WWW.NET.KNIGI-X.RU
БЕСПЛАТНАЯ  ИНТЕРНЕТ  БИБЛИОТЕКА - Интернет ресурсы
 

«УДК 94(47).083 Вестник СПбГУ. Сер. 2. 2013. Вып. 4 Н. А. Портнягина ДЕБАТЫ ПО ПРОБЛЕМЕ ТЕРРОРА В ГОСУДАРСТВЕННОМ CОВЕТЕ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ В ПЕРИОД РЕВОЛЮЦИИ ...»

УДК 94(47).083 Вестник СПбГУ. Сер. 2. 2013. Вып. 4

Н. А. Портнягина

ДЕБАТЫ ПО ПРОБЛЕМЕ ТЕРРОРА В ГОСУДАРСТВЕННОМ CОВЕТЕ

РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ В ПЕРИОД РЕВОЛЮЦИИ 1905–1907 гг.*

В результате революции 1905–1907 гг. у России появились парламент, ограничивающий власть императора, и конституция, каковой можно считать новые Основные

законы 1906 г. Но становление конституционной монархии в стране проходило крайне

болезненно, так как и общество, и власть полагали, что они могут прибегать к насилию, действовать не считаясь с  законом. Первое активно использовало в  борьбе с  правительством революционный террор, а второе применяло военно-полевые суды. Поэтому обсуждение проблемы террора в парламенте первого и второго созывов стало едва ли не основным вопросом. Оно показало все болезненные точки российского общества: степень его готовности к построению правового государства, к сотрудничеству с правительством, претензии к власти, понимание интересов народа и т. д. Нежелание I и II Государственных дум осудить революционный террор способствовало их роспуску. Настоящая статья  — одна из  первых попыток проследить отношение к  террору в верхней палате парламента Российской империи, все еще находящееся практически вне поля зрения исследователей.

Уже в первую сессию в Государственном совете сложились три основные внепартийные группы, которые согласовывали свою деятельность с родственными думскими фракциями [1, с.


  124]. Самой многочисленной стала умеренно-либеральная группа центра, созданная в  мае-июне 1906  г. Она состояла из  ряда подгрупп и  насчитывала в первую сессию 107 человек, а во вторую — 100 [1, с. 131, 304–307]. В правую группу, созданную в  мае 1906  г., входило всего 55  человек в  первую сессию и  58 во вторую, но  зато она была более сплоченной. Своей целью правые видели поддержку правительства [1, с.  146, 304–306]. В левую, или академическую группу, возникшую в апрелемае 1906 г., входили представители Академии наук и университетов. Она была самой малочисленной (13 человек в первую и вторую сессии) и считала своей задачей поддержку Государственной думы [1, с.  305 — 307]. Левая и либеральная общественность негативно оценивала реформированный Государственный совет, считая его помехой для законодательной деятельности Думы [1, с. 36–37]. Это осложняло работу Совета и взаимоотношения двух палат. Известный социолог М. М.

Ковалевский, ставший членом Совета в  1907  г., дал типичную для либеральной среды оценку верхней палаты:

«Из всех законодательных палат Европы нет ни одной, которая бы в больше степени заслуживала названия аморальной, в которой бы так часто голосовали против своего убеждения по соображению, как у нас говорят, “государственной пользы и нужд”».

Он критиковал ораторское искусство членов Совета, их недоверие к  демократам Портнягина Наталья Александровна  — кандидат исторических наук, доцент Санкт-Петербургский государственный университет; e-mail: nap.spb@mail.ru * Статья подготовлена при поддержке Министерства образования и науки Российской Федерации в рамках выполнения работ по Соглашению № 14.В37.21.0952 от 07.09.12 по теме: «Российская общественность и власть в начале XX в.: реакция на революционный террор».

© Н. А. Портнягина, 2013 и либералам, ограничение свободы слова [2, с.  391–396]. Поэтому в письме к своему другу А. И. Чупрову знаменитый ученый так определил тактику своего поведения в Государственном совете: «Буду до поры до времени сидеть в Совете и, при случае, который, к сожалению, представляется нечасто, злить бюрократическую сволочь откровенной беседой» [2, c. 530].

Такое восприятие Совета либеральной общественностью не вполне соответствует действительной роли верхней палаты парламента в структуре законодательной власти.

