венецианский купец", "Два веронца" или "Валенсианская вдова".

Не этот ли самый рыбачий баркас, только что причаливший, поразил некогда воображение Кертнера? Баркас мог бы приплыть непосредственно из XVII столетия, если бы за деревянным бушпритом, украшенным причудливой резьбой, не виднелся мотор, а также радар японского происхождения, вделанный ниже ватерлинии в борт и помогающий отыскивать косяки рыб. К старинному силуэту баркаса и старинному покрою паруса никак не подходит одежда рыбаков - ярко-желтые нейлоновые комбинезоны с капюшонами. У хозяина, встречающего баркас, - модная замшевая куртка на "молнии", газовая зажигалка, сигареты с фильтром. Но, как и столетия назад, рыбаки споро выпростали свою сеть - рыба при утреннем свете поблескивала влажной перламутровой чешуей.

Волна бьет в борт, но ветер "дует в карман", - лодочникам, чтобы причалить, не придется огибать весь Остров дьявола, зловеще торчащую из моря скалу. Волна подкатывает к ближним камням уже обессиленная.

В 1963 году Международный конгресс Красного Креста обратился с петицией к правительствам Португалии, Испании, США, Италии и еще нескольких государств, закрыть каторжные тюрьмы с очень суровым режимом: там чаще, чем в других местах заключения, кончают самоубийством или сходят с ума.

Воззвание к гуманности нашло отклик.

В числе других была закрыта знаменитая американская тюрьма Алькатраз на скалистом острове в Тихом океане, вблизи Сан-Франциско. За тридцать лет существования тюрьма знает двадцать пять побегов заключенных, все они окончились неудачно. Пятерых беглецов пристрелили охранники, двенадцать были задержаны прежде, чем они добрались до воды, а одного схватили на материке, куда он успел переправиться.

В каторжном перечне значилось и Санто-Стефано.

В Риме, на берегу Тибра, в министерстве юстиции меня принял вице-министр.

Расхаживая по огромному кабинету, он с профессиональной гордостью сообщил, что за сто семьдесят лет с Санто-Стефано не сбежал ни один узник.

И вот, после ста семидесяти лет, замки каторжной тюрьмы на Острове дьявола открылись. Узников расселили по другим адресам, опустели девяносто девять одиночных и общих камер на Санто-Стефано.

Сегодня тюрьма необитаема, как и весь островок. Дичают виноградники и те фруктовые деревья, которые еще не перестали плодоносить. Заросли сорняками огороды, на которых некогда работали каторжники. Лишь бродит по острову одинокий осел, завезенный сюда на подножный корм с Вентотене, да бегают одичалые кролики.

Вот уже четыре года обречены на безделье тяжелые связки ключей. Перестали греметь задвигаемые-отодвигаемые засовы на дверях, обитых железом, в здании тюрьмы воцарилась неслыханная тишина и запустение.

С волнением держал я в руках ключи от камер, где томились Этьен и его друзья Лючетти и Марьяни. Посидели на тюфяках, поглядели в окна, окованные решетками.

На остров Санто-Стефано мы добрались из Модены, после того как побродили по двору тюрьмы Кастельфранко дель Эмилия, где точно так же ржавеют толстые железные прутья.

Что может быть печальней кладбища на необитаемом острове? По-прежнему слева от калитки можно прочесть: "Здесь кончается суд людей". А справа: "И начинается суд бога..."

Это изречение напомнило мне мемориал в скалах Сьерра де Гвадаррама. Там прямо в небо упирается огромный крест, там сооружен помпезный пантеон фашизма, там захоронены виновники убийств и казней, укравшие у испанского народа свободу и утопившие ее в крови.

На самом почетном месте в пантеоне покоится прах Хосе Антонио Примо де Ривера, основателя фаланги и вождя испанских фашистов. А в небольшом, полном очарования городке Памплоне (благодаря Хемингуэю мы стали очевидцами тамошних коррид) высится мемориал в честь генерала Мола, того самого, кто должен был 7 ноября 1936 года въехать на белом коне в Мадрид, на площадь Пуэрто дель Соль, чтобы подтвердить свою репутацию палача, уже полученную на севере Испании...

После памятников жертвам фашизма в Риме и Генуе, в Вене и Линце, в Маутхаузе и Эбензее трудно предаться тихой печали и чувству всепрощения, созерцая мраморные надгробья фашистским вождям, палачам испанского народа.