Совет работал довольно эффективно [3, с.  160], хотя, возможно, и не проявлял собственной законодательной инициативы, не стремился воздействовать на правительственную политику [1, с.  251]. Тот же М. М. Ковалевский отмечал, что в Совете много знающих людей, что «бюрократические элементы в нашем Совете» по уму, талантливости, знанию и практическому опыту выигрывают от сравнения с общественностью, а «власть председателя ни разу не помешала мне развить мою мысль во всей ее полноте» [2, c. 396–400].

Проблема террора была затронута на первой сессии Совета при обсуждении ответного адреса императору и законопроекта Думы об отмене смертной казни. Дебаты по этому вопросу в верхней палате протекали не так бурно, как в нижней, но ораторы были не менее красноречивы. Ведь работа парламента проходила на фоне террора, который буквально захлестнул Россию в  период революции 1905–1907  гг. По неполным данным, в 1905 г. было убито и ранено 591 человек, с февраля по май 1906 г. — 1421 человек, в 1907 г. было совершено 3487 терактов [4, с.  129]. Террористы добились того, что страх стал постоянно действующим фактором в  жизни российских чиновников, определяя их поведение. Например, пензенский губернатор С. А. Хвостов из-за постоянных угроз в свой адрес вынужден был просить, чтобы его перевели из Пензы в Санкт-Петербург [5, с.  9–10]. По мнению В. И. Гурко, заигрывание С. Ю. Витте с либералами, публичная критика действий министра внутренних дел П. Н. Дурново, «неуравновешенная растерянность» в 1905–1906 гг. были «желанием обеспечить собственную безопасность от террористических покушений, ибо, увы, физической храбростью Витте не обладал» [6, с.  517]. Многие чиновники уходили в отставку, и наверное, все при новых ответственных назначениях испытывали двойственные чувства, подобно И. Ф. Кошко. Когда последнего назначили вице-губернатором в очень неспокойную Самарскую губернию, им «овладело весьма сложное чувство. Радость и сосущая тревога»

[5, с.  37]. Многие чиновники, как, например, градоначальник Петербурга В. Ф. Лауниц, пытались уберечься от терактов с помощью специальных панцирей [7, с.  386, 412].

Общественность была прекрасно осведомлена об этом и реагировала по-разному.

Консервативная — возмущалась. Так, С. Ю. Витте, будучи премьером, в декабре 1905 г.

получил письмо с критикой действий правительства, в частности и за то, что министры увольняются в трудный для страны момент: «…Самые черные крестьяне говорят, что это за министры, когда было все благополучно, то ни один министр не подавал в отставку… За тем настало смутное время в России, пошли в отставку многие губернаторы, боясь их убьют» [8, л. 153–154]. Консервативные газеты винили судей за то, что те выносят слишком мягкие приговоры террористам из-за боязни терактов в отношении себя. Либеральная общественность высмеивала «глупые» действия власти.

Кадет В. А. Оболенский вспоминал, что начальник военного гарнизона Феодосии из-за опасения покушений на свою жизнь издал постановление о  том, что всякий житель города при встрече с ним на улице должен поднимать руки вверх [9, с.  317].

С террором приходилось считаться и  во время сессий парламента. Например, 26 мая 1907 г. заседание Государственного совета было перенесено на 30 мая вследствие того, что полиция получила сведения о готовящемся теракте [10, с.  406]. 5 мая 1906 г.

на четвертом заседании верхней палаты обсуждался вопрос о том, как проводить голосование за адрес императору, в который был включен вопрос об амнистии: открытым или закрытым голосованием. Правый член Государственного совета по выборам В. А. Бутлеров откровенно заявил: «Меньшинство, открыто высказываясь против амнистии, рискует даже своей жизнью и потому закрытая подача голосов в данном случае представляется мне целесообразнее. Я, например, благодаря закрытой баллотировке, высказался против амнистии, а при открытой подаче голосов, может быть, у меня и не хватило бы на это смелости» [11, с.  6]. А. А. Половцев, входящий в группу правых, полагал, что либералы специально предложили в том же заседании Государственного совета голосовать поправку в отношении амнистии, предложенную Ф. Д. Самариным, в  форме переклички всех присутствующих, чтобы «запугать баллотирующих» [12, с.  109].

Уже на первом заседании Совета 28 апреля 1906 г. председателю Д. М. Сольскому сообщили, что кадет В. А. Кугушев собирается обсудить вопрос о включении в ответный адрес царю требование о даровании амнистии всем политическим заключенным. Этот вопрос был тесно связан с проблемой революционного террора, так как значительная часть заключенных, сидевших в  тюрьмах в  1906  г.





, была осуждена за террористические акты или экспроприации. Председатель немедленно объявил заседание закрытым и  пригласил некоторых членов Совета, вошедших позже в  группы правых и  центра, на совещание, на котором более всего говорилось об амнистии, причем большинство присутствующих высказалось «за амнистию». С 28 апреля по 4 мая по вопросу об амнистии состоялось шесть частных заседаний членов Совета [12, с.  106–109]. Думается, что именно в это время, когда определялось отношение членов Совета к амнистии, а следовательно, к  террору, и  стали оформляться группы Совета. 3  мая на втором заседании Госсовета была избрана комиссия во главе с А. С. Ермоловым, организатором группы центра, для составления ответного адреса. Также в  комиссии шли основные дебаты по вопросу об амнистии. В результате было составлено 3 адреса, отличавшиеся подходом к этой проблеме. В умеренно-либеральном проекте большинства комиссии осуждались «злодеяния, совершаемые в увлечении политическою борьбою», и излагалась просьба к царю о даровании частичной политической амнистии [11, с.  4]. Консервативный проект Ф. Д. Самарина также осуждал «неслыханные злодеяния, направленные против всех верных присяге должностных лиц» и не затрагивал вопроса амнистии [13, с.  3]. Проект академической группы, составленный профессором Д. И. Багалеем, ратовал за полную политическую амнистию [13, с. 29]. 4 и 5 мая в общем заседании Государственного совета состоялось обсуждение этих проектов и разгорелись споры о терроре.

Председатель комиссии А. С. Ермолов, объясняя позицию большинства комиссии, заявил, что Совет должен просить амнистию не для террористов, а лишь для тех, кто совершил преступления, которые утратили свое значение после Манифеста 17  Октября. Он говорил: «Мы не можем ручаться, что в России водворится порядок, если амнистия будет провозглашена; но  с  еще меньшей уверенностью мы можем сказать, что водворится порядок и  настанет мир, если не будет дарована амнистия и  будут применяться дальше те же меры репрессии, которые не всегда справедливы, не всегда беспристрастны и не всегда покоятся на твердом основании закона» [11, с.  2]. В защиту проекта большинства лучшую речь произнес известный криминалист профессор Н. С. Таганцев. Он доказывал, что просьбу об амнистии можно включить в адрес, не нарушая закон, так как речь идет не о праве помилования, а лишь об инициативе помилования, на что у Госсовета есть полномочия. Эта инициатива, по его мнению, важна с нравственной и политической точки зрения, так как «милость и справедливость»

со стороны власти приведет к успокоению страны. Он полагал, что амнистированные не пойдут больше в  революцию [13, с.  3–6]. К  проекту большинства присоединился и С. Ю. Витте. Правда, он не верил в то, что только с помощью амнистии, без установления порядка и проведения необходимых реформы, можно привести к успокоению страну [13, с.  17–18]. Октябрист Д. Н. Шипов стал единственным из ораторов, попробовавшим определить причины террора. Он увидел их в бюрократическом строе, который «столько лет властвовал над нами» [13, с.  26–27]. Защитники адреса (большинство комиссии) отмечали, что амнистии требует народ, что включение этого вопроса в адрес императору станет проявлением единения Думы и Госсовета и будет способствовать умиротворению страны.

Поборники проекта правых, напротив, полагали, что амнистии требует не народ, а партия кадетов, борющаяся за власть. Террористы, по их мнению, не отличаются от обычных убийц. В защиту своего проекта блестящую речь произнес Ф. Д. Самарин. Он доказывал, что амнистия оправдывает сами деяния, а выпущенные убийцы продолжат свои злодеяния. Возражая левым, потомок знаменитого славянофила подчеркнул, что заключенные террористы боролись вовсе не за ту свободу, которую обрела Россия. По его мнению, адрес, включив в себя просьбу об амнистии, произведет самое неблагоприятное впечатление на население и будет опасен для страны [13, с.  14–17].