Нет, не кончился суд людей! И напрасно сегодняшние наследники Франко уповают на милосердный суд бога. Не в силах помочь и статуя святой девы Марии, которая по сей день выполняет обязанности покровительницы прекрасной Севильи.

Все так же благоухают фруктовые сады и апельсиновые рощи на берегу Гвадалквивира, рядом с аэродромом Таблада, куда приземляются и откуда взлетают чужие бомбардировщики с атомным багажом. Комендант военного аэродрома и его командансия по-прежнему находятся за восточными воротами, и вход на аэродром посторонним воспрещен, как и прежде.

Все так же сказочно красив дворец-крепость Алькасар в Толедо. Но теперь он превращен в военный музей, где пытаются оболгать саму историю, там лживые гиды рассказывают о "благородстве и гуманизме" фашистских мятежников и варварстве, жестокости антифашистов.

Можно уверенно сказать, что из 23 миллионов туристов, побывавших в прошлому году в Испании, большинство заезжали в прекрасный Толедо и совершили волшебное путешествие во времени - окунулись в средневековье. И сегодня здесь бойко торгуют издревле знаменитыми толедскими клинками, драгоценными украшениями и бижутерией, не лишенной вкуса. Но в числе сувениров и осколки снарядов, которыми густо была усеяна городская земля, когда республиканцы осаждали замок-крепость Алькасар в центре города.

Чем весомее осколок, тем дороже сувенир.

В магнитофонной записи звучит инсценированный разговор Москардо, командовавшего мятежниками в осажденном Алькасаре, с его сыном, попавшим в руки республиканцев. Москардо отказался сдать крепость, хотя республиканцы якобы обещали в награду за это сохранить жизнь его сыну. Москардо, в соответствии со сценарием, сказал сыну, которому республиканцы передали телефонную трубку: "Вручи господу свою душу, восклицая "Да здравствует Испания!", и умри патриотом". О том, что фашист Москардо держал у себя в крепости в качестве заложников жен и детей рабочих Толедо, гиды не упоминали, это не вошло в сценарий телефонного разговора, который ныне транслируется на многих языках, в том числе на русском и украинском...

Бывший узник Антонио, испанец по национальности и республиканец по убеждениям, водил меня по концлагерю Маутхаузен, превращенному в музей. Постояли у памятника Карбышеву, вошли в тот блок, где на третьем этаже нар ютился Старостин и куда тянулись крепкие нити подполья.

Пришло на память стихотворение "Самый сильный из нас" латышского поэта Эйжена Августовича Вевериса, посвященное Маневичу-Старостину. Веверис был в подполье связным у Старостина и не раз забирался на эти самые нары в блоке No 15. "А ныне, когда пал черный стяг мглы, когда повержены ворота ада, когда в Альпах цветут фиалки и лес пахнет смолой и счастьем, мы роем могилу самому сильному из нас. Он так долго нес по жизни бремя наших бед и судеб, что при одном прикосновении легкого луча свободы рухнул".

Не один день рылся я в архивных материалах в Вене. Директор мемориального музея Ганс Маршалек помог найти в картотеке сведения об узнике концлагеря R-133042 Старостине.

До этого я работал несколько месяцев в московских архивах. Мелко исписанные листки очень тонкой, папиросной бумаги. Пожелтевшие странички писем, выцветшие строчки. Я неплохо изучил почерк Этьена, но иные записки крайне неразборчивы. Эти записки он писал совсем больной, держа карандаш распухшими от холода пальцами. Некоторые листки были сложены во много раз, время не может разгладить сгибы. Их заворачивали в кусочки кальки, пергамента, приклеивали этот катышек к десне жевательной резинкой. Не о них ли все время помнили связные Этьена, когда целовались на свиданиях в тюрьме? Иные клочки бумаги исписаны невидимыми чернилами.

Связные Этьена помнили о своей секретной почте не только, когда целовались на тюремных свиданиях. Линия связи Центр - тюрьма Кастельфранко дель Эмилия работала успешно; за все время связной пришлось дважды проглотить бумажку, когда тюремный надзиратель слишком прилежно исполнял свои шпионские обязанности.

Ни поездки, ни архивные розыски не позволили бы воссоздать образ Маневича - Этьена

- Кертнера - Старостина. Помощь пришла от семьи - жены, Надежды Дмитриевны, и дочери Татьяны Львовны Маневич, от родственников, близких друзей, знакомых, бывших сослуживцев, соратников, а также антифашистов, узников концлагерей Маутхаузен, Мельк, Эбензее. Все они щедро делились воспоминаниями.