Левые члены Совета (Д. И. Багалей, А. А. Шахматов, В. И. Вернадский) высказались за полную амнистию и повторили аргументы, приводимые кадетскими депутатами в Думе. Они говорили о том, что граждане России не могут пользоваться плодами политической свободы, тогда как «идейные борцы за свободу томятся в тюрьмах…», о том, что «градация политических преступлений — искусственная», что без амнистии не произойдет успокоения страны, а работа новых законодательных учреждений будет невозможна [13, с.  9,12, 21].

Из  148  членов Совета 92  проголосовали за проект большинства, 47  — против и 9 членов воздержалось [11, с.  7]. Таким образом, группа центра провела через Госсовет проект адреса императору с  требованием политической амнистии [1, с.  135].

В адрес на общем собрании были внесены две поправки. В одной из них более ясно говорилось о том, что амнистия не должна коснуться тех, кто «посягнул… на чужую жизнь и  имущество» или вовлек «в эти преступления людей неразвитых и  слабых».

Согласно другой, предложенной Ф. Д. Самариным, амнистия должна была распространяться и на тех, «кто совершил преступления в борьбе за царя, …или в борьбе против революционного движения» [11, с.  4, 12].

Более бурно проблема террора обсуждалась 27  июня на 9-м  заседании верхней палаты, когда из  Думы поступил законопроект об отмене смертной казни. Государственный совет еще не успел приступить к его обсуждению, как левая и либеральная печать уже обрушилась на верхнюю палату с критикой. Кадеты писали: «В настоящее время предстоит рассмотрение законопроекта в Государственном Совете. По слухам, большинство нашей “верхней палаты” не склонно относиться одобрительно к мысли о полной отмене смертной казни. Но в Государственном Совете есть убежденные противники смертной казни и  среди них  — наш маститый криминалист Н. С. Таганцев, посвятивший столько красноречивых и  убедительных страниц вопросу о  необходимости покончить с наследием старого варварства. Будем надеяться, что они возвысят свой голос, и что этот голос будет услышан их товарищами» [14, стб. 1092]. Через некоторое время кадетские публицисты сетовали: «…На прошлой неделе впервые заговорила, как выразилось предательски “Новое время”, “ослица Валаама”. Государственный Совет приступил к обсуждению рассмотренного Думой законопроекта об отмене смертной казни. Как и можно было предвидеть, надежда на то, что вторая палата не будет служить Государственной Думе помехой в стремлении ее к обновлению России, сразу же разбилась» [15, стб. 2267]. Меньшевистский «Голос труда» отмечал: «…Мертвое учреждение всколыхнулось. В переустроенном Совете оказались защитники отмены смертной казни. Против смертной казни высказались преимущественно выборные члены» [16].

На самом деле в Госсовете в дебатах по этому вопросу приняли участие 12 человек, из  них 10  — члены по выборам. Полемика развернулась между группой центра и правой группой. От умеренных либералов выступило 6 человек, из них 5 — члены по выборам. Все высказались против смертной казни, но  два оратора отметили, что в настоящий момент вряд ли можно пойти на ее полную отмену. Аргументы группы центра сводились к следующему: причины террора — в «строе русской жизни и школы», а выход из него — в реформах, но никак не в репрессиях, которые вряд ли устрашат политических преступников. Напротив, смертные казни, по мнению этой группы, приведут к «учащению политических убийств» [17, с.  11–13]. Одну из самых ярких речей против смертной казни произнес В. И. Тимирязев. Министр торговли и промышленности в кабинете С. Ю. Витте отметил, что усиление террора сверху не ведет к его ослаблению снизу, «но колеблет престиж законной власти и основы нравственности».

Он предложил примкнуть к решению Госдумы, быстро без всякой комиссии обсудить вопрос и принять закон об отмене смертной казни, который станет «более сильным осуждением всякого насильственного отнятия жизни у  ближнего, всяких политических убийств» [17, с.  19]. Самую аргументированную речь произнес Н. С. Таганцев, который был известен в  России как последовательный противник смертной казни.

Он доказывал нецелесообразность и  даже вред смертной казни для государства, отрицал, что ее отмена приведет к усилению террора: «Государство должно воспитывать в народе уважение к личности, свободе, а этого нет при исполнении смертной казни»

[17, c. 13–18].

От правых выступило пять человек, четверо из них — члены по выборам. Все высказались против отмены смертной казни, настаивая на ее применении, исходя из реальных условий страны. Они считали смертную казнь сдерживающим фактором в революции, «оружием» в борьбе с «врагами» и не видели оснований идти на соглашение с  Государственной думой, которая не осуждает террор [17, с.  20–24]. Ф. Д. Самарин, один из лучших ораторов правых, отметил сочувствие части общества террору и террористам. Причины террора виделись ему в «нездоровом состоянии общества», в «преступном внушении» извне, а его преодоление — в укреплении власти [17, c. 31–32]. От левых выступил только кадет Г. В. Выковский, который предложил быстро принять законопроект, поскольку вопрос хорошо разработан в  науке и  не требует дальнейших обсуждений [17, с.  10–11].

Пресса отреагировала прежде всего на речь Н. С. Таганцева. Либералы поддержали его аргументы [18]. Несколько позже, в период второй сессии Совета, «Вестник Европы» напечатал большую статью известного юриста, в которой тот расширил аргументы в пользу отмены смертной казни [19]. Консервативная печать увидела опасность в том, что отмена смертной казни оправдывает террор, возводит террористов «в сан народных героев» [20]. Один из лучших публицистов «Нового времени» М. О. Меньшиков в  большой статье назвал речь Н. С. Таганцева «слабой». Опровергая аргументы известного профессора, публицист издевался: «Чуть ли не самым важным доводом его была ссылка на собственный авторитет: Таганцев, видите ли, сорок лет доказывал с кафедры нецелесообразность смертной казни. …Продолжительное время дает ценность вину, но не мысли, выдерживаемой в ученых погребах». По мнению публициста, смертная казнь для террористов остановит их практику. Он не согласился с утверждением Н. С. Таганцева, будто все 430 депутатов Думы «как один человек» высказались сознательно против смертной казни. В любом случае, с точки зрения М. О. Меньшикова, «если единодушие нижней палаты — аргумент для верхней, зачем верхней и собираться?» [21].

Государственный совет отверг предложение части своих членов сразу рассмотреть этот законопроект. 28 июня была создана комиссия из 15 человек, которая и должна была предоставить доклад общему собранию. Сроков для доклада Совет комиссии не поставил, но выразил общее желание, чтобы она разработала его как можно быстрее [22, с.  1–2]. Перед самым роспуском Государственного совета вечером 7 июля состоялось собрание у С. С. Гончарова для выслушивания отчета о заседании комиссии по вопросу об отмене смертной казни. В комиссии лишь проф. В. И. Вернадский выступил за принятие думского законопроекта, С. С. Гончаров, Ф. Д. Самарин, А. А. Нарышкин, Н. Ф. Касаткин-Ростовский высказались против проекта Думы, а  семь членов  — за применение смертной казни в редких случаях [12, с.  117]. Таким образом, если бы парламент не был распущен, законопроект нижней палаты, скорее всего, был бы принят Госсоветом с поправками. Это было обусловлено тем, что Госсовет считался с I Думой, полагая, что она выражает волю народа [1, с.  106], и, со своей стороны, искренне стремился к взаимодействию с ней и умиротворению страны.

В отличие от Думы Госсовет осудил террор. Это произошло 30 июня на 11-м заседании. 28 июня 1906 г. был убит командующий Черноморским флотом вице-адмирал Г. П. Чухнин. Барон П. Л. Корф, входивший в группу центра, предложил Госсовету «выразить чувство негодования по поводу этого прискорбного события, чтобы Россия знала, как мы отнеслись к нему». Группа центра подготовила текст резолюции, который Совет и принял. В ней говорилось: «Государственный Совет выражает глубокое свое негодование по случаю злодейского убиения главного командира Черноморского флота Вице-Адмирала Чухнина и выражает свое соболезнование Черноморскому флоту и семье погибшего» [23, с.  1].