Особенно обрадовало меня письмо, полученное из станицы Новопокровской, с Кубани.

Подал о себе весточку Тимофей Степанович Рымарев, которого я разыскивал. Он работал со Старостиным в подполье в концлагере Мельк и был там известен под именем "Сашки-смертника". Жил он в одном бараке со Старостиным, работал вместе с ним под землей, помогал побегу двух узников, спасал от кремотория детей, сирот белорусских и брянских партизан. Старостин пробыл в Мельке недолго, и все эти подробности, неизвестные прежде, очень ценны.

Неоценимую помощь оказывали мне в течение ряда лет Сигизмунд и Анна Скарбек.

Сигизмунд Скарбек ушел из жизни 17 февраля 1974 года, отказало сердце. Хочется воздать должное этому замечательному человеку, беззаветному солдату революции, честно служившему пятьдесят пять лет Коммунистической партии, подлинному интернационалисту. Я храню фотографию, где молодой Зигмунт снят рядом с Лениным.

А двумя годами раньше однополчане, среди них был и Скарбек, проводили в последний путь Георгия Павловича Григорьева. Несколько лет он делал все, что было в его силах, чтобы облегчить судьбу Этьена, заключенного тюрьмы Кастельфранко дель Эмилия.

Григорьев тоже заботливо помогал мне в работе над книгой.

В Баку вел беседы с Грантом Айрапетовым (Мамедовым). Он сдержал клятву, данную на похоронах Старостина, и сделал все, чтобы выполнить его предсмертное поручение.

Там же в Баку побывал у родной сестры Маневича - Амалии Николаевой. Она рассказала много интересного. Увы, ее тоже нет в живых. М. Г. Верещак переслал мне из

Баку пачку писем и фотографий, сопроводив этот маленький архив письмом:

"Моя дальняя родственница, но очень близкий мне человек Амалия Николаева-Маневич (для меня "тетя Маня", как и Лев Маневич, которого я в детстве хорошо знал как "дядю Леву"), умирая, поручила мне быть ее душеприказчиком. За день до смерти тетя Амалия говорила, что ждет Вашего нового приезда, видимо, ей хотелось еще кое-что Вам рассказать. Тетя Маня поручила передать Вам ее бумаги, фотографии, а назавтра она умерла".

В Чаусах в доме No 39 по улице Маневича (бывшая Кооперативная) встретился с Савелием Давыдовым, товарищем детских и юношеских лет Маневича. От дома Маневичей остался обугленный фундамент, заросший высокой травой. Немцы сожгли Заречье, некогда застроенное деревянными домами.

Я пользовался драгоценными советами генерал-полковника Героя Советского Союза Хаджи Джиоровича Мамсурова, который в Испании воевал под именем подполковника республиканской армии Ксанти. Хочется верить, что о делах этого героического человека, безвременно ушедшего недавно из жизни, будет еще рассказано.

Хочется верить также, что удастся восстановить подробности, связанные с работой отчаянного смельчака, разведчика Василия Тимофеевича Цветкова, сложившего в Испании свою лихую голову и похороненного 7 июля 1937 года на берегу реки Тахо в Эстремадуре.

Илья Эренбург вспоминал:

"В Гейлорде Хемингуэй встречался с нашими военными. Ему нравился Хаджи, человек отчаянной смелости, который ходил во вражеский тыл (он был родом с Кавказа и мог легко сойти за испанца). Многое из того, что Хемингуэй рассказал в романе "По ком звонит колокол", - о действиях партизан, он взял со слов Хаджи".

Началось с того, что известный советский журналист Михаил Кольцов познакомил Хемингуэя с македонцем Ксанти. Македонцы издавна считались умелыми террористами. И мало кто знал, что под именем Ксанти в тылу у фашистов вместе с испанскими партизанами воевал Хаджи Мамсуров, осетин по национальности.

В одной группе с Ксанти ходил в тыл к франкистам старый испанский партизан Баутиста. Во время диверсии на аэродроме Баутиста был тяжело ранен. Фалангисты поставили крест на придорожном холме близ Бадахоса, распяли Баутиста на кресте и сожгли заживо.

Василий Цветков и пожилой набожный испанец Баутиста, о которых Ксанти подробно рассказал Эрнесту Хемингуэю, послужили прототипами героев его романа. С большой любовью и теплотой написан в романе "По ком звонит колокол" образ русского подрывника, лихого диверсанта Василия Цветкова. Писатель дал этому герою фамилию литературоведа и переводчика на русский язык его книг И. А. Кашкина. Тем самым Хемингуэй хотел воздать должное своему незнакомому другу, который так много сделал для знакомства русских читателей с Хемингуэем. А Баутиста выведен в романе под именем Ансельмо, этого требовала конспирация. Из тех же соображений писатель сменил место действия подрывников, перенеся его в район Сеговии...