Заседания второй сессии Госсовета начались также с  осуждения террора в  связи с  убийством 9  декабря 1906  г. члена Госсовета А. П. Игнатьева, но  прежних дебатов уже не было. Верхняя палата вернулась к  обсуждению проблемы террора лишь один раз, когда решала вопрос о том, что делать с законопроектом об отмене смертной казни, доставшимся в наследство от I Думы. 14 марта на 6-м заседании Госсовета докладчик комиссии по законопроекту «Об отмене смертной казни» С. С. Манухин ознакомил общее собрание верхней палаты с постановлением комиссии не рассматривать законопроект в связи с роспуском прежней Думы. Против выступили лишь два члена комиссии: Н. С. Таганцев и С. Ф. Платонов. Они предложили Государственному совету завершить работу над законопроектом. Н. С. Авдаков, входивший в группу центра, попытался рассмотреть вопрос по существу, настаивая на том, что он связан и с проблемой террора, и с восстановлением порядка в стране [24, с.  158], но его не поддержало большинство собрания. Госсовет не стал рассматривать законопроект, руководствуясь формальными мотивами, хотя в 1912 г., при схожих обстоятельствах, Совет рассмотрел законопроект III Думы после ее роспуска [1, с. 94]. 2 мая, также по формальным причинам, Госсовет отклонил одобренный II Думой законопроект об отмене военнополевых судов [24, с. 344–359]. Д. Н. Шипов и еще 10 членов Госсовета уклонились от участия в решении вопроса — принимать или отклонять данный законопроект. Они считали, что военно-полевая юстиция действует часто неправомерно, и полагали, что Совет мог бы создать комиссию, которая нашла бы путь «правильного удовлетворения требований общественного мнения» [24, с.  359]. Позже Д. Н. Шипов напишет, что в обоих случаях формальный подход Госсовета к этим законопроектам Думы связан с тем, что он «не смог настолько игнорировать общественное мнение и общественное настроение, чтобы высказаться открыто против отмены смертной казни и военно-полевых судов, но  и  не хотел выразить своего положительного отношения к  этим вопросам, так как такого рода постановления Государственного совета имели бы значение косвенного осуждения политического террора, применяемого П. А. Столыпиным»

[25, с.  502–504].

Таким образом, Государственный совет занял более взвешенную позицию в оценке политического террора, чем Государственная дума. Верхняя палата не смогла, правда, дать глубокий анализ проблемы террора, указать на его причины и наметить программу его преодоления. Но она осудила террор и была готова пойти на примирение с общественностью, выступив за амнистию и частичную отмену смертной казни. Однако найденная для примирения почва была утрачена Государственным советом второго созыва, поддержавшим правительство и не захотевшим уже идти на компромиссы со слишком оппозиционной Думой.

Источники и литература

1. Демин В. А. Верхняя палата Российской империи. 1906–1917. М.: РОССПЭН, 2006. 376 с.

2. Ковалевский М. М. Моя жизнь. Воспоминания. М.: РОССПЭН, 2005. 784 с.

3. Миронов Б. Н. Социальная история России периода империи (XVIII — начало XX в.): в 2 т. 3-е изд., испр., доп. СПб.: Дмитрий Буланин, 2003. 583 с.

4. Леонов М. И. Партия социалистов-революционеров в 1905–1907 гг. М.: РОССПЭН, 1997. 512 с.

5. Кошко И. Ф. Воспоминания губернатора. Новгород-Самара-Пенза. Петроград: Типогр. «Содружество», 1916. 259 с.

6. Гурко В. И. Черты и силуэты прошлого: правительство и общественность в царствование Николая II в изображении современника / вступ. статья Н. П. Соколова и А. Д. Степанского, публ. и коммент. Н. П. Соколова. М.: Новое литературное обозрение, 2000. 810 с.

7. Богданович А. В. Три последних самодержца. Дневник. М.: Новости, 1990. 608 с.

8. Российский государственный исторический архив (РГИА). Ф. 1276. Канцелярия Совета министров. Оп. 1. Д. 58.

9. Оболенский В. А. Моя жизнь. Мои современники. Париж: Ymca-Press, 1988. 754 с.

10. Витте С. Ю. Воспоминания: в 3  т. Т. 3  (17  октября 1905–1911). Царствование Николая  II / коммент. А. В. Игнатьева и А. Г. Голикова. Таллинн; М.: Скиф Алекс, 1994. 608 с.

11. Заседание 4-е //  Государственный совет. Стеногр. отчеты. 1906. Сессия первая. Заседания 1–15 (28 апреля — 7 июля). СПб.: Гостипография, 1906. С. 1–29.

12. Половцев А. А. Дневник // Красный архив. 1923. Т. 4. С. 104–117.

13. Заседание 3-е //  Государственный совет. Стеногр. отчеты. 1906. Сессия первая. Заседания 1–15 (28 апреля — 7 июля). СПб.: Гостипография, 1906. С. 1–52.

14. Набоков В. Д. Парламентская неделя // Вестник Партии народной свободы. 1906. № 17. Стб.

1089–1095.

15. Набоков В. Д. Минувшая неделя // Право. 1906. № 26. Стб. 2265–2268.

16. Смертная казнь в Государственном Совете // Голос труда. 1906. 28 июня.

17. Заседание 9-е //  Государственный совет. Стеногр. отчеты. 1906. Сессия первая. Заседания 1–15 (28 апреля — 7 июля). СПб.: Гостипография, 1906. С. 1–37.

18. Из общественной хроники // Вестник Европы. 1906. № 7. С. 428.

19. Таганцев Н. С. Законопроект о смертной казни в Государственном Совете // Вестник Европы.

1906. № 11. С. 5–34.

20. Н. С. Таганцев и амнистия // Московские ведомости. 1906. 16 мая.

21. Меньшиков М. О. Письма к ближним. Право войны // Новое время. 1906. 8 июля.

22. Заседание 10-е //  Государственный совет. Стеногр. отчеты. 1906. Сессия первая. Заседания 1–15 (28 апреля — 7 июля). СПб.: Гостипография, 1906. С. 1–46.

23. Заседание 11-е //  Государственный совет. Стеногр. отчеты. 1906. Сессия первая. Заседания 1–15 (28 апреля — 7 июля). СПб.: Гостипография, 1906. С. 1 –32.

24. Государственный совет. Сессия 2. Стенографические отчеты. СПб.: Гостипография, 1907.

630 с.

25. Шипов Д. Н. Воспоминания и думы о пережитом. М.: РОССПЭН, 2007. 679 с.

Похожие работы:

«Сообщение о существенном факте "Сведения об этапах процедуры эмиссии ценных бумаг"1. Общие сведения 1.1. Полное фирменное наименование эмитента Общество с ограниченной ответственностью (для некоммерческой организации — "Буровая компания "Евразия" наименование) 1.2. Сокращенное фирменное наим...»

«Вопросы уралистики 2014. Научный альманах. — СПб., 2014. — С. 557–612. Н. М. Шварёв | Санкт-Петербург Карелы Боровичского уезда Новгородской губернии в конце XIX – начале XX в. В XVII веке завершился исход карел из Корельского уезда, отторгнутого от России Швецией по Столбовск...»

«ПРЕСС-РЕЛИЗ ВЫРУЧКА ОАО "РОСТЕЛЕКОМ" ЗА ПЕРВОЕ ПОЛУГОДИЕ 2005 ГОДА ПО РСБУ УВЕЛИЧИЛАСЬ НА 8,3%, РОСТ ЧИСТОЙ ПРИБЫЛИ СОСТАВИЛ 28,2% • Выручка ОАО "Ростелеком" за первое полугодие 2005 года составила 19 501,4 млн. рублей, увеличив...»

«Спортивно-патриотический конкурс "Звезды на погонах" (А ну-ка, парни!) (звучит музыка, выходят ведущие) Цель: воспитание у учащихся любви к Родине, уважения к е защитникам, стремления служить Отечеству. Вед. 1. Добрый день, д...»

«1. Общие положения.1.1. В связи с вступлением в силу 01.09.2013 г. Федерального закона от 29.12.2012 г. № 273-ФЗ "Об образовании в Российской Федерации", а также в соответствии с письмом Комитета по образованию от 17.04.2013 г. № 01и Постановлением от 31.07.2013 г....»

«ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД 191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65 http://13aas.arbitr.ru ПОСТАНОВЛЕНИЕ от 26 октября 2010 года Дело №А56-25593/2010 Резолютивная часть постановления объявлена...»

«duce distance between speakers, weakened control on speech using vernacular vocabu­ lary, jargon and violation of semantic links between syntactic units. Keywords: speech portrait, leader of a new formation, representative familiar col­ loquial speech culture. УДК 811 Ю. В. Кондакова Е К А Т Е РИ Н Б У Р Г К А К В Ч Е Р А Ш Н И Й С В Е Р Д Л О В С К, С В Е РД Л О В С К К А К Б У Д У Щ И Й Е К А Т Е Р...»

«Контур информационной безопасности СОДЕРЖАНИЕ Защита информации: "Контур информационной безопасности" Каналы утечки информации и важность их контроля SearchInform NetworkSniffer Принцип работы SearchInform EndpointSniffer Принцип работы NetworkSniffer и EndpointSnif...»








 
2017 www.ne.knigi-x.ru - «Бесплатная электронная библиотека - электронные матриалы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.