Удалось разыскать немало зарубежных друзей и знакомых Этьена в Италии, Австрии, Чехословакии, Западной Германии. Одни лично знали Этьена, другие помогли найти свидетелей и участников тех далеких событий.

В Риме меня принял Умберто Террачини. Я с благоговением слушал старого мудреца, несгибаемого рыцаря революции, патриарха Итальянской компартии. В его жизни отразилась более чем полувековая история коммунистического движения в Италии.

Террачини сидел в кресле за массивным письменным столом, а моему воображению он являлся молодым, сидящим в железной клетке для подсудимых, рядом с Антонио Грамши, Пальмиро Тольятти и другими вождями партии, когда их в 1926 году судил Особый трибунал по защите фашизма. И тот же гранд-уфичиале генерал Сапорити спустя десять лет подписал приговор Конраду Кертнеру!

По итальянской традиции всем бывшим премьер-министрам и бывшим председателям Национального собрания пожизненно предоставляется в здании сената кабинет с секретарем и стенографисткой. Умберто Террачини был первым председателем Национального собрания после второй мировой войны, а в последние годы бессменно избирался в сенат и руководил коммунистической фракцией. Как и его соратники по революционной борьбе, в годы фашистского режима Умберто Террачини много лет томился в тюрьмах и ссылке.

По слухам, какие дошли до меня в институте Грамши, существуют мемуары Джузеппе Марьяни, товарища Кертнера по каторге Санто-Стефано. Но сколько мои добровольные помощники ни рылись в каталогах последней четверти века никаких следов. Не слышал об этой книге и Умберто Террачини, но на всякий случай обещал расспросить ветеранов. И каково же было мое радостное удивление, когда в Москву пришла желанная и неожиданная бандероль: Умберто Террачини почтил меня своим вниманием, разыскал и прислал книгу Джузеппе Марьяни "Мемуары бывшего террориста". Почему же ее не могли найти историки, почему книга не числилась в библиографических справочниках и каталогах? Разгадка в том, что эта книга - "Издание автора". Он выпустил книгу в провинции маленьким тиражом.

С волнением ехал я в Милан, на встречу с Бруно. Долгие три года он был соседом Кертнера по камере в тюрьме Кастельфранко дель Эмилия. Бруно приехал из Новары. Он работает в коммунистической артели столяров: мастерят прилавки, полки для магазинов, стойки для баров. На два дня комфортабельный номер отеля на шумной улице Буэнос-Айрес как бы превратился в тюремную камеру. Конрад Кертнер был неразлучен с нами. Бруно и сейчас считает его учителем жизни, хранит братскую преданность ему и нежность... В окно виднелось стылое, пасмурное небо, моросил неторопкий, надоедливый дождь, прохожие не расставались с зонтиками, февральская слякоть, промозглый северный ветер, о котором в Милане говорят: свечи он не задует, но в могилу уложит. Два дня мы не показывали носа на улицу: так много хотелось мне выспросить и записать, а Бруно - вспомнить и рассказать.

Если бы я не был в Милане в другую пору, когда нашлось время навестить могилу Верди и послушать в "Ла Скала" "Аиду", погулять в антракте по партеру, где часто сиживал Кертнер,

- я бы так и уехал, лишь мельком повидав Милан, промокший, пропахший бензиновым чадом...

Летом 1974 года Бруно приезжал в Советский Союз с делегацией бойцов движения Сопротивления.

В Праге, на тихой, зеленой окраине Девице, я долго беседовал с бывшим писарем шрайбштубе, ныне историком Драгомиром Бартой, - его по праву следует назвать летописцем концлагеря Эбензее.

Товарищ Старостина по лагерному подполью А. К. Шаповалов ездил из Киева в ФРГ как свидетель. Бывшие заключенные Эбензее добивались предания суду лагерфюрера Антона Ганца. Много лет полагали, что он убит, но в 1966 году один из бывших узников встретился с ним лицом к лицу на улице Штутгарта. Все годы Антон Ганц жил под чужим именем, стал владельцем крупной транспортной конторы. Четверть века собирали в Меммингене улики против Антона Ганца, прежде чем решились предать его суду. На очную ставку с палачом были вызваны его жертвы, в том числе Драгомир Барта.

17 ноября 1972 года в советской печати появилась заметка под заголовком "Приговор нацистскому палачу":

"Бонн, 16. (ТАСС). Суд города Меммингена приговорил к пожизненному заключению Антона Ганца - бывшего коменданта гитлеровского концентрационного лагеря Эбензее".

Через двадцать три года после того, как в долине Эбензее появилась могила Якова Никитича Старостина, Яков Никитич Старостин медленно прогуливался по саду больницы старых большевиков в Сокольниках, в Москве. Его водила на прогулки дочь Раиса Яковлевна Окулова, которой я также благодарен за помощь в работе.

Днем 9 мая 1968 года его проведали Надежда Дмитриевна и Татьяна Львовна. В семьях Маневича и Старостина День Победы - и праздник и траурная дата.

Шел тогда Якову Никитичу, как он говорил, "восемьдесят шесть, седьмой". И производственный стаж был у него "преклонный": 66 лет и 10 месяцев. Мастер по медницкому делу Яков Никитич Старостин ушел на пенсию семидесяти пяти лет.

Много лет назад узнал он, что имя его значилось на могиле, в которой покоится прах друга всей его жизни. Он был горд, когда узнал, что Лев Маневич почти два года прожил, не разлучаясь с его именем, а значит, все время помня о нем.

В 1965 году Старостин прочитал Указ Президиума Верховного Совета СССР:

"За доблесть и мужество, проявленные при выполнении специальных заданий Советского правительства перед второй мировой войной и в борьбе с фашизмом, присвоить полковнику МАНЕВИЧУ ЛЬВУ ЕФИМОВИЧУ звание Героя Советского Союза (посмертно)".

И только в тот день, когда Указ был обнародован, умерла старая "легенда".

Вскоре останки героя перенесли из долины реки Зее в город Линц, на кладбище Санкт-Мартин, где покоятся павшие советские воины.

С тех пор на могильном памятнике значится:

"Герой Советского Союза полковник Л. Е. Маневич".

Pages:     | 1 |   ...   | 11 | 12 ||
Похожие работы:

«МИНОБРНАУКИ РОССИИ Федеральное государственное бюджетное образовательное учреждение высшего образования "Майкопский государственный технологический университет" Ф акультет технологический_ Кафедратовароведения и экспертизы товаров СОГЛАСОВАНО по учебной работе Декан технологического Задорожная факультету 2 0 / у...»

«УДК 94/904 С.Г.Бочаров СРЕДНЕВЕКОВОЕ СЕЛЕНИЕ ПОСИДИМА (КОКТЕБЕЛЬ, КРЫМ)1 В статье определено местоположение средневекового селения Посидима. Этот населенный пункт входил в сос...»

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ "ОРЕНБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ АГРАРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ" Методические рекомендации для самостоятельной работы обучающихся по дисциплине ЦИТОЛОГИЯ, ГИСТОЛОГИЯ...»

«АСТРАХАНСКАЯ ОБЛАСТЬ РАСПОРЯЖЕНИЕ АДМИНИСТРАЦИИ МУНИЦИПАЛЬНОГО ОБРАЗОВАНИЯ "НАРИМАНОВСКИЙ РАЙОН" № 15.06.2016 295-р г. Нариманов О проведении открытого конкурса по выбору управляющей ор...»

«Научный журнал КубГАУ, №91(07), 2013 года 1 УДК: 634.11:631.524 UDC634.11:631.524 ПОДБОР ПЕРСПЕКТИВНЫХ СОРТОВ – STUDY OF PERSPECTIVE VARIETIESИНТРОДУЦЕНТОВ ДЛЯ СОЗДАНИЯ ALIEN FOR CREATION OF EFFECTIVE ЭФФЕКТИВНЫХ НАСАЖДЕНИЙ ЯБЛОНИ APPL...»

«Шакирова Фаина Владимировна Динамический морфо-сонографический контроль репаративной регенерации тканей в условиях хирургической травмы Специальность 06.02.04 – ветеринарная хирургия Специальность 06.02.01 – диагностика болезней и терапия животных, патология, онкология и морфология живот...»

«ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ "ОРЕНБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ АГРАРНЫЙ УНИВЕРСИТЕТ" МЕТОДИЧЕСКИЕ УКАЗАНИЯ ДЛЯ ОБУЧАЮЩИХСЯ ПО ОСВОЕНИЮ ДИСЦИПЛИНЫ Б.3.Б4 Токсикология Направление подгот...»








 
2017 www.net.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные матриалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